Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 18

Российская империя, город Новосибирск

Мужик на мгновение опешил, явно не ожидая такого поворота. Его взгляд метнулся в сторону напарника, который растерянно собирал осколки своего телефона.

— Я… э-э-э… Д-да вы посмотрите, что ваше зелье со мной сд-делало! — заикаясь, пробормотал клеветник и приподнял свои расчёсанные руки.

— Мне очень жаль, что с вами такое произошло. Но сначала давайте разберёмся. Вы утверждаете, что купили наш эликсир вчера? — сказал я достаточно громко, чтобы слышали все в зале.

— Да! Вчера днём!

— Прекрасно. Эликсир отпускается только в фирменной банке. Вы её сохранили? Или, может, у вас есть чек? — спросил я.

Глаза мужика забегали по сторонам. Он явно не был готов к вопросам.

— Чек? Да кто их сохраняет? А банку я выбросил!

— Напрасно. Как же вы хотите доказать, что вообще покупали мой эликсир? Хотя я уверен, что уважаемый Вадим Леонидович ведёт строгую отчётность, — сказал я, взглянув на аптекаря.

— Так и есть, — кивнул он.

— Давайте прямо сейчас проверим его журнал продаж и данные кассового аппарата. Если вы действительно покупали «Бодрец» вчера днём, мы это мгновенно установим. И если ваша реакция подтвердится, род Серебровых оплатит вам не только лучшее лечение, но и солидную компенсацию за моральный ущерб, — заявил я.

Парень с разбитым телефоном начал незаметно пятиться к выходу. Я посмотрел на него и сказал:

— Никуда не уходи, дружок. Мы все понимаем, что ты с ним заодно. Твоё лицо попало на камеры. Сбежишь — и тебя сегодня же арестуют.

— Вы это мне? Да я просто за аскорбинкой зашёл… — промямлил тот.

— Правда? А если мы проверим память твоего телефона, не найдём ли там ролик с подобным скандалом из другой аптеки?

Парень побледнел и замотал головой:

— Нет.

— А мне кажется, что да. Поэтому лучше останься. Договорились? — спросил я и, не дожидаясь ответа, повернулся к его сообщнику.

Тот громко сглотнул. Стоящие рядом люди молча наблюдали за сценой. Покупки их уже не интересовали — драма, что развернулась на их глазах, оказалась куда интереснее.

— Знаешь, что меня смущает? Если у тебя такая страшная аллергия и чесотка, почему ты пошёл не к врачу, а скандалить в аптеку? — поинтересовался я.

— Ну-у… я…

— Можешь не утруждаться с ответом. Всё и так понятно. Поэтому давайте мы втроём поговорим начистоту. Может, ещё получится уладить дело миром, — сказал я, глянув на парня у входа.

— Хорошо, — тут же кивнул он.

Я кивнул в ответ и потащил сообщников на улицу. Мы встали возле моей машины. Мужчины понимали, что попали в крайне затруднительное положение, и глупостей решили не делать. Молча ждали, что я скажу.

Я тем временем достал телефон и включил запись. Уверен, сейчас эти ребята расскажут мне что-нибудь очень интересное.

— Итак. Я прекрасно понимаю, что это заказная акция. И у меня есть два варианта. Первый — я вызываю полицию, и мы едем писать заявление на попытку нанести ущерб деловой и родовой репутации. Уверяю вас, это грозит нешуточным сроком. Второй вариант… Вы говорите мне имя вашего нанимателя, и тогда обойдёмся без полиции. Выбирайте, — произнёс я, обводя сообщников взглядом.

— Не надо полицию… Нас нанял господин Караев Олег Витальевич, — сказал тот, что снимал.

— Кто это? Подробнее.

— Предприниматель. Он тоже эликсиры продаёт, своя лаборатория у него… Нашёл нас, сказал, нужно испортить вам репутацию.

— Дворянин?

— Не-а, — скандалист покачал головой.

— Негативные отзывы на «Бодрец» в интернете — тоже ваших рук дело?

— Нет, — ответил оператор.

— Да, — вздохнул скандалист.

— Понятно. Значит, да, — улыбнулся я.

Теперь всё встало на свои места. У меня появился конкурент, действующий грязными методами. Ещё и простолюдин… Интересно.

— Даю вам выбор ещё раз. Поедем в полицию или будете работать на меня?

— На вас⁈ — оба мужчины воззрились на меня в ужасе.

— Именно. Вы сделаете для меня то же, что собирались сделать для Караева. Только в отношении его самого.

