Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 12

Усадьба рода Серебровых

Мы со Светой договорились, что не будем ничего рассказывать родителям. Решим эту проблему сами. Дмитрий, как глава рода, мог попытаться решить конфликт по-своему — замять или просто сделать вид, что ничего не случилось.

Но я был намерен наказать обидчиков сестры. Это вопрос не только справедливости, но и чести рода. За неё необходимо бороться, даже если род никто не уважает.

Особенно, если его никто не уважает.

Утром проснулся рано и заявил, что еду по делам в город. Попросил Дмитрия, чтобы он отдал гвардейцам приказ довезти меня на машине.

— Да, конечно… Давай я скажу капитану, чтобы такие приказы он принимал от тебя без моего согласования, — предложил Дмитрий.

— Это будет отлично, отец, — поблагодарил я и направился на улицу.

В прихожей я столкнулся со Светланой. Выглядела она откровенно подавленной. Бледная, с опухшими глазами — наверняка рыдала половину ночи и не выспалась.

Могу её понять. Такое унижение перенести тяжело, особенно девушке.

— Доброе утро, сестрёнка, — я подошёл к ней и приобнял.

— Привет, — тихо ответила она.

— Сегодня я решу вопрос. Обещаю. Так что улыбнись, ладно? Не позволяй этим подонкам стереть улыбку с твоего лица.

— Это тяжело, — вздохнула Света.

В её взгляде читалась не надежда, а скорее страх, что я усугублю ситуацию. Это лишь подстегнуло мою решимость.

— А ты постарайся. Вспомни, как было здорово, когда мы раздавали «Бодрец». Как тебя хвалили, как парни на тебя смотрели. Твои одноклассники просто тебе завидуют. Судя по всему, сами они ни на что не способны. Лишь бросать грязью в тех, кто на самом деле чего-то добивается.

Света молча меня выслушала и глубоко вздохнула, прикрыв глаза. А затем, пускай и через силу, улыбнулась:

— А ты прав! Пошли они все. Приду в школу с улыбкой и скажу им: «Привет, неудачники!»

— Пожалуй, это уже будет лишнее. Дождись, пока я со всем разберусь, — рассмеялся я.

— Ладно. Спасибо заранее, Юра, — Света поцеловала меня в щёку и побежала. За ней как раз приехал школьный автобус.

Я провёл, как всегда, отличную тренировку с гвардейцами, которая завершилась учебным спаррингом. После него Демид Сергеевич напомнил мне:

— Вы не забыли про турнир, ваше благородие? Собираемся провести его в эту субботу.

— Не забыл, капитан. Даже готов предоставить небольшой приз победителю, — подмигнул я.

— Это будет чудесно, господин, — кивнул капитан, не став задавать лишних вопросов.

— Отец передал вам насчёт машины? — спросил я.

— Так точно. Вас отвезти или желаете поехать сами?

— Сам поеду, — чуть подумав, ответил я.

Можно было бы взять с собой пару бойцов, чтобы произвести более агрессивное впечатление. Но не думаю, что мне это нужно. Наоборот, хочу показать, что и сам могу решить проблемы рода, без вооружённой охраны за спиной.

Машина нашей гвардии представляла собой довольно крепкий и вместительный внедорожник оливкового цвета. Да, конечно, автомобиль был не менее уставшим, чем универсал отца. Но ухаживали за ним как следует, и свою задачу он выполнял исправно.

По дороге в Новосибирск я мысленно прокручивал знания, которые успел получить о правовой системе этого мира. Ведь конфликт предстояло решить именно в правовом поле.

С радостью бы просто набил тому мажору морду. К сожалению или к счастью, в среде дворян проблемы так не решались. Подковёрные интриги или нож в спину от наёмников — это пожалуйста. Дуэль до смерти — тоже прекрасный вариант. А вот по-честному разбить негодяю хлебальник считается недостойным.

Впрочем, я прекрасно понимал, как живёт благородное сословие. Там свои правила игры, и у меня нет выбора, кроме как играть по ним.

Я вспоминал Имперский Кодекс, статьи о защите чести и достоинства, оскорблении. Правила поведения в дворянских учебных заведениях, с которыми ознакомился вчера перед сном.

По всему выходило, что к несовершеннолетним дворянам я мог применить ограниченные меры. Дуэль была исключена. Заявление в суд — возможно, но без средств на юриста тяжбу можно и проиграть. Мне нужен был другой подход — психологический и демонстративный.

Я припарковался у внушительного здания гимназии, где училась Светлана. Здание явно было старинным, но при этом прекрасно отреставрированным. На парковке блестело несколько дорогих автомобилей, в которых скучали водители. Мой внедорожник рядом с брутальными иномарками смотрелся будто дикий зверь по соседству с выхоленными обитателями элитного зоопарка.

Строгая охрана на входе потребовала пропуск или документы. Я предполагал, что это понадобится, так что паспорт подданного империи на всякий случай с собой взял.

— Барон Юрий Серебров. Моя сестра здесь учится, — сказал я, показывая охранникам документ.

— Да, мы знаем, — ответил один из них, проверяя паспорт.

Второй еле заметно усмехнулся в усы.

— Что тебя так рассмешило? Решил посмеяться над дворянами? — поинтересовался я.

— Нет, ваше благородие, — сразу стушевался усатый.

— Точно?

— Да. Простите, хохму одну вспомнил.

— Всё в порядке, господин, проходите, — второй мужчина вернул мне паспорт, красноречиво глянув на напарника.

Мол, зачем нарываешься, болван?

Паспорт я забрал, но уходить пока что не собирался.

— Хохму, говоришь, вспомнил. Не с моей ли сестрой она связана?

— Никак нет, — охранник потупил взгляд. Хотя, по-моему, как раз да.

— Вы, должно быть, в курсе, что над моей сестрой здесь издеваются. Так вот, я собираюсь выяснить, почему охрана бездействует. Проведите меня к директору, — потребовал я.

Хотя вопрос бездействия охраны был, конечно, мне понятен. Они здесь были, скорее, для галочки. Вмешиваться в дела золотых детишек охранники наверняка опасались.

Меня провели в просторный, отделанный тёмным деревом кабинет. Директором гимназии оказался мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой. Он представился как Игорь Петрович Волынский. Как я уже знал, он был дворянином, но титула никакого не имел. Кроме звания заслуженного учителя.

— Чем обязан, ваше благородие? — спросил Игорь Петрович, предлагая мне сесть.

Я ответил не сразу. Сначала уселся и какое-то время смотрел собеседнику в глаза, пытаясь понять, что за человек передо мной находится. А заодно и заставить немного нервничать.

— Я здесь по поводу своей сестры, господин директор. Вчера в социальных сетях было опубликовано видео, на котором её унижают одноклассники. Они порочат честь не только Светланы, но и всего нашего рода. Не говоря уже о физических оскорблениях.

— Да вы что? Не может быть! — искренне удивился директор.

Я достал телефон и показал ему злополучный ролик. Волынский посмотрел, и его лицо помрачнело.

— Мне об этом никто не докладывал… Ужасно. Крайне недостойное поведение. Уверяю, ваше благородие, я проведу беседу с виновными.

— Беседы недостаточно, — холодно парировал я, убирая телефон.

— Что вы имеете в виду?

— Речь идёт о целенаправленной травле моей сестры и оскорблении чести рода. Это преступление, вы понимаете? Согласно Имперскому Кодексу…

— Я понимаю, Юрий Дмитриевич, — мягко прервал меня директор, поднимая ладонь.

— Попрошу дослушать. Согласно Имперскому Кодексу, такое поведение может быть поводом для дуэли или судебного иска. А поскольку всё произошло в стенах вашей гимназии, то вы тоже можете получить иск. И нам даже не придётся стараться, чтобы его выиграть, — закончил я.

Игорь Петрович поёрзал на стуле и поправил галстук. Может, он и не думал, что мы легко выиграем дело, — но иск в отношении гимназии в любом случае испортил бы лично его репутацию и не только.

Впрочем, подобные инциденты портили её не меньше. По-видимому, директор, как и охрана, боится перечить детям богатых родителей.

— Думаю, что мы могли бы решить проблему менее радикальным путём, ваше благородие. Полагаю, у вас есть какие-то идеи на сей счёт? — поинтересовался Волынский.

— Требую личной встречи с учеником, который посмел притронуться к моей сестре. Сейчас же. Хочу побеседовать с ним наедине.

— Надеюсь, вы не собираетесь применять насилие, господин?

— Мы просто побеседуем. Главу его рода, если он ещё не в курсе ситуации, я уведомлю позже в установленном законом порядке. Если это будет необходимо, — сообщил я.

Директор, вздохнул, нажал на кнопку селектора и отдал распоряжение.

Через десять минут в кабинет вошёл тот самый парень с видео. Высокий, плечистый, с толстым золотым браслетом на запястье и скучающим выражением лица. Моё присутствие он проигнорировал и мотнул подбородком в сторону директора:

— Вызывали?

— Знакомьтесь, господа. Барон Юрий Серебров и барон Борис Строгов, — представил нас директор.

Как было заведено в этом мире, все дети титулованного дворянина тоже считались носителями этого титула. С шестнадцати лет — даже несовершеннолетние.

— Барон Серебров? Рад встрече, — парень, не меняя выражения лица, шагнул ко мне и протянул руку.

— Не могу сказать того же, юноша, — ответил я, не став пожимать ему руку.

— Барон Серебров желает побеседовать с вами наедине, — сухо произнёс Волынский, после чего встал и покинул кабинет.

Строгов покосился на него и дождался, когда закроется дверь. Только после этого опустил протянутую ладонь.

— А вам не кажется, барон, что отказ пожимать руку — это оскорбление? — спросил он.

— Сущая мелочь по сравнению с тем, как вы оскорбили мою сестру. Садитесь, Борис, нам есть что обсудить, — сказал я.

Строгов только усмехнулся. Сев на стул напротив, он показательно встряхнул своим вульгарно толстым браслетом и скрестил руки на груди.

— Короче, Юрий. Я понимаю, что…

— Юрий Дмитриевич, — перебил я.

— Что?

— Вас явно плохо учили этикету. К дворянам старше себя, независимо от титула, следует обращаться по имени-отчеству.

— Да кто вы такой, чтобы меня учить? — хмыкнул Строгов.

— Тот, кто может устроить вам и вашему роду большие проблемы. Похоже, вы забыли о том, что за преступления положена ответственность.

— Знаете, о чём я помню? Что ваш род никто и с нашим не сравнится! — повысил голос Борис.

Я замолчал и откинулся на спинку стула, чтобы дать собеседнику высказаться. Пусть выложит все свои козыри, какие может.

Но у него, по-видимому, кроме уверенности в силе своего рода, не было других козырей. А моё молчание он воспринял как то, что я сразу испугался и сказать мне больше нечего.

Цокнув языком, Строгов произнёс:

— Короче, я понимаю, что вы оскорблены и всё такое. Давайте так: я вам заплачу, и сделаем вид, что ничего не было. Идёт? — спросил он.

— Ваши деньги… Точнее, деньги вашего отца, меня мало интересуют, — ответил я.

— Да ладно. Я прекрасно знаю, что ваш род в долгах, а теперь вы ещё и половину земель потеряли. Наверняка каждую копейку считаете, — Строгов снова показательно тряхнул браслетом.

— Во-первых, это вас волновать не должно. Во-вторых, такие проступки не замазать золотом. Вы позволили себе неподобающее обращение с моей сестрой, физическое оскорбление и высказывания, порочащие честь моего рода. Я требую публичных извинений и удаления этого видео.

Борис фыркнул:

— Или что вы сделаете?

— Сейчас расскажу. Статья сто четырнадцать Имперского Кодекса, раздел о защите чести и достоинства несовершеннолетних дворян. Оскорбление будет рассматриваться Советом старейшин родов. Я подам жалобу, и ваше поведение будет тщательно изучено. Уверен, ваш отец огорчится, когда узнает, что вы покрыли позором славу рода Строговых.

— При чём тут слава моего рода? — нахмурился Борис.

— При том, что вы род боевых магов. Что скажут о вас, когда узнают, что вы утверждаетесь за счёт слабых? Это скажет о том, что вы не можете сражаться с теми, кто сильнее. Что род Строговых — не те, кого следует уважать, — объяснил я.

Всё это была чистая правда. Репутация в дворянской среде — штука хрупкая. Если я действительно начну дело и подам информацию под таким соусом, противники Строговых с радостью распространят её.

Борис замолк. Похоже, до него дошло, что всё не так просто.

— Я не советую вам с нами связываться, — процедил он.

— Вы мне угрожаете, юноша? Понимаете, что это может быть расценено, как попытка объявить незаконную войну родов? Это уже тянет на заявление в императорский суд, — невозмутимо ответил я.

Борис сглотнул, понимая, что я загнал его в ловушку. Как ни крути, а он мог стать причиной того, что у рода Строговых возникнут серьёзные проблемы.

Просто шлёпнуть девушку по заду — казалось бы, мелочь. Но в дворянском мире такие мелочи могли иметь тяжелейшие последствия. И похоже, только сейчас Борис понял, что это так. И что род Серебровых не такие уж слабаки и тряпки, каким он наверняка нас считал.

— Итак, у вас есть выбор. Либо вы здесь и сейчас приносите извинения, которые мы выложим в интернет вместо того ролика. Либо я разнесу репутацию вашего рода в клочья. И поверьте, мне нечего терять. А вот ваше будущее может рассыпаться в прах. Что скажете? — я достал из кармана телефон.

Повисла тягостная тишина. Строгов ненавидяще смотрел на меня, но я видел, как в его глазах плескался страх. Страх перед скандалом, перед гневом отца, перед потерей лица в обществе, которое так ценило видимость благопристойности.

Наконец он проиграл свою внутреннюю битву. Его плечи опустились.

— Ладно… Я принесу извинения.

— Приступайте, — я включил камеру на телефоне.

— Я, Борис Романович Строгов, приношу свои извинения Светлане Серебровой за оскорбление её достоинства и чести её рода. Я повёл себя крайне недостойно и… сожалею об этом, — последние слова еле выдавил.

— Как-то не верится. Громче и искреннее, Борис, — посоветовал я.

— Вы издеваетесь? Я уже извинился!

— Извинения не приняты. Даю ещё ВСЕГО ОДНУ попытку, — сказал я.

Строгов сглотнул и поморщился, но всё же подчинился:

— Я, Борис Романович Строгов, приношу свои извинения Светлане Серебровой за оскорбление её достоинства и чести её рода. Я повёл себя крайне недостойно и сожалею об этом! — почти выкрикнул парень.

Я кивнул и выключил запись:

— Не идеально, но сойдёт. Теперь удалите то видео и будем считать, что мы закончили.

Борис достал телефон, несколько раз ткнул в экран и показал мне.

— Удалено, — буркнул он.

Поскольку видео выкладывалось в закрытой группе учеников, его никто не мог скачать или переслать кому-либо. Так что да, оно действительно пропало из интернета навсегда.

— Отлично, Борис. На этом всё. Можете идти, — я кивнул в сторону двери.

Строгов поднялся и, опустив голову, покинул кабинет директора. Через мгновение вернулся директор и вопросительно взглянул на меня.

— Всё в порядке? — шёпотом поинтересовался он.

— Если так можно выразиться. Я надеюсь, Игорь Петрович, что подобное больше не повторится. Моя сестра должна учиться в безопасности.

— Безусловно, барон. Меры будут приняты, — пообещал Волынский и кивнул, вытирая платком вспотевший лоб.

— Что насчёт вашей охраны? Я правильно понимаю, что они боятся и слово сказать дворянским детям, особенно старшеклассникам?

— К сожалению, вы правы. Охрана может защитить учеников от какой-либо внешней угрозы, но не от них самих, — развёл руками директор.

Вот оно как. Любопытно. Меня тут же посетила бизнес-идея.

Света наверняка не единственная, кого травят в подобных учебных заведениях. Не говоря уж о том, что между молодыми и горячими дворянами постоянно вспыхивают разного рода конфликты. Это чревато скандалами уже между взрослыми членами родов, а кто хочет ссориться из-за неосторожных слов буйных подростков?

Что, если организовать охранное агентство, где будут служить дворяне? Для членов мелких родов, не имеющих титула, подобная служба не считается чем-то позорным. Примерно то же, что служить в гвардии другого дворянина, такое часто практикуется.

Элитная дворянская охрана… Звучит здорово.

Идея, конечно, была сырой, но я обещал себе над ней подумать. После чего покинул школу и сел в автомобиль. Пора было возвращаться к делам.

Усадьба рода Строговых

Тем же вечером

Борис влетел в родовой особняк, расположенный в престижном районе на набережной Новосибирска, словно ураган. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что зазвенели хрустальные подвески магических светильников. Лицо Бориса было багровым, кулаки сжаты, а дыхание спирало от ярости.

Он швырнул рюкзак на пол и пинком отправил его в гардеробную. Публичное унижение, которое он только что пережил, жгло его изнутри, как раскалённое железо. Этот жалкий нищий барон, этот недоцелитель, этот Серебров, осмелился угрожать ему — будущему боевому магу!

Но самое противное было то, что Борис поддался на эти угрозы. Струсил перед слабаком-целителем, хотя мог бы размазать его на месте. Но нет, Борис испугался последствий и вынужден был извиняться НА КАМЕРУ!!!

Сын одного из самых богатых и сильных родов Новосибирска извинился перед Серебровым! Немыслимо!

— Сука, — процедил Борис сквозь зубы, чтобы не услышал никто из слуг.

За сквернословие в доме отец сурово наказывал. Не хотелось навлекать на себя его гнев.

Борис прошёл в гостиную, плюхнулся в кожаное кресло и, схватившись за голову, застонал от бессильной злости. Весь его авторитет в школе мог рухнуть в одночасье. Света Сереброва уже выложила видео, и его немало кто успел посмотреть.

— Боря? Что случилось? — раздался невозмутимый голос старшего брата.

Борис вздрогнул и поднял голову. Артур стоял в дверях гостиной, одетый в гвардейский мундир. По родовой традиции наследник, чтобы набраться боевого опыта, какое-то время служил капитаном гвардии.

Лицо Артура выражало привычное хладнокровие. Казалось, он в любой ситуации останется спокоен, даже если ему к горлу приставят нож. Хотя вряд ли кто-то сумеет подобраться с ножом к магу огня такого ранга.

Кроме гвардейской службы, Артур уже несколько лет помогает отцу управлять семейным бизнесом и является его правой рукой. Борис побаивался старшего брата и в то же время отчаянно жаждал его одобрения.

— Всё нормально, — выдавил он.

— Рассказывай, — потребовал Артур, проходя и садясь напротив.

Борис сглотнул, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно дрожал от нахлынувших эмоций.

— Этот… этот ублюдок! Серебров!

— Успокойся и объясни нормально. Отец в отъезде, если что, нас никто не слышит. Кто такой Серебров и что он сделал?

— Юрий Серебров! Этот нищий барон! Его сестра учится со мной в одном классе… Он приехал ко мне в школу! В кабинет к директору! И заставил меня извиниться на камеру!

— По какому поводу он требовал извинений? — Артур чуть приподнял бровь.

Борис вздохнул и был вынужден пересказать суть конфликта. Начиная с того, как он сам участвовал в унижении Светланы и, заканчивая тем, как Юрий явился в школу и заставил Бориса принести извинения.

Строгов-младший замолчал, продолжая смотреть на брата. Он ждал гнева, презрения или, наоборот, немедленного обещания разобраться. Сам не знал чего. Потому что Артур так же непредсказуем, как и хладнокровен. «Идеальный полководец», — так с гордостью говорил отец.

Наконец старший брат произнес:

— Дурак. Кто тебе позволил распускать руки?

— Да она же никто! Считай, простолюдинка…

— И правда, дурак. Чему тебя учат в школе? Даже нищая дворянка — всё равно дворянка. Её нельзя хлопать по заднице, как служанку, — строго произнёс Артур.

Борис опустил взгляд, понимая, что и правда сглупил. Но над Серебровой все издевались, и уже не первый год! Просто в этом учебном году стали издеваться ещё жёстче, чем раньше.

— Но гораздо больше меня интересует, как ты мог испугаться угроз Сереброва? — спросил Артур.

— Он задавил меня законами! — попытался оправдаться Борис.

— И правильно сделал. Чтобы ты понимал, его угрозы не были пустыми, он действительно мог подпортить нашу репутацию. Но ты всё равно должен был послать его куда подальше.

— Что? — Строгов-младший поднял голову.

— Ты меня слышал. Я считаю, что твои извинения нанесли нам больше вреда, чем могли бы нанести действия Сереброва, — терпеливо объяснил Артур.

— Но… И что теперь делать? — пробурчал Борис.

Артур немного помолчал, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Отец не должен об этом узнать. Ему сейчас не до твоих школьных драм. Он ведёт переговоры с министерством обороны области, там всё сложно. Ещё один скандал, пусть и мелкий, ему не нужен, — заключил старший брат.

Борис почувствовал слабый прилив облегчения. По крайней мере, отец не узнает.

— Но то, что этот Серебров заставил тебя принести извинения, да ещё и выложил это в интернет… Пускай даже в закрытую группу… Это нельзя оставлять без ответа, — глаза Артура сузились.

Борис с надеждой посмотрел на брата.

— Ты… ты накажешь его?

Артур усмехнулся. Это была неприятная, беззвучная улыбка. Холодная, как лезвие.

— Не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы Юрий Серебров надолго запомнил, что с родом Строговых шутить не стоит. А пока что веди себя прилично и не позорь нашу фамилию своими детскими выходками. Понял? — с нажимом спросил Артур.

Борис поспешно кивнул. Гнев никуда не делся, но теперь он был смешан с тёмной радостью предвкушения.

Пусть этот Серебров празднует свою маленькую победу. Скоро он узнает, что значит нажить себе врага в лице рода Строговых.

— Что ты собираешься сделать, брат? — спросил Борис.

— Есть у меня одна идея. Простая, но эффективная. Это заставит Сереброва понять, что нельзя тявкать на наш род. Вот как я поступлю…