Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 14

Российская империя, усадьба рода Серебровых

В назначенный день площадка перед казармой нашей гвардии преобразилась. Бойцы расчистили большой круг земли, воткнули металлические колышки, обозначив границы.

Колышки были непростыми — они являлись артефактами, которые при активации создавали защитное поле высотой по грудь. Таким образом, бойцы почти не могли вылететь за пределы круга.

Я стоял рядом с Дмитрием, наблюдая за последними приготовлениями. Он волновался заметнее меня, постоянно поправлял очки и поглядывал на дорогу.

— Ты уверен в этом, Юра? — в который раз спросил он тихо.

— Уверен.

— Род Строговых — это не шутки. Они прирождённые, потомственные воины. И гвардия у них куда сильнее нашей…

— Крупнее — безусловно. А вот насчёт сильнее — сегодня посмотрим, — с улыбкой ответил я.

— Тебе не стоило соглашаться, — покачал головой Дмитрий.

— Другого выбора у нас нет. Или ты хочешь, чтобы Свету обвинили в плагиате? Сам знаешь, такое преступление — клеймо на всю жизнь.

— Но обвинение несправедливо!..

— Само собой. Только сможем ли мы это доказать? — спросил я.

Дмитрий вздохнул и опустил голову. Мы с ним оба прекрасно знали, что обвинение сфабриковано. Значит, и доказательства легко могли подделать. А инспекцию — подкупить.

Короче говоря, без хорошего адвоката и связей в нужных кругах мы были обречены проиграть это дело. Грустный, но факт.

Хотя я подозревал, что на самом деле никакого заявления не было. Возможно, что меня просто решили запугать.

Строговы, видать, страшно расстроились из-за того, что я заставил Бориса извиняться на камеру. И захотели отомстить, причём довольно изощрённым способом.

Думаю, что главная цель Артура Строгова — это именно сойтись со мной в рукопашной схватке. Он не стал бросать вызов на дуэль, прекрасно зная, что я буду вправе отказаться. Поэтому была сыграна хитрая партия. Сначала мне позвонили насчёт плагиата, затем Артур предложил свою помощь и даже примирение родов, но взамен — поединок. Точнее, тренировка. Обмен опытом, так сказать.

Если бы он реально хотел обменяться опытом, то попросил бы научить его исцеляющим заклинаниям или готовить в походных условиях простой эликсир, который может спасти жизнь. Но он решил «подарить» мне свой опыт в рукопашной схватке. Ну-ну, давай взглянем на твой «подарочек».

Он наверняка рассчитывает размотать меня и заставить удалить видео с Борисом. После чего благородно «разберётся» с обвинением против Светланы. В итоге род Строговых останется со всех сторон чистенькими.

Отличная схема, снимаю шляпу. Но одного Артур не учёл. Того, что я с радостью готов сразиться, и даже более того — намерен выиграть.

Демид Сергеевич велел солдатам приступить к разминке, и я тоже присоединился. Дмитрий, поправив очки, уселся на одну из приготовленных лавочек. Сегодня он был здесь не только как мой отец, но и как целитель. Бойцам могла понадобиться помощь.

Татьяна наотрез отказалась присутствовать, заявив, что не вынесет зрелища, как её сына будут избивать. Светлану мы с отцом единогласно запретили пускать — единственной девушке нечего было делать среди толпы мужчин.

Света страшно обиделась и заперлась в своей комнате. Однако позже я заметил, как она с хитрой ухмылкой пронесла в свою комнату старый бинокль. Сестра явно не собиралась пропускать зрелище и устроила себе наблюдательный пункт на втором этаже.

Вскоре на дороге показался кортеж — три массивных чёрных внедорожника с тонированными стёклами. Они подкатили к усадьбе, ревя моторами и поднимая пыль, а затем остановились.

Из машин один за другим стали выходить гвардейцы Строговых. Все как на подбор — высокие, плечистые, в одинаковой полевой форме без знаков различия. Ровно десять человек. Они молча и организованно построились, ожидая своего командира.

Последним из центрального внедорожника вышел Артур Строгов. Он был одет в тренировочный костюм родовых цветов. Его взгляд скользнул по нашим скромным владениям, по гвардейцам, по мне. В холодных глазах Строгова сквозило лёгкое, едва уловимое высокомерие, прикрытое вежливой маской.

— Дмитрий Игоревич. Юрий Дмитриевич, — он подошёл к нам с отцом и по очереди пожал руку.

— Добро пожаловать в наши владения, барон, — поприветствовал его Дмитрий.

— Благодарю за приём. Прекрасный день для состязания. Я, как и обещал, привёз приз для победителя турнира, — Артур сделал знак рукой.

Один из его гвардейцев поднёс длинный узкий футляр из тёмного дерева. Строгов открыл его. Внутри на бархатном ложе находился меч. Холодная сталь поблёскивала в солнечных лучах.

От клинка не исходила магия, это было обычное оружие. Но безупречно выкованное и отполированное, с украшенной серебром рукоятью.

— Работа лучших тульских оружейников, — пояснил Артур, следя за моей реакцией.

— Прекрасный меч, барон, — согласился я.

— Его сделали на заказ для меня, просто ещё не успели нанести гравировку с родовым гербом. Я готов рискнуть этим чудесным клинком… в знак примирения между нашими родами. Предлагаю, чтобы он достался тому, кто одержит верх в нашем с вами поединке, Юрий Дмитриевич.

— Согласен, ваше благородие.

— Пусть его получит достойный, — Строгов захлопнул крышку футляра.

Конечно, в основном аристократы носят с собой артефактные клинки, но для дуэлей используют именно обычные, без магических эффектов. Более того, холодное оружие — это символ статуса. Вот только лекари, если и носят его с собой, то точно не меч. Максимум кинжал или кортик. В этом мире целители не являются бойцами и не сражаются на дуэлях, за очень редким исключением.

Я понимал, какой в этом был посыл. Он привёз меч — атрибут настоящего аристократа и воина,чтобы забрать его обратно в качестве своего же трофея, подчеркнув разрыв между нашими родами. Он хочет лишний раз унизить род Серебровых, ткнуть нас носом в то, что мы лишены силы и не имеем права даже засматриваться на подобное оружие. Возможно, поэтому Артур так быстро захлопнул футляр с мечом.

К тому же клинок был сделан для него на заказ… Видимо, Строгов таким образом показывает свою уверенность в победе и одновременно свою честность и благородство.

— Все прибыли, господа? Добро пожаловать, — к нам подошёл Демид Сергеевич.

— Мои люди готовы, — ответил Артур.

— Наши тоже, — кивнул капитан и жестом пригласил всех к месту соревнований.

Гвардейцы поочерёдно пожали друг другу руки, с вызовом глядя в глаза. Злости не было, но здоровый спортивный азарт витал в воздухе, заставляя сердце биться быстрее.

Демид Сергеевич огласил правила. Турнир на выбывание, каждый бой один на один. Тот, кто выиграл, переходит в следующий раунд. Кто проиграл — вылетает. Разрешены удары, борьба, болевые и удушающие приёмы, добивание в партере. Победа — по болевому, удушению, нокауту или сдаче.

— Васильев, ты первый, — велел Строгов.

Его боец с готовностью кивнул, сбросил куртку и вышел в круг.

Демид Сергеевич обвёл взглядом наших гвардейцев и сказал:

— Кузнецов, давай.

— С радостью, командир, — ответил солдат, направляясь к сопернику.

Турнир начался. Первые схватки шли тяжело. Гвардейцы Строговых были прекрасно подготовлены. Наши ребята держались достойно, но проигрывали в скорости и мастерстве. Один за другим двое наших бойцов оказались на лопатках — первый сдался, попавшись на болевой, второй отправился в глухой нокаут после жёсткого попадания.

Гвардейцы Строговых переглядывались с самодовольными усмешками. Артур стоял с каменным лицом, лишь изредка одобрительно кивая.

Но затем ход турнира переломился. Наш третий боец поймал противника на ошибке. Тот слишком уверенно пошёл в атаку, и гвардеец провёл превосходный бросок с переходом на удушающий. Соперник, к его чести, не сдался. Но через несколько секунд потерял сознание, и поединок был остановлен.

Бойцы Демида Сергеевича, проиграв первые схватки, изучили тактику врага и начали подстраиваться. Они дрались с умом, используя агрессивное давление строговцев против них.

Дмитрий не сидел сложа руки. В перерывах между раундами он подбегал к получившим травмы нашим бойцам. Его руки светились тёплым золотистым светом, и он, сосредоточенно хмурясь, снимал отеки, залечивал растяжения, возвращал мышцам тонус. Приехавший с Артуром целитель делал то же самое для их команды, но его работа была более отстранённой, без той искренней заботы, которая читалась в действиях моего отца.

В конце остались двое бойцов — рыжебородый здоровяк из гвардии Строговых и наш Демид Сергеевич.

Бой оказался нелёгким для нашего капитана. Рыжий, несмотря на свои габариты, быстро двигался и грамотно защищался. Но в конце концов Демид Сергеевич сумел его повалить и ударами локтей отправил в нокаут.

Капитан поднялся, с воплем поднимая руки над головой. Он стоял в центре круга, его грудь тяжело вздымалась, по лицу струился пот, но во взгляде горел огонь. Мы с гвардейцами издали торжествующий клич, и даже Дмитрий не удержался и присоединился к нам.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием капитана. Все эти схватки были лишь прелюдией. Кульминация турнира случится сейчас, между мной и Строговым.

Артур медленно снял с себя тренировочную куртку. Его лицо было спокойно, но в глазах я наконец-то увидел то, что хотел, — лёгкое раздражение, приправленное удивлением. Он явно не ожидал, что наши гвардейцы окажутся такими крепкими орешками.

— Ну что, Юрий. Кажется, настало наше время, — произнёс он, выходя в круг.

Я кивнул и сделал шаг вперёд. Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел.

У меня не было права проиграть. Не ради своей гордости, а ради Светы, ради репутации рода, ради того, чтобы эти надменные ублюдки поняли, что с нами нельзя обращаться как с мусором.

Мы с Артуром встали друг напротив друга. Магический барьер еле слышно гудел за моей спиной. Демид Сергеевич, исполнявший роль рефери, окинул нас обоих суровым взглядом.

— Бой до сдачи, нокаута или по моей команде. — Он резко опустил руку. — Начинайте!

Артур двинулся ко мне, как хищник, — не отрывая взгляда, плавно, без суеты. Он был собран, холоден и абсолютно уверен в себе.

Я же, внешне сохраняя спокойствие, чувствовал, как адреналин огнём растекается по жилам. Я не торопился начинать, держал дистанцию, изучая движения соперника.

Он атаковал первым — резкий, как плеть, удар ногой в корпус. Я успел подставить блок, но сила удара заставила меня отшатнуться, и боль резко пронзила предплечье.

Кругом стоял гул — гвардейцы кричали, подбадривая своих баронов. Их возгласы смешались в единый рёв. Боковым зрением я заметил, как Дмитрий напрягся и стиснул зубы. Мне даже показалось, что они заскрипели. Он наблюдал за боем, то сжимая кулаки, то поправляя очки.

Артур продолжал давить. Серия ударов руками, точных и жёстких. Я уворачивался, блокировал, но пропустил пару ударов в корпус. Воздух вырвался из лёгких с хрипом.

Но я не из тех, кого можно сломать одной удачной атакой. Годы занятий самбо в прошлой жизни давали о себе знать. Я поймал его руку в захват, попытался провести бросок, но он удержал равновесие и мощным движением высвободился.

Мы сцепились в клинче, и тут я почувствовал его истинную силу. Артур физически мощнее меня, как ни крути. Строгов начал теснить меня к барьеру. В его глазах читалось удовлетворение — он чувствовал своё превосходство.

Резкая подсечка — и мы оказались на земле. Артур придавил меня своим весом, впечатал несколько ударов по рёбрам и едва не взял на удушающий.

— Сейчас ты ответишь за унижение моего брата. Поймёшь, где твоё место, — процедил он мне на ухо.

Ох, ну наконец-то. Артур показал свои истинные намерения. А я уже заждался, когда маски будут сорваны.

Вот только Строгов не ожидал, что я буду так яростно сопротивляться. Несмотря на разницу в весе, я сумел вырваться и отскочить. Артур тоже поднялся и сразу пошёл в атаку.

Теперь уже я оттеснил его к барьеру, дважды метко зарядил в челюсть. А затем и вовсе сумел провести бросок.

Наши гвардейцы взревели от радости. Строгов мгновенно подскочил, и в его глазах вспыхнул гнев. Он явно не рассчитывал, что наше противостояние будет идти на равных.

Артур не мог позволить себе затяжной бой с каким-то целителем. Даже то, что я выбрался из партера и сумел его уронить, бросало тень на репутацию Артура, как члена боевого рода.

И поэтому он нарушил правила.

Он разорвал дистанцию и вынудил меня войти в клинч. Малейшее движение его свободной руки, замаскированное под очередной удар — и я почувствовал слабый, едва уловимый всплеск маны.

Что это было за заклинание, я не знал. Вряд ли что-то серьёзное, но анализировать в любом случае некогда.

Возможно, кроме меня, никто ничего не заметил. Барьер частично блокировал магию, так что даже отец мог не почувствовать движение маны.

Но я был начеку. Ждал чего-то подобного.

Я выпустил навстречу импульс Пустоты. Крошечный, невидимый для посторонних глаз.

Да, это было рискованно. Но я уже знал, что другие маги не чувствуют Пустоту.

Заклинание Артура просто… исчезло. Обратилось в ничто.

Однако я перестарался. Выброс энергии оказался чуть сильнее, чем нужно. Я почувствовал, как частичка Пустоты, поглотив заклинание, не остановилась и ударила в живот самого Артура.

Я сразу нанёс удар в то же самое место, надеясь замаскировать воздействие Пустоты. Если Строгов, конечно, его почувствовал.

Похоже, что почувствовал. После моего удара он зарычал и скрючился.

Я провёл подсечку, и Артур рухнул на землю. Прежде чем он успел опомниться, я оказался сверху, а моё предплечье скользнуло ему под горло в классическом удушающем захвате.

Строгов отчаянно дёргался, пытаясь высвободиться. Но я держал крепко, отдавая остатки сил. Мы провозились, наверное, минуту, пока Артур, наконец, не обмяк.

— Стоп! — выкрикнул Демид Сергеевич, врываясь в круг.

Я разжал захват, еле чувствуя онемевшие руки. Тяжело дыша, отошёл в сторону, сам едва веря в свою победу.

Раздался оглушительный вопль наших гвардейцев. Они с криками «Серебров!» бросились ко мне. Демид Сергеевич поднял мою руку, объявляя победителя. Его лицо сияло неподдельной гордостью.

Строгов быстро пришёл в себя. Я подошёл к нему и протянул руку. Артур смотрел на неё, словно не понимая, что происходит, затем медленно поднялся сам, игнорируя мою помощь.

Его лицо было бледным, он тяжело дышал, а в глазах бушевала буря.

— Хороший бой, — сквозь зубы процедил он, вынужденно соблюдая формальности.

— Согласен. Вы достойный соперник, барон, — ответил я, сохраняя невозмутимость.

Он заставил себя натянуть улыбку, кривую и неестественную.

— Что ж, моя честь требует признать поражение. Поздравляю. Меч — ваш. И не беспокойтесь насчёт вопроса с плагиатом. Я исполню своё обещание.

— Благодарю, — кивнул я.

Теперь уже у Строгова не было выбора. Публично пообещав и затем проиграв, он не мог не выполнить условия.

— Останьтесь на небольшой фуршет, барон. Отметим турнир вместе с нашими людьми, — предложил я.

— К сожалению, вынужден отказаться. Неотложные дела вызывают меня в город. Всего доброго, господа, — ответил Артур.

Он развернулся и быстрым шагом направился к своей машине, не оглядываясь. Его гвардейцы, ещё несколько минут назад такие надменные, молча и понуро последовали за ним.

Вскоре внедорожники с рёвом умчались, оставив за собой облако пыли.

Я повернулся к своей ликующей гвардии. Демид Сергеевич хлопнул меня по плечу так, что я едва устоял на ногах.

— Вот это да, господин! Я и не знал, что вы на такое способны! — восхитился моей победой Демид Сергеевич.

— Спасибо, капитан. Это благодаря вашим тренировкам, — скромно ответил я.

Дмитрий подошёл ко мне, его глаза за стёклами очков были полны искреннего изумления и восхищения.

— Сын… я… не знаю, что сказать. Ты победил Артура Строгова. В честном бою! — воскликнул он.

«Почти честном», — мысленно поправил я его, но вслух сказал другое:

— Спасибо, отец. Нам есть чем гордиться.

Я подошёл к футляру с мечом, взял его и поднял над головой под одобрительные крики гвардейцев.

— Вы тоже заслужили приз! — объявил я.

Возле казарм стоял этот самый приз, заранее мной приготовленный и до поры до времени накрытый тканью. Бойцы подошли и сдёрнули ткань. Там оказались коробка с «Бодрецом», термосумка с маринованным для шашлыка с мясом и другая еда.

— Ставьте столы, разжигайте мангал! Отпразднуем нашу победу! — объявил я.

Ответом мне стали ещё более громкие возгласы одобрения. Солдаты бросились в казарму за столами, кто-то притащил со склада мангал и угли. Другие уже попробовали «Бодрец» и восхищались его эффектом.

Я остался стоять в центре площадки, глядя на суету вокруг. Мы сделали это. Репутация рода была спасена.

Но внутри, под слоем эйфории, копошилась тревога. Я едва не выдал себя. Эта вспышка Пустоты, которая задела самого Артура… Вдруг он поймёт, что это было?

Хотя это вряд ли. Дар Пустоты слишком редкий, чтобы такое можно было предположить. Скорее всего, Строгов решит, что я заблокировал заклинание и предпочёл сделать вид, будто ничего не было. Поступил благородно.

Я ведь и правда поступил благородно, раз никому не сказал о попытке Артура сжульничать.

А частичка Пустоты, которая в него попала… Она была слишком крохотной, чтобы причинить большой вред. Хотя Строгов определённо испытал боль.

К тому времени гвардейцы почти пожарили шашлык. На столах, помимо «Бодреца», появились кувшины с домашним квасом и минеральной водой. Алкоголь пить не стали. Мало ли, вдруг на поместье нападут? Капитан молодец, сразу просёк, что это состязание может быть только началом.

Мои размышления прервала вибрация в кармане. Я достал телефон. Сообщение от Толи Меншикова.

«Юрец, привет! Ты ведь не передумал? Встреча через три дня. Собираемся в „Старом замке“ в семь. Будешь?»

Я на секунду задумался. Встреча выпускников… После сегодняшнего дня, полного физического и эмоционального напряжения, мысль о светском мероприятии казалась какой-то нелепой.

Но я вспомнил свой же расчёт — связи. Сейчас, после победы над Строговым, мой вес среди молодых дворян мог возрасти. Это была возможность.

«Буду», — отправил я короткий ответ.

Убрав телефон, я с улыбкой посмотрел на своих гвардейцев, на отца, который оживлённо беседовал с капитаном.

Мы одержали важную победу. Но я отдавал себе отчёт — война только начинается. И мне нужно быть готовым ко всему.

Продолжать укреплять свою силу. Развивать свой бизнес и поднимать влияние рода Серебровых. Мы ещё даже не вступили в настоящее дворянское противостояние, подковёрную игру, так сказать, но я уже понял, что нельзя расслабляться.

Возможно, уже прямо сейчас кто-то неизвестный готовится нанести нам новый удар…

Российская империя, город Новосибирск

В то же время

Пот стекал со лба Олега Караева, но дело было не в жаре, а в только что полученном отчёте о продажах. Он снова и снова водил толстым пальцем по колонке цифр, будто надеясь, что они вот-вот изменятся.

Не изменились.

Его «Быстродей» — дешёвый, но весьма популярный бодрящий эликсир — в этом месяце стал продаваться ощутимо хуже. А один из его постоянных и надёжных покупателей, чья аптека находилась на левом берегу, и вовсе отказалась от очередной партии, сославшись на «пересмотр ассортимента».

— Пересмотр ассортимента? Что за чушь⁈ — Караев отбросил распечатку на стол.

Его подозрительный, привыкший к подвохам ум сразу заподозрил неладное. Олег схватил телефон и набрал номер своего подчинённого — того, кто отслеживал ситуацию на рынке. Тот ответил почти сразу.

— Дело в новом поставщике. Род Серебровых, вы слышали о таких? — ответил вопросом на вопрос его подчинённый.

— Эти нищие дворяне? Они ещё существуют? — Караев нахмурился.

— Существуют и весьма оживились. Они выпустили свой эликсир, под названием «Бодрец». И, судя по всему, народу он нравится. У них какая-то хитрая реклама, видео в сети, конкурсы. Цена чуть выше нашей, но эффект лучше и без побочек.

— Вот как… Скинь мне все материалы по их эликсиру. И побыстрее.

— Да, Олег Витальевич, — покорно ответил сотрудник.

Караев медленно положил телефон на стол. Серебровы, значит. Те самые Серебровы, которым он пару лет назад предлагал сотрудничество. Он рассчитывал получить их родовые рецепты и сделать на них большие деньги.

Но Дмитрий, глава рода, отказался. Бормотал что-то о «чести рода» и «самостоятельности». Караев тогда лишь посмеялся, думая, что долги их скоро добьют. И вот на тебе. Серебровы в игре.

Олег поднялся и направился в лабораторию, расположенную в другом крыле здания.

Внутри стоял удушливый запах трав и химикатов. За столом, заваленным склянками, сидел худой, болезненного вида мужчина с лысиной на макушке.

Его звали Лев Бачурин. Бастард когда-то знатного, а теперь угасшего целительского рода. Талантливый, но с подмоченной после одного неудачного зелья репутацией.

Поэтому теперь он был готов работать даже на простолюдина, коим и являлся Олег. А Караева чрезвычайно радовало, что дворянин, пусть даже и бастард, пресмыкается перед ним.

— Лев! — рявкнул Караев, заставив алхимика вздрогнуть.

— Да, господин?

— Наш Быстродей перестал продаваться. Знаешь, почему? — спросил Олег, подходя ближе.

Лев испуганно заморгал и поправил очки.

— Не знаю, Олег Витальевич. Я делаю всё как всегда…

— При чём здесь ты? Появился новый игрок на рынке. Слышал про «Бодрец»?

— Д-да… Видел в интернете.

— Это и есть проблема. Нам придётся на неё ответить.

— И что вы хотите сделать? Улучшить рецепт? — с надеждой спросил Бачурин.

Караев только усмехнулся. Лев постоянно пытался что-то «улучшить». У него было своё видение — мол, эликсиры должны приносить пользу. Но Олег считал иначе. Эликсиры должны приносить в первую очередь прибыль.

— Улучшать ничего не будем. Слушай сюда! С сегодняшнего дня меняем рецептуру. Берём самые дешёвые травы, аналоги, какие найдутся. И уменьшаем объём на десять процентов. Бутылки будут такие же, но внутри — меньше эликсира, — Караев потёр ладони.

Лев с ужасом посмотрел на него.

— Но это скажется на качестве.

— Люди ничего не заметят. К тому же мы немного опустим цену, запустим какую-нибудь акцию или вроде того. Понял?

— Как скажете, — Бачурин понуро склонил голову.

— А что до этого «Бодреца»… Надо запустить какой-нибудь слух. Маленький, но противный. Например… ну, скажем, вызывает привыкание. Или что после него бывает сильная мигрень. Что-нибудь такое, — Олег покрутил ладонью в воздухе.

Лев побледнел. Он понимал, что это грязные методы, но перечить хозяину не смел.

Караев развернулся и вышел из лаборатории. Он возвращался в свой кабинет, полный решимости. Олег Витальевич не собирался уступать свой кусок рынка какому-то внезапно ожившему роду неудачников.

Караев давно усвоил простое правило: конкурентов нужно давить сразу, пока они не окрепли. Серебровы посмели войти на его территорию. Теперь они пожалеют об этом.

Олег Караев сделает так, что их «возрождение» окажется коротким и очень болезненным.