— Репутацию испортить? — переглянувшись с напарником, уточнил оператор.

— Да. Вам нужно будет наделать негатива в интернете про самого Караева и его продукцию. Сами разберётесь, вы же специалисты, — я язвительно улыбнулся.

Они молчали, шокированные подобным поворотом.

— А если мы откажемся? — неуверенно пробормотал скандалист.

Моя улыбка исчезла.

— Тогда я немедленно пишу заявление в полицию. У меня есть свидетели и записи с камер наблюдения в аптеке. А ещё наш с вами разговор был записан, так что даже доказывать ничего не потребуется. Вы уже признались, что вас наняли, — я приподнял телефон.

Мужчины снова переглянулись. Синхронно пожали плечами и в голос ответили:

— Мы согласны.

— Вот и славно. Документы при себе есть? Доставайте. Забирать не буду, но на всякий случай сфотографирую, — велел я.

Лишённые выбора, сообщники достали свои паспорта подданных империи. Оказалось, что скандалиста зовут Ефим, а оператора — Василий, и ему всего восемнадцать лет.

Я сфотографировал как документы, так и лица их обладателей, после чего объяснил:

— При малейшей попытке саботировать моё задание или предупредить Караева я немедленно отправлю заявление в полицию. За намеренную порчу дворянской репутации вам грозит каторга. Так что советую не делать глупостей.

— Мы понимаем, — пробормотал Василий.

— Отлично. Запишите мой номер телефона и бегом отсюда. Жду первых результатов в течение двух дней, — сказал я.

Они записали мой номер и поспешно ретировались. Вздохнув, я сел в машину и завёл мотор.

Доставив остатки партии в другие аптеки, я отправился домой. Вернувшись в усадьбу, сел за компьютер и начал искать информацию о Караеве.

Пара часов изучения открытых источников, форумов алхимиков и регистрационных баз данных дали определенную картину. Олег Витальевич Караев специализировался на дешёвых эликсирах, бальзамах и просто травяных сборах.

Никакого дворянского титула, простолюдин как есть, что в этом мире автоматически означало ограниченный доступ к реальным рычагам власти и влияния. Бизнес Караева был не слишком успешным, но работал давно и, судя по открытым источникам, приносил стабильную прибыль.

Одним из самых успешных продуктов Олега был как раз тонизирующий эликсир, прямой конкурент «Бодреца». Неудивительно, что Караев увидел в нас угрозу и решил задавить.

Вот только его продукция была как раз из разряда тех, что дают кратковременный эффект за счёт последующего истощения организма. Наш эликсир, не имевший побочек, бил точно в его целевую аудиторию и был качественнее по определению.

Караев не имел особого влияния, но проблем доставить мог. В этом я уже убедился на практике. Может, и внезапную проверку тоже организовал он?

Нет, вряд ли. У него нет таких денег и связей, чтобы подкупить чиновников.

Ввязываться в открытую войну с таким ничтожеством было ниже моего дворянского достоинства и бросило бы тень на репутацию. Но и оставлять выходки Караева без ответа нельзя.

Нужно было что-то другое. Что-то, что поставило бы этого козла на место без лишнего шума. Чтобы он раз и навсегда понял, что связываться с Серебровыми — себе дороже.

Я откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Да, мои новые «сотрудники» начнут свою работу. Но этого мало.

Впрочем, не буду торопиться. Применю основной принцип айкидо и направлю силу противника против него самого.

А для этого надо дождаться, когда он попытается нанести новый удар. В следующий раз я буду готов.

Вечером я пришёл в кабинет к отцу. Дмитрий как раз разбирал почту, на столе перед ним громоздились стопки бумаг.

— Отец, мне нужна твоя помощь. Вернее, твоё разрешение, — начал я, закрывая за собой дверь.

— В чём дело, Юра? — Дмитрий снял очки и отложил письмо.

— Я хочу попробовать новый метод исцеления. Экспериментальный.

— Новый метод? В чём он состоит?

— Трудно объяснить. Это… не то, чему меня учили в Академии. Но у меня есть теория, что это может помочь в самых сложных случаях, где традиционное целительство бессильно, — ответил я.

— Это как-то связано с Артуром Строговым, да? С теми слухами, что после вашего поединка у него исчезла опухоль? — догадался Дмитрий.

— Да, — я не стал юлить, но и вдаваться в подробности тоже не собирался.

Дмитрий смотрел на меня с нескрываемым сомнением.

— Сын, это опасно. Один неверный шаг — и можно навредить пациенту непоправимо. Ты это понимаешь?

— Конечно. Именно поэтому я прошу твоего разрешения. Под твоим наблюдением. Допустим, на одном из твоих пациентов в клинике.

— Я редко занимаюсь непосредственно исцелением, ты же знаешь… В основном только ставлю диагнозы, — поморщившись, ответил Дмитрий.

— Знаю. И ты берёшься только за простые случаи, так? Поэтому нет риска нанести серьёзный вред, — сказал я.

Дмитрий тяжело вздохнул, протёр глаза и снова надел очки.

— Ладно. Этот случай как раз не простой, но… В общем, завтра у меня будет один пациент. Старик с опухолью мозга. Оперировать нельзя из-за возраста, магия тоже не берёт. Родные с ним уже попрощались, а мне велели просто облегчить симптомы, чтобы пациент не испытывал боли.

— Ничего себе. Спасибо, отец, — сказал я.

— Не благодари. Если ты и правда сможешь ему помочь — то спасёшь человеку жизнь. Если нет… Что ж, ему всё равно недолго осталось, — тихо закончил Дмитрий.

Я кивнул, чувствуя, как в груди становится холодно.

Что, если я не справлюсь? Вдруг Пустота вырвется из-под контроля и не вылечит, а убьёт?

Но Дмитрий был прав — этот пациент в любом случае обречён. Либо я спасу его, либо он в ближайшее время умрёт.

Но груз ответственности тем не менее ощущался тяжело. На чаше весов в этот раз были не деньги и даже не репутация, а человеческая жизнь.

С другой стороны, если у меня получится… Это откроет невероятные перспективы. И я смогу спасти множество жизней в будущем. Так что отступать нельзя. Предстоит рискнуть.

На следующее утро я предупредил Демида Сергеевича, что пропущу тренировку. Позанимался сам: пробежал пару кругов вокруг усадьбы, отжался, а также выполнил другие упражнения с собственным весом.

После завтрака мы с отцом направились в клинику.

Здание представляло собой громаду из стекла и белого камня. Внутри царила стерильная чистота и тишина, нарушаемая лишь мягкими шагами медперсонала.

Кабинет отца оказался крошечным, заставленным стеллажами с бумагами и одним-единственным столом с аппаратом, напоминающим микроскоп, соединённый с несколькими хрустальными сферами.

— Помни, сын, что я очень рискую. Если узнают, что я позволил кому-то другому провести лечение, меня не просто уволят… — сказал Дмитрий.

— Я понимаю, отец. Доверься мне, — прервал я.

Дмитрий кивнул и резко распахнул дверь.

Вскоре он вернулся, везя перед собой на каталке седого старика с тусклыми, потухшими глазами. Он и на живого-то был едва похож — судя по всему, не особо-то и осознавал, где находится.

— Михаил Игнатьевич. Это мой сын, Юрий. Он изучает новые методы целительства и хотел бы попробовать… облегчить вашу боль. Если вы не против, — мягко сказал Дмитрий.

Старик медленно перевел взгляд на меня. В его глазах не было ни надежды, ни страха — лишь глубокая, бездонная усталость.

— Делайте что хотите, — прошептал он хрипло.

Дмитрий закрыл дверь на замок. Я подошёл к старику, чувствуя, как быстро колотится моё сердце. Я видел ауру пациента — тусклую, серую, с ядовито-багровыми сгустками в районе головы.

— Мне нужно прикоснуться к вам, — сказал я, и мой голос чуть дрогнул от напряжения.

Старик медленно кивнул. Похоже, ему было всё равно, он уже смирился со скорой смертью.

Я осторожно положил ладони ему на виски. Закрыл глаза, отсекая всё: страх отца, стоявшего за моей спиной, шум за стеной, собственный трепет. Я погрузился в себя, в ту бездну, где обитала Пустота.

Она отозвалась сразу, будто ждала этого. Волна леденящего холода хлынула по моим жилам, сконцентрировалась в руках.

Я не был нейрохирургом, но благодаря магии чувствовал границы опухоли и её связь с жизненно важными областями.

Я направил Пустоту.

И сразу же всё пошло не так.

Пустота, послушная моему намерению, коснулась края опухоли. Но я почувствовал, как голодная энергия пытается вырваться из-под контроля. Она жаждала поглотить не только болезнь, но и всё, что её окружало — здоровые клетки, нейронные связи, саму жизненную силу старика.

Пациент слабо застонал, его тело дёрнулось. Его аура затрепетала, стала ещё более нестабильной.

— Юра! — испуганно прошептал Дмитрий.

— Всё под контролем, — сквозь зубы процедил я, хотя это была ложь.

Я ослабил напор. Снова и снова, бесконечно малыми порциями, я направлял тончайшие иглы Пустоты в тело опухоли.

Это требовало титанической концентрации. Каждая секунда ощущалась как пытка. Я весь покрылся потом, голова раскалывалась от напряжения, руки дрожали.

Пустота сопротивлялась. Ей не нравилась такая ювелирная работа. Она рвалась поглотить всё и сразу, бушевала внутри канала, который я для неё создал. Мне приходилось постоянно сдерживать её, вкладывая в это всю свою волю.

Не знаю, сколько это продолжалось. Время потеряло смысл. Я уже почти выдохся, чувствуя, что вот-вот лишусь сил, как вдруг… ощутил перемену.

Сопротивление болезни ослабло. Багрово-чёрный комок в ауре старика значительно уменьшился, его ядовитые «корни» больше не пронизывали здоровые ткани так глубоко. Я сделал последнее, решающее усилие, сфокусировав остатки сил на самом центре опухоли.

И она исчезла. Просто перестала существовать.

В этот момент я почувствовал, как ко мне обратным потоком хлынула энергия. Сама суть болезни, которую Пустота, поглотив, не уничтожила полностью, а каким-то образом преобразовала и отдала мне.

Это было похоже на то, что я чувствовал, когда обращал в ничто насекомых. Только в несколько раз сильнее. В опухоли было сконцентрировано гораздо больше энергии, и я поглотил её, ощущая, как это делает меня сильнее.

Я убрал дрожащие руки от головы старика и отшатнулся, едва не падая. Мир поплыл перед глазами. Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

— Сын? — дрогнувшим голосом позвал Дмитрий.

Я не ответил.

Михаил Игнатьевич медленно открыл глаза. И в них больше не было той бездонной усталости. Он с недоумением посмотрел на меня, потом на Дмитрия.

— Я… чувствую себя лучше, — его голос, прежде хриплый и слабый, звучал гораздо увереннее.

Дмитрий, не веря своим глазам, подскочил к диагностическому аппарату и запустил его. Хрустальные сферы замерцали, проецируя обновлённую ауру старика. Она всё ещё была слабой, истощённой долгой болезнью, но серая пелена исчезла, а ужасные багровые сгустки растворились без следа. Теперь это была просто аура старого, уставшего, но ЗДОРОВОГО человека.

— Не может быть… Юра… Ты… Ты убрал её. Полностью, — прошептал Дмитрий.

Я молча кивнул, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.

Старик медленно поднял руку, разглядывая её, будто впервые видел, затем коснулся лба.

— Спасибо, сынок, — тихо сказал он.

В этот момент я понял, что всё: риск, страх, адское напряжение — того стоило. Груз ответственности сменился чувством глубокого удовлетворения.

Я спас человека. Пустота, грозившая гибелью всему живому, стала в моих руках инструментом исцеления. И даже более того — благодаря этому я могу становиться сильнее, впитывая энергию обращённой в ничто болезни.

От этого осознания кружилась голова. У меня в руках была великая сила. Опасная, запретная, но способная творить такое, что не доступно лучшим целителям империи.

И это только начало.

Остаток дня я провёл как в тумане. Делал необходимые дела, но мыслями продолжал оставаться в кабинете отца. Открывшиеся передо мной перспективы казались настолько огромными, что было трудно охватить их даже в мыслях.

Вечером, после ужина, мы с Дмитрием отправились в лабораторию. Он запер дверь и вопросительно уставился на меня.

— Отец, то, что произошло сегодня…

— Ты можешь рассказать мне, какой метод использовал? Что это была за магия? Я даже ничего не почувствовал! — засыпал он меня вопросами.

— Послушай, я и сам не до конца понимаю этот метод. Скажем так, я действую интуитивно. И не думаю, что кому-то следует об этом знать, — ответил я.

— Конечно, но…

— Главное, что я могу помочь людям. Даже таким безнадёжным пациентам, как Михаил Игнатьевич, — перебил я.

— Что ты предлагаешь? — спросил Дмитрий.

— Открыть частную практику. Принимать людей здесь, в усадьбе. Для начала мы будем принимать простолюдинов. Брать с них немного, сколько они могут дать. Мне нужно набить руку, отточить свой метод. А лишние деньги роду всё равно не помешают. Мы ведь всё ещё в долгах, — объяснил я.

Дмитрