Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 20

Российская империя, усадьба рода Серебровых

Караев сам лез в капкан, и мне оставалось лишь его захлопнуть. Отказать ему в продаже? Это было бы слишком просто. Нужно сделать так, чтобы жадность противника обернулась против него.

Полуфабрикаты, которые мы производим с отцом, — это не просто травы. Это сложные химико-магические соединения, где каждая молекула, каждый энергетический узел важны. Если незаметно стереть с помощью Пустоты часть ключевых соединений, то на вид продукт останется тем же, но станет абсолютно бесполезным.

После успешного исцеления старика с опухолью мозга уверенность в обращении с Пустотой возросла. И я уверен, что справлюсь с такой аферой.

На следующий день, как по заказу, на мой рабочий телефон поступил звонок.

— Юрий Дмитриевич? Добрый день! Меня зовут Сергей, я директор по закупкам фирмы «Сибирские целебные травы», — вежливо представился собеседник.

— Здравствуйте, Сергей. Чем могу помочь?

— Мы заинтересованы в вашей продукции, слышали самые лестные отзывы. Хотим закупить крупную партию ваших концентратов для расширения собственного производства.

— Насколько крупную партию? — поинтересовался я.

— Чем больше, тем лучше. Честно говоря, мы готовы выкупить все ваши запасы! — отрапортовал Сергей.

— Пришлите, пожалуйста, реквизиты вашей фирмы и свидетельство о регистрации на почту. Мы дадим ответ в течение суток, — ответил я ровным тоном.

— Конечно, Юрий Дмитриевич. Будем рады сотрудничеству!

Как только письмо пришло, я принялся за расследование. Официальные базы данных показали, что «Сибирские целебные травы» зарегистрированы полгода назад, уставной капитал — копейки, гендиректор — некий Егор Лисин, двадцать два года от роду.

Я продолжил рыться в открытых источниках. И нашёл: сестра Олега Караева была замужем за человеком по фамилии Лисин.

Бинго. Значит, этот Егор — племянник моего недоброжелателя.

Чтобы окончательно удостовериться, я написал своим «специалистам по чёрному пиару» Ефиму и Василию, чтобы они срочно проверили связь «Сибирских целебных трав» и Караева.

Через два часа от них пришло подтверждение, подкрепленное скриншотами переписок из взломанных мессенджеров. Как они это сделали, я спрашивать не стал. Но начал думать, что эти ребята гораздо полезнее, чем казалось на первый взгляд.

Я поблагодарил их и перевёл небольшую сумму в качестве вознаграждения. А также пообещал, что если они продолжат работать в том же духе, то у них появятся перспективы.

На следующий день перезвонил этому Сергею и сообщил:

— Мы готовы к сотрудничеству. Можем отгрузить первую партию через три дня. Но, учитывая объём, нам потребуется стопроцентная предоплата. Таковы условия при работе с новыми контрагентами.

— Кхм… Условия, конечно, нестандартные… Мне нужно посоветоваться с руководством, Юрий Дмитриевич. Перезвоню через полчаса, — замялся Сергей.

Он перезвонил уже через десять минут и сказал, что начальство дало согласие. Я лишь улыбнулся. Караев был настолько уверен в своём плане, что без оглядки рисковал немалыми средствами.

Он думает, что, если выкупит все наши запасы, мы больше не сможем производить эликсир в будущем? Или есть какой-то другой хитрый план?

Не знаю, но мой план наверняка хитрее.

Деньги поступили на наш счёт. Последующие три дня мы с Дмитрием в поте лица готовили партию. Всё высочайшего качества, разлитое по аккуратным, магически инертным флаконам.

Я не стал рассказывать Дмитрию о том, что задумал. Чем меньше людей будут знать, тем лучше.

Последнюю ночь перед отгрузкой я провёл в лаборатории один.

Поставил перед собой два флакона — образцы из партии и приготовился незаметно их «кастрировать». Сосредоточился и призвал Пустоту. После упорной практики и успеха с опухолью мозга того старика всё давалось проще.

Я представил молекулярную структуру активных веществ, те самые цепочки, что несли целительную силу.

Я направлял Пустоту в виде тончайшей сети. Окутал этой сетью первый флакон, давая команду: стереть не всё, а каждую третью ключевую молекулу. Это должно было сделать смесь бесполезной, но не изменить её магический отпечаток. Ни одна проверка ничего не покажет.

Процесс был менее энергозатратным, чем исцеление, но требовал невероятной точности. Я работал медленно, методично, флакон за флаконом. Иногда Пустота пыталась вырваться, желая поглотить больше, однако я крепко держал её в узде.

К утру всё было готово. Я был измотан, но доволен. Продукция выглядела идеально. Но внутри она была мёртвой.

Утром приехала машина от «Сибирских целебных трав». Молодой водитель-экспедитор, даже не взглянул на груз, просто расписался в накладной и погрузил коробки.

Я проводил машину взглядом. Первая часть плана была выполнена. Теперь предстояло ждать.

Караев, уверенный в своей победе, наверняка уже готовил производство партии своих бальзамов на нашем, как он думал, качественном сырье. Убытки, репутационный удар, гнев клиентов — всё это обрушится на его голову. И винить он сможет только себя и свою жадность.

А мы тем временем, получив его деньги, сможем спокойно продолжать работать, укрепляя своё положение.

Это была не просто месть. Это был ход в игре. Оставалось наблюдать, как падёт фигура противника.

Частная практика, которую отец согласился открыть, началась тихо, без фанфар. Всё происходило прямо в усадьбе, в бывшей пристройке на первом этаже, которую мы с Татьяной быстро привели в опрятный вид. Поставили две кушетки, принесли столик для инструментов, на стену повесили копию лицензии отца, наши с ним дипломы и другие документы. Для солидности.

Первые звонки нам уже поступили. Люди задавали настороженные вопросы: «А это правда недорого?», «А с суставом поможете?», «А у ребёнка бородавки — выведете?». Я терпеливо всё объяснял и назначал время приёма.

Некоторым приходилось отказывать. Я не строил иллюзий и понимал: целительский дар что у меня, что у Дмитрия слаб. А с помощью Пустоты я могу справиться далеко не с каждым случаем.

Первым пациентом стала пожилая женщина из соседней деревни, Анна Петровна. У неё болел коленный сустав, распухший и горячий на ощупь. Артрит в запущенной стадии. Бедная женщина с трудом передвигалась.

Дмитрий провёл первичный осмотр и тихо сообщил:

— Воспаление сильное. Суставная жидкость загрязнена. Обычным целительством можно снять боль и отёк, но ненадолго. Нужен длительный курс…

— Давай я попробую, — так же тихо ответил я.

Я попросил Анну Петровну лечь на кушетку. Сам сел рядом на стул, осторожно положил ладони на её больное колено и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Сначала я призвал обычную магию. Тёплое золотистое сияние разлилось у меня в ладонях, видимое для обычного глаза. Это был мой камуфляж.

Я не настолько глуп, чтобы принимать всех подряд без должной маскировки. Для начала каждый наш пациент подписывал документ о неразглашении методов лечения. Дополнительно я решил применять обычную магию — простое анестезирующее заклинание со знакомым многим золотым свечением.

Я понимал, что люди начнут болтать об удивительном бароне Сереброве, который лечит на раз-два самые разные болезни.

Ширма была необходима, но я не обольщался. Это была лишь отсрочка. И мне нужно использовать это время — становиться сильнее, богаче, влиятельнее. Чтобы, когда слухи всё-таки поползут, за мной уже стояло нечто большее, чем просто имя угасающего рода. Чтобы у тех, кто захочет задать вопросы, пропало само желание это делать.

Подождав, пока подействует анестезия, я разбудил Пустоту. Моё сознание разделилось: одна часть поддерживала оболочку из золотого света, другая — с хирургической точностью направляла нити Пустоты.

Я чувствовал болезнь как искажение в ауре — сгусток липкой энергии там, где должно быть ровное свечение. Именно на этот сгусток и направил Пустоту.

Структура начала растворяться, обращаться в ничто. И по мере её исчезновения освободившееся место заполняло ровное, здоровое свечение жизненной силы пациентки.

И, как в прошлый раз с опухолью, по нитям Пустоты ко мне обратным потоком потекла энергия. Чистая сила, высвободившаяся после уничтожения больной структуры. Она поглощалась мной, чуть подпитывая источник обычной маны и саму связь с Пустотой.

Минут через десять я открыл глаза. Золотое сияние погасло. Я чувствовал приятную усталость и лёгкую эйфорию от полученного заряда.

— Попробуйте пошевелить ногой, Анна Петровна, — попросил я.

Она осторожно согнула колено. На лице её появилось изумление.

— Боли нет совсем, — она растерянно потрогала свою ногу.

Сустав всё ещё выглядел немного деформированным, но краснота и отёк спали на глазах.

Женщина осторожно встала на обе ноги. Сделала шаг, потом другой. Слёзы покатились по её морщинистым щекам.

— Ох, да неужели я ходить смогу нормально, — сказала она и заплакала.

Я лишь улыбнулся. Было невероятно здорово видеть слёзы счастья на глазах пациента.

Ту силу, что грозилась уничтожить мир, я обратил во благо, в счастье для простого человека. Не могу себе представить ничего благороднее.

Анна Петровна расплатилась за лечение продуктами — я оказался не против, поскольку сам предлагал в объявлениях такой вариант. В итоге я стал счастливым обладателем двух десятков деревенских яиц и банки гречишного мёда.

После этого пациенты потянулись чаще. Привезли мужчину с воспалённой бородавкой на руке, которая никак не проходила. Дмитрий хотел выжигать магически, но это было бы больно и остался бы шрам. Я снова применил Пустоту, стерев корень этой ненужной структуры, но не саму бородавку. Она засохла и отпала через день, оставив чистую кожу.

Приходил подросток с запущенным фурункулёзом. Тут пришлось работать точечно, находя каждый гнойный очаг в его ауре.

В воскресенье вечером к нам пришёл мужчина по имени Степан, сильно измученный радикулитом. Работать пришлось долго, удаляя воспаление каждого спинномозгового корешка.

Степан оказался одним из немногих, кто расплатился деньгами. После сеанса он не ушёл сразу, а замялся у двери.

— Юрий Александрович, Дмитрий Игоревич… Спасибо вам. В поликлинике очередь на месяц, а в частных клиниках цены непомерные…

— Мы рады, что смогли помочь, — искренне ответил я.

— У меня, значит, предложение к вам есть, ежели позволите.

— Слушаю, — кивнул я.

— Земли у меня в деревне имеются, полтора гектара. Хорошая земля, чистая, но сил уже не хватает, чтобы её как следует обрабатывать. Так, картошку чутка сажаю. А вы, я знаю, травы лечебные выращиваете. Возьмите у меня участок в аренду! За символическую плату. Процента три, ну, от продаж с неё, если что вырастет. А нет — так и просто берите, лишь бы не пропадала земля-то. Иначе, боюсь, могут отобрать ее у меня из-за того, что не обрабатываю, — закончил Степан.

Внутри у меня всё встрепенулось. Это была стратегическая возможность. Больше земли — больше своего сырья — меньше затрат на закупку — выше прибыль от эликсиров.

— Это серьёзное предложение, Степан. Давайте обсудим детали, — сказал я, приглашая его обратно в комнату.

Я тут же набросал простой, но юридически грамотный договор об аренде с выплатой процентов от чистого дохода с продаж продукции, выращенной на этой земле. Срок — на пять лет с правом продления.

Степан, немного подумав, подписал документ. Его не смутил низкий процент — земля для него была обузой, а здесь хоть какая-то отдача.

Когда он ушёл, держа в руках копию договора, Дмитрий взглянул на меня.

— Ты специально такой низкий процент поставил? Он же почти даром отдаёт.

— Земля пустовала. К тому же он сам предложил. Если почва окажется плодородной, мы сможем выкупить её или предложить Степану условия получше, — пожал плечами я.

Вечером мы ужинали уткой, которую принёс один из пациентов, а на десерт была творожная запеканка с мёдом от Анны Петровны. Светлана уплетала всё за обе щеки. Татьяна радовалась, что в доме появились живые продукты, а не магазинные полуфабрикаты.

Да, это была мелочь. Утки, творог, мёд. Не миллионы с тендера. Но это было что-то настоящее, заработанное реальной помощью. И каждый сеанс лечения с применением Пустоты делал меня сильнее. Энергия, поглощаемая из болезней, понемногу укрепляла меня.

Одним словом, выходные прошли с огромной пользой. Заработали мы с Дмитрием немного, хотя продуктами забили весь холодильник. Но зато я стал гораздо увереннее работать с Пустотой. И, что не менее важно, мы помогли людям.

На эти дни я даже почти забыл о наших проблемах с запретом на продажу «Бодреца». Но как только наступил понедельник, с новыми силами вернулся к этому делу.

Позволение на независимую экспертизу вырвали с боем. Адвокат по фамилии Некрасов, которого мы наняли, несколько дней бомбардировал инспекцию запросами. В конце концов оттуда пришёл казённый ответ: «Не возражаем против проведения силами лицензированного эксперта, при условии предоставления результатов в течение пяти рабочих дней».

Победа была с горьким привкусом — срок нам выставили весьма ограниченный, а доверия к местным экспертам у меня не было ни капли. Инспектор Симонов был куплен. Значит, купить могли и любого эксперта в Новосибирске.

Нужен человек из другого города.

Я погрузился в поиск. Искал не просто эксперта, а человека с репутацией. Через несколько часов нашёл подходящего кандидата в Омске. Профессор кафедры аналитической алхимии Аркадий Витальевич Голубев. Член графского рода и признанный специалист в области магических эликсиров.

Он был автором научной работы о методах фальсификации в фармацевтике. Лицензия независимого эксперта у него тоже имелась. Идеально.

Я набрал номер университета, долго пробивался через секретарей и, наконец, услышал голос Голубева. Представился и кратко изложил суть дела.

— Почему вы звоните именно мне, барон? — спросил профессор после паузы.

— Потому что прочёл вашу работу о фальсификациях. Полагаю, вам, как учёному, претит, когда науку используют для грязных интриг, — объяснил я.

Ещё одна пауза.

— А вы весьма проницательны, Юрий, — в голосе Аркадия Витальевича прозвучал улыбка.

— Благодарю. Так вы согласны?

— Да. Смогу приехать через два дня, мне здесь нужно закончить кое-какие дела…

— Проезд и проживание я вам оплачу, профессор. Наше время ограничено, поэтому прошу прибыть как можно скорее.

— Хорошо. Постараюсь уладить все дела сегодня и приехать уже завтра, но ничего не обещаю, — согласился Голубев.

Я тем временем запустил вторую часть плана. Нужен был образец эликсира, до которого не дотянулись грязные руки инспекции.

Я зашёл в группу «Бодреца» в соцсети, в которой продолжал поддерживать активность, несмотря на запрет. Написал пост, тщательно подбирая слова:

«Всем привет. В связи с внеплановой проверкой инспекции, нам срочно требуется банка „Бодреца“ из партии, купленной в аптеке на Студенческой или на Красном проспекте. Нужна для проведения контрольного анализа в сторонней лаборатории. Состояние — не вскрытая, желательно хранившаяся в холодильнике. Взамен — пожизненная скидка 50% на всю нашу продукцию для личного использования и глубокая благодарность».

Ответ пришёл через два часа. Парень, который представился как Колян, скинул в личку фотографию: на полке холодильника, между банкой солёных огурцов и пачкой масла, стояла знакомая алюминиевая банка с нашим логотипом.

Мы обменялись телефонами, и я сразу отправился в город на гвардейской машине.

Николай жил в старом панельном доме на окраине. Встретил меня на лестничной клетке, протянул холодную банку.

— Не вскрывал? — переспросил я, внимательно осматривая банку. Упаковка была идеальной, швы не нарушены, номер партии и штрих-код на месте.

— Нет. Я две купил, одну выпил, а потом в отпуск уезжал, только вчера вернулся. Надеюсь, это поможет с проверкой.

— Обязательно поможет. Спасибо, Николай, ты очень выручил, — кивнул я.

Я тут же перевёл ему на карту стоимость эликсира, в качестве благодарности увеличив её вдвое. Николай округлил глаза.

— Да ладно, не стоит…

— Стоит. И скидка, которую я обещал, будет действовать. Только не злоупотребляйте, пожалуйста. Спасибо ещё раз, — сказал я.

На следующий день я встретил профессора Голубева в аэропорту Толмачёво. Он оказался высоким, чуть сутулым мужчиной лет шестидесяти с острым, внимательным взглядом. Никакого пафоса, простой клетчатый пиджак и потрёпанный кейс.

— Барон Серебров? — спросил он, пожимая мою руку. Хватка оказалась неожиданно сильной для человека интеллектуального труда и такого возраста.

— Да. Спасибо, что так быстро прибыли, Аркадий Витальевич.

— Как вы и сказали, мне самому интересно разобраться в этом случае. С чего начнём?

— Для начала скажите, подойдёт ли для изучения этот образец, — когда мы сели в машину, я протянул ему банку, которую забрал у Николая.

Профессор достал из кейса лупу с магической линзой и внимательно изучил банку. Провёл пальцем по швам, посмотрел на код партии.

— Упаковка цела. Признаков манипуляций нет. Где хранилась?

— В холодильнике у покупателя.

— Долго?

— Около двух недель.

— Хм. Не идеально, но для сравнительного анализа сгодится. Теперь нужно получить доступ к изъятым образцам. У вас есть постановление? — спросил Голубев.

Я показал ему бумагу с печатью инспекции, где было прописано право на экспертизу. Аркадий Витальевич кивнул.

— Прекрасно. Давайте сразу поедем к ним. Только будьте готовы к тому, что они начнут ставить палки в колёса. Люди, которые идут на подлог, редко сдаются без боя, — предупредил он.

— Я тоже не сдаюсь, — улыбнулся я, заводя мотор.

Здание инспекции по контролю за магическими товарами оказалось серой бетонной коробкой на одной из негостеприимных улиц Новосибирска в Заельцовском районе. Внутри пахло пылью и дешёвым кофе.

За столом в приёмной сидела невозмутимая женщина, читающая глянцевый журнал.

Я подошёл, положил перед ней постановление и паспорт.

— Барон Юрий Серебров. Мы насчёт независимой экспертизы по делу об эликсире «Бодрец». Со мной приглашённый эксперт, профессор Голубев. Нам нужен доступ к изъятым образцам для отбора проб, — чётко произнёс я.

Женщина лениво подняла глаза, посмотрела на бумагу, на нас и безразличным тоном ответила:

— Это дело ведёт инспектор Симонов. Кабинет тринадцать, второй этаж. Но его нет на месте.

— Когда он будет?

— Кто его знает. Может, через час, может, к вечеру. Приходите лучше завтра, ваше благородие, — пожала плечами женщина.

Я ткнул пальцем в документ:

— В постановлении чётко сказано, что инспекция обязана предоставить доступ к вещественным доказательствам в течение рабочего дня после получения запроса. Запрос был получен вами по электронной почте вчера утром.

— Я служебную почту не проверяю. И пропустить вас никуда не могу, мне начальник должен приказать.

— Тогда позовите начальника.

— Его тоже нет, — сказала женщина и перевернула страницу журнала.

Профессор Голубев тихо вздохнул, как бы говоря: «Я предупреждал».

Внутри меня начало закипать раздражение. Не удивлюсь, если Симонов заранее предупредил эту тётку и попросил помотать мне нервы.

— Давайте действовать по закону. Вы препятствуете нашему праву на проведение экспертизы? Тогда я звоню своему адвокату и в прокуратуру прямо сейчас. Вам будет предъявлено обвинение, — сказал я.

— Мне? — удивилась женщина.

— Конечно. Потому что именно вы читаете журнал вместо того, чтобы обеспечить выполнение нашего законного права. Это называется препятствование, и оно наказуемо.

— Подождите, я… сейчас попробую кого-нибудь найти, — промямлила женщина.

Она куда-то позвонила, что-то пробурчала. Вскоре из лифта вышел тот самый инспектор Симонов. Увидев меня и профессора, он едва заметно поморщился.

— А, барон Серебров. Привели независимого эксперта?

— Как видите, инспектор.

— Ваше право. Документы, — Симонов протянул руку.

— Разве вы не получили информацию о том, что нам одобрено проведение экспертизы? — поинтересовался я.

— Вдруг какая-то ошибка. Я должен убедиться, — ответил инспектор, продолжая тянуть руку.

Я молча вручил ему все необходимые документы. Профессор Голубев показал копию своей лицензии.

Симонов долго листал бумаги, вздыхал и морщился, но не нашёл, к чему придраться. А потом его как будто осенило, и на лице появилась тонкая улыбка.

— Что ж, документы в порядке. Но увы, всё равно ничего не получится.

— Надо же. И какую причину вы для этого придумали? — спросил я.

— Образцы находятся в нашем спецхранилище. Доступ только по письменному распоряжению начальника инспекции. А он в командировке. Так что, увы, господа! Ничем не могу помочь…