Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 16

Российская империя, усадьба рода Серебровых

Очередным вечером я анализировал данные по нашему эликсиру. Финансы, отчёты по интернет-рекламе, статистика нашей группы в соцсетях и так далее.

Цифры складывались в приятную картину — «Бодрец» продолжал набирать популярность, и первые серьёзные деньги начали поступать на счёт рода. Я уже строил планы, какую часть пустить на погашение самых зловредных долгов, а какую — инвестировать в расширение производства.

В мою комнату, постучав, заглянул Дмитрий.

— Ты занят, сын?

— Заходи. Взгляни, какая красота, — я повернул к нему ноутбук.

Дмитрий подошёл, взглянул на открытую на экране банковскую страницу. Протёр глаза, будто не веря, и взглянул снова.

— Это за последнюю партию? — спросил он.

— Да. Плюс предоплата от двух аптек за следующую. Завтра я отвезу им эликсир. Свету я попросил разослать коммерческие предложения другим аптекам. А ещё намерен завтра поговорить с директором того бара. Что насчёт сертификата, кстати?

— Как раз насчёт него я и пришёл, Юра. Только что звонил, мне сказали, что через несколько дней всё будет готово, документы подписаны, — ответил Дмитрий.

— Отлично, — кивнул я.

С этим сертификатом мы могли бы выйти на полки обычных магазинов, а в перспективе — крупных торговых сетей. «Бодрец» может стать настоящей сенсацией не только по всей империи, но и за её пределами. Уверен, в других странах люди точно так же заинтересуются бодрящим эликсиром без побочных эффектов.

— Так в чём же проблема? Ты выглядишь озадаченным, — сказал я, глядя на Дмитрия.

Он вздохнул и сел в кресло напротив.

— Проблема в том, что сказали ещё кое-что… К нам хотят направить внеплановую выездную проверку. Якобы в «Бодреце» обнаружены следы каких-то вредных примесей, запрещённых алхимических катализаторов. Говорят, им поступил сигнал.

— От кого?

— Это имперская инспекция, сынок. Они не станут раскрывать источник, — покачал головой Дмитрий.

Я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Сначала фальшивые отзывы, теперь — внеплановая проверка, наверняка заказная.

Кто-то очень старается задавить наш эликсир и использует для этого самые грязные методы.

— Ну ладно. Пускай приезжают, — сказал я голосом, не выражавшим никаких эмоций.

— Думаешь, обойдётся? — с надеждой спросил Дмитрий.

— Нам нечего скрывать. «Бодрец» — полностью натуральный эликсир, без каких-то запрещённых добавок.

— Юра, это очень серьёзно! Внеплановая проверка… Если они что-то найдут, они могут не просто запретить продажи, но и наложить огромные штрафы! Нас просто добьют! — нервно перебирая пальцы, воскликнул Дмитрий.

— Они ничего не найдут. А если попытаются что-то подкинуть… Что ж, мы будем к этому готовы, — ответил я.

Закрыл ноутбук и посмотрел за окно, где сгущался вечер.

Кто в очередной раз ставит нам палки в колёса?

Строговы? Казалось бы, самый очевидный вариант. Артур проиграл поединок и был вынужден замять проблему с плагиатом. Решил отомстить? Возможно. Его гордыня получила болезненный удар.

Измайлов, мой бывший одногруппник-мажор? Его уязвлённое самолюбие могло потребовать сатисфакции. Он как раз тот, кто предпочитает действовать из-за угла, не ввязываясь в честный бой. Капризный, избалованный ребёнок, желающий раздавить того, кто посмел сказать ему слово против.

Или же это тот самый таинственный конкурент, что организовал публикацию негатива в интернете? Кто-то увидел в «Бодреце» реальную угрозу своим прибылям? Может, один из крупных производителей бодрящих эликсиров, чьи продукты проигрывали нашему?

Это был бы уже не личный, а деловой конфликт. И тем не менее опасный.

А может, кто-то ещё? Кто-то, о ком я даже не подозреваю.

Граф Мессинг, например, который решил, что мы слишком быстро поднимаемся и скоро сможем выкупить обратно свои земли? Или кто-то из других дворянских родов, завистливо наблюдающий за нашим возрождением?

Мир аристократии похож на болото, полное скрытых течений и монстров, готовых утянуть на дно любого, кто попытается выбраться на сушу. Мы сделали первый уверенный шаг, и это сразу привлекло внимание хищников.

Я повернулся к Дмитрию:

— Когда точно приедет комиссия?

— Не сказали. В течение недели. Уверяли, что предупредят за день.

— Хорошо. Мы проведём свою внутреннюю проверку. Сфотографируем все склянки, оборудование, все ингредиенты. Соберём все документы. Я хочу, чтобы к их приезду у нас на столе лежала полная папка, доказывающая чистоту и качество каждой капли «Бодреца». А когда они приедут, каждый их шаг мы будем фиксировать на видео. С их согласия, конечно, но мы его получим, — уверенно заявил я.

Дмитрий смотрел на меня со странным выражением лица — в нём смешивались надежда и усталость.

— Слушаю тебя и начинаю чувствовать уверенность. Хотя думал, что уже пора начинать паниковать… Молодец, Юра, ты всё разложил по полочкам.

— Паника — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Нас атакуют, значит, надо укреплять оборону. И искать, кто стоит за этой атакой, чтобы нанести ответный удар! — сказал я, хлопнув ладонью по столу.

Снова посмотрел в окно. Кто-то решил, что мы — лёгкая добыча. Они ошиблись. Они видели слабый род, но не разглядели меня. Не понимали, что Юрий Серебров способен на куда большее, чем они думают.

Я уже давно усвоил одно простое правило: если тебя бьют, надо бить в ответ.

Причём так сильно, чтобы противник больше не осмелился поднять руку.

Усадьба рода Строговых

Артур Строгов тяжёлой походкой шёл по коридорам родовой усадьбы. Каждый шаг отдавался в висках глухой навязчивой болью, которая не утихала с момента того проклятого поединка.

Он не просто проиграл. Его унизили. На глазах у его же гвардейцев и этих деревенских уродов.

Артур остановился перед дверью, ведущей в покои его младшего брата, и на секунду зажмурился. Перед глазами снова появился Серебров, этот тщедушный целитель, который должен был сломаться после первого же удара, с его на удивление упорным сопротивлением.

А затем тот самый момент, который Артур никак не мог объяснить.

Он сжал кулаки и почувствовал, как мышцы на скулах сами по себе напрягаются до хруста. Как он мог проиграть? Он, капитан родовой гвардии, боевой маг, который годами оттачивал своё мастерство!

Как, чёрт возьми, этот слабак заблокировал его магию? Это не было похоже на обычный щит или рассеивание. Более того… что Серебров сделал с ним самим в тот миг?

Артур содрогнулся при воспоминании о том коротком, но оглушительном ощущении. Будто часть его самого была вырвана с корнем. Он побывал у семейного целителя и узнал то, чего даже в страшном сне предположить не мог…

С силой выдохнув, он распахнул дверь без стука. Борис сидел за компьютером, увлечённо играя в какую-то игру, и вздрогнул от неожиданности.

— Брат! Что случилось?

— Нас зовёт отец, — сухим, металлическим голосом произнёс Артур, не скрывая раздражения.

Лицо Бориса моментально вытянулось, в глазах мелькнул неподдельный страх. Он отодвинул клавиатуру.

— Зачем?

— Идём, — коротко ответил Артур. Он не был настроен на объяснения.

Борис покорно, как побитая собака, поднялся и поплёлся за старшим братом. Они молча шли по длинному, увешанному портретами предков коридору к кабинету главы рода.

Артур шагал впереди, его осанка была безупречна, но внутри всё кипело. Перед глазами снова вспыхивали унизительные моменты из того поединка.

Он скрипнул зубами так сильно, что у него заныла челюсть. Как? КАК?

Братья подошли к массивной двери из тёмного дерева. Артур, не колеблясь, постучал, дождался низкого «Войдите» и толкнул дверь.

Кабинет Геннадия Строгова был таким же, как и его хозяин — массивным, мрачным и лишённым каких-либо излишеств. Никаких позолоченных безделушек, только функциональная мебель, стеллажи с юридическими и военными фолиантами и огромный дубовый стол, за которым и восседал сам глава рода.

Геннадий Васильевич Строгов, мужчина пятидесяти лет с широкими плечами и жёстким, непроницаемым лицом, смотрел на вошедших сыновей взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Он отложил позолоченную ручку, которой подписывал бумаги.

— Закройте дверь, — велел он.

Артур мотнул головой, и побледневший Борис медленно закрыл дверь. Щёлкнул замок, после чего глава рода активировал стоящий на столе артефакт. Комнату окутало едва заметное мерцание — барьер, не позволяющий ни единому звуку вырваться наружу.

Глава рода сцепил пальцы в замок и начал без прелюдий:

— Объясните мне, что за ситуация сложилась с родом Серебровых? Я слышу какие-то обрывки разговоров, слухи о каком-то публичном позоре. Жду внятного доклада.

Борис, бледный как полотно, заёрзал на месте.

— Отец, я… это моя вина. Всё началось из-за меня. Понимаешь, над Светой Серебровой в школе все издеваются…

— Почему? — перебил Геннадий Васильевич.

— Потому что она бедная… И постоять за себя не может.

— И ты, почти мужчина, будущий боевой маг великого рода, счёл возможным по этой причине издеваться над беззащитной девушкой? — голос отца оставался спокоен, но в нём послышалась сталь.

— Прости…

— Мне не нужны твои извинения. Продолжай, — велел Строгов-старший.

Борис вздохнул и выдал всё: как они с одноклассниками сняли видео, как он шлёпнул Свету по заду и намекал, что не против с ней повеселиться.

— Достаточно. Умолкни, — произнёс Геннадий, и Борис мгновенно замолк, словно ему перекрыли кислород.

Взгляд главы рода переместился на Артура.

— Продолжай ты. Чем это закончилось? — спросил он.

Артур выпрямился, глядя в стену позади отца. Докладывать о собственном поражении горько, но врать — бессмысленно.

— Я нанёс визит в их усадьбу, чтобы разрешить конфликт. Предложил уладить вопрос чести в дружеском поединке. Юрий Серебров согласился. Бой состоялся сегодня на территории их поместья. Я… был побеждён, — последние слова Артур еле выдавил из себя.

В кабинете повисла гробовая тишина. Борис покачал головой и шмыгнул носом.

— Побеждён, — безразличным тоном повторил Геннадий Васильевич.

Его пальцы медленно забарабанили по столешнице.

— Я сожалею, отец. Позволь мне загладить вину, — сказал Артур.

Строгов-старший не отреагировал на его реплику, продолжая стучать пальцами по столу, всё быстрее и быстрее.

— Побеждён целителем. Наследником угасающего рода, чей дар настолько слаб, что не стоит воды из-под крана. Интересно. И что было условием этого «примирения»?

— Я дал слово, что решу проблему с заявлением о плагиате, которое неожиданно возникло в отношении его сестры, — сквозь зубы проговорил Артур.

— Ты сделал это?

— Да. Вопрос улажен.

— Хорошо, — Геннадий Васильевич медленно поднялся из-за стола.

Он подошёл к сыновьям и долгим взглядом посмотрел на каждого из них.

— Мой старший сын, капитан гвардии и наследник рода, унизительно проиграл нищему барону. Мой младший сын настолько глуп, что ведёт себя как пьяный простолюдин. Где ваша честь, я спрашиваю? Где ваши мозги? Где воспитание, которое я вам давал? — спрашивал Строгов-старший.

Его голос по-прежнему был тих, но в нём закипала ярость, ощутимая, как гроза перед бурей. Артур чувствовал, как по спине у него бегут мурашки. Видел, как Борис чуть ли не плачет от страха.

— Что бы ты сделал, если бы кто-то шлёпнул по заднице твою мать, Борис? — спросил Геннадий Васильевич.

— Я… вызвал бы его на дуэль.

— На дуэль? Это шутка?

— А что надо сделать? — младший поднял непонимающий взгляд.

— Скажу, что бы сделал я. Я бы растерзал обидчика на месте, наплевав на все законы и правила. Нашёл бы повод для войны и заставил его род на коленях просить прощения. Мы дворяне, понимаешь ты это или нет? У наших поступков есть последствия! Но главное даже не это!

— А что? — Борис побледнел, и у него задрожали губы.

— То, что мы мужчины! Как ты посмел, щенок, унизить благородную девушку подобным образом? Мне стыдно за тебя!

— Прости, отец…

— В бездну твоё «прости»! Ещё раз попробуешь распустить руки — сломаю тебе обе. Это понятно?

— Да, ваше благородие, — дрожащим голосом ответил Борис.

Оба брата знали, что отец способен на любое наказание, даже столь суровое. Его фамилия поистине была говорящей — глава рода не давал спуску никому в доме. Ни слугам, ни гвардейцам, ни даже своим сыновьям.

Геннадий Васильевич тем временем продолжил.

— Вы оба проявили вопиющую некомпетентность. Один — как шалопутный мальчишка, другой — как неумелый командир, не сумевший оценить противника. Репутации рода нанесён ущерб. И я не могу ничего поделать, потому что вы сами поставили себя в эту позицию!

— Есть ещё кое-что, — сказал Артур.

Геннадий Васильевич перевёл пылающий взгляд на него и вопросительно выгнул брови.

— После поединка я ощущал что-то не то. Побывал у нашего семейного целителя, и он… обнаружил кое-что.

— Не тяни! — приказал Строгов-старший.

— Следы опухоли в районе печени. Злокачественная опухоль, она только начала появляться… Но теперь исчезла. Остался небольшой след в ауре, не более того. Но если бы она осталась, то могла развиться в неизлечимую болезнь. Так сказал наш лекарь.

— Я рад, что твоё здоровье в порядке, сын. Но не понимаю, к чему ты ведёшь, — сказал Геннадий Васильевич.

— Такая опухоль сама не проходит. Её вообще очень трудно вылечить даже с помощью магии. Но по всему получается, что её кто-то вылечил.

— Серебров? — резко спросил Геннадий Васильевич. Его взгляд стал пристальным, анализирующим.

— Вероятно. Совпадение слишком уж очевидное. Только зачем он это сделал? Чтобы унизить меня ещё сильнее? Показать, что может не только победить, но и исцелить смертельную болезнь даже в бою? — спросил Артур.

Строгов-старший задумался, его жёсткие черты лица стали ещё суровее. Он вернулся к столу и сел, сложив пальцы домиком.

— Затем, чтобы показать своё превосходство! Он не просто победил тебя, но ещё и вылечил скрытую болезнь, о которой ты даже не подозревал. Высший пилотаж. Удар по самолюбию и демонстрация силы одновременно. И если это действительно так… то лучше нам с ним не ссориться.

— Что⁈ — выпалил Борис.

— Ты плохо слышишь? Я сказал — не ссориться! Вдруг у парня и правда, проснулся какой-то редкий дар после клинической смерти… Такое бывает в историях старых родов. Слабое звено, находящееся на грани, получает толчок и пробуждает в себе нечто исключительное. Возможно, он не просто целитель. Возможно, он невероятно одаренный диагностик, раз смог увидеть то, что не увидели наши лекари. Или нечто большее. Рисковать и продолжать враждовать с таким человеком — верх глупости, — закончил глава рода.

Он указал пальцем на Артура.

— Ты извинишься перед ним. На всякий случай. Не унижаясь, твёрдо и достойно. Скажешь, что конфликт исчерпан, и выразишь уважение его силе. И вообще… держись к нему поближе. Прояви интерес. Узнай, что он за человек. Если у него и правда, редкий дар, то с ним лучше дружить. Не забудь поблагодарить за исцеление. Пусть знает, что ты не только заметил, но и оценил. Понятно?

— Да, отец, — ответил Артур.

Он стоял по стойке смирно, сжав кулаки за спиной. Извиняться перед этим выскочкой? После всего, что было? Это было хуже любого наказания.

Но он видел логику в словах отца. Если Серебров действительно обладает редким даром, надо найти с ним общий язык. Могущественный целитель — редкость. Лучше сблизиться с ним сейчас, пока он только начал раскрывать свой талант.

— А ты, Борис, извинишься перед Светланой при всем классе, — сказал Геннадий Васильевич.

— Но я ведь уже извинился! Даже на камеру!

— Ты сделал это под давлением. Я хочу, чтобы ты искренне признал свою вину. Или нужно по-другому объяснить, насколько ты был неправ?

— Не нужно, — пробормотал Борис.

— Хорошо. Купи ей цветы или какую-нибудь безделушку. Достойно принеси извинения и впредь следи, чтобы никто не смел над ней издеваться. Прояви благородство, достойное нашего рода! Понял? — спросил Строгов-старший.

Не дожидаясь ответа, он взял ручку и указал ей на дверь.

— Теперь оба — вон из моего кабинета. И чтобы я больше не слышал о подобных провалах, — закончил Геннадий Васильевич и вернулся к документам.

Братья молча вышли в коридор. Дверь закрылась за ними с глухим стуком. Борис облегчённо выдохнул, но, взглянув на мрачное лицо Артура, не решился ничего сказать.

Артур же стоял, глядя в пустоту. Унижение и ярость боролись в нём с любопытством. Опухоль исчезла. Та боль в боку, что он изредка ощущал, оказывается, имела причину.

И если его действительно вылечил Серебров… то кто он такой на самом деле? И что за сила скрывается в нём?

Артур мысленно дал себе слово выяснить это. Во что бы то ни стало.

Усадьба рода Серебровых

Несколько дней после встречи выпускников пролетели в привычном бешеном ритме. Мы с Дмитрием готовили очередную, самую крупную партию «Бодреца», я продолжал тренировки с гвардейцами и, конечно, ежедневно уделял несколько часов работе с Пустотой.

Короче говоря, старался использовать время с максимальной пользой.

Как-то вечером за ужином Света, обычно весёлая и болтливая, была непривычно задумчивой. Она ковырялась в тарелке и вдруг, ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла:

— Борис Строгов сегодня подходил ко мне в гимназии.

Татьяна замерла, не донеся вилку до рта, со страхом взглянула на дочь. Дмитрий нахмурился и поправил пальцем очки.

— И чего он хотел? — невозмутимо спросил я.

— Цветы подарил, — вздохнул Светлана.

За столом воцарилась тишина. Я усмехнулся и спросил:

— Неужто извинился за своё поведение?

— Ага. Извинился, букет подарил и обещал, что больше меня никто не тронет. Думаю, это из-за того, что ты побил его брата, Юра.

— Может быть. Но вряд ли боевой род решил таким образом признать поражение. Здесь что-то другое, — задумчиво произнёс я.

— И что? Нам стоит ждать мести? — обеспокоенно спросила Татьяна.

— Тебе в любом случае не стоит ничего бояться, мама. Мы с отцом защитим тебя от любой угрозы.

— Конечно, — негромко подтвердил Дмитрий.

— А что задумали Строговы, мы скоро наверняка узнаем, — закончил я и вернулся к ужину.

— Это ещё не всё! — воскликнула вдруг Света.

— Что ещё? Боря Строгов признался тебе в любви? — улыбнулся я.

У сестры покраснели щёки, и она сделала вид, что хочет бросить в меня вилкой.

— Дурак!

— Что за манеры, юная леди? — нахмурилась Татьяна.

— Ну а чего он такое говорит!

— Это не повод вести себя как маленький ребёнок. Так что ты хотела рассказать?

— Да так… Слухи. Один парень из рода Каменских, он в другом классе учится, а его дядя служит целителем у Строговых… В общем, он болтал, что у Артура была какая-то опухоль, которая сама по себе исцелилась после вашего поединка. Я случайно услышала, как они с его братом шептались по этому поводу.

— Глупости, — отмахнулся я, но по спине пробежали мурашки.

Всё-таки я спалился. Может, никто и не придаст этому значения, но кто знает этого целителя из рода Каменских? Вдруг он захочет разобраться в необычном случае?

Мысли пронеслись с бешеной скоростью, складываясь в невероятную, но единственно возможную картину. Тот самый заряд Пустоты, что угодил в Артура… Выходит, я случайно стёр его опухоль?

— Это просто слухи. Опухоли не исчезают сами по себе, их тяжело исцелить даже с помощью магии, — со знанием дела сказал Дмитрий.

Света пожала плечами. Я молча кивнул и отпил воды.

Внутри бушевал ураган из эмоций. Если Пустота может стирать опухоли и другие болезни так же, как она стирала сорняки и вредителей на наших плантациях… это меняло всё. Абсолютно всё.

Получается, у меня в руках не просто инструмент разрушения. Это ключ к величайшему целительскому дару, какого этот мир ещё не видел.

Но сразу же за надеждой пришло осознание рисков. Я пока что контролировал эту силу. То, что произошло с Артуром, было случайностью. А если я попробую прицельно и не рассчитаю? Сотру не только болезнь, но и часть здоровой ткани? Убью пациента вместо того, чтобы исцелить?

После ужина я сразу поднялся к себе в комнату, но не для того, чтобы отдыхать. Мне нужно было подумать.

Ужасно хотелось опробовать эту новую грань дара в деле. Но сначала надо улучшить свой контроль над Пустотой. Значительно улучшить. Играть с жизнями людей, не имея уверенности, было бы верхом безрассудства.

С того вечера мои тренировки обрели новую, гораздо более сложную цель. Я уже не просто стирал мусор или сорняки. Я пытался делать точечные, ювелирные «надрезы». Приносил в подвал больные листья с наших плантаций, поражённые грибком или вредителями. Моей задачей было уничтожить болезнь, не повредив здоровую ткань.

Сначала ничего не получалось. Лист либо оставался нетронутым, либо превращался в прах целиком. Это было невероятно сложно — чувствовать тончайшую грань между жизнью и смертью, между больной и здоровой клеткой.

Пустота не была создана для такой работы. Она жаждала поглотить всё целиком. Мне приходилось сжимать её в тиски своей воли, заставляя подчиняться.

Каждая такая тренировка выматывала меня сильнее, чем многочасовой бой с гвардейцами. Я чувствовал, как сила сопротивляется мне, злится на такие «мелкие» задачи.

Но постепенно, мучительно медленно я начал добиваться успехов. Спустя несколько дней мне впервые удалось уничтожить небольшое пятнышко плесени на листе, оставив сам лист живым и невредимым. Это был крошечный прорыв, но он значил для меня очень много.

Именно после одной из таких изматывающих тренировок, когда я уже почти провалился в сон, ко мне явился Рагнар.

Он пришёл не с болью и не с насмешками. На сей раз в его присутствии я почувствовал нечто новое — одобрение.

Бесконечная тьма сгустилась в моём сознании, и в ней зажглись два знакомых красных угля.

— Твой прогресс… удовлетворяет меня, Адепт, — прозвучал его низкий вибрирующий голос. В нём не было привычной язвительности, лишь констатация факта.

— Да неужели? Мне кажется, я пашу изо всех сил, — мысленно ответил я.

— Можно и лучше. Но ты всё равно молодец. Учишься управлять энергией. Делаешь её… избирательной. Это мудро, — в голосе Рагнара звучала улыбка.

Я мысленно приготовился к отпору, ожидая подвоха. Но его не последовало.

— Я наблюдал. Ты пытаешься обратить мою суть против болезни. Интересный подход. Бесполезный в глобальном смысле, ибо всё сущее в конечном счёте — лишь форма той болезни, что зовётся жизнью. Но как упражнение для воли… приемлемо.

— Чего ты хочешь, Рагнар? — нетерпеливо спросил я. Слишком устал, чтобы выслушивать его пафосные речи.

— Я доволен твоим прогрессом. Ты используешь данную тебе силу, ищешь ей применение. И за это…

Он сделал паузу, и пустота в моей голове сгустилась, стала почти осязаемой.

— Вот тебе обещанный сюрприз. Прими его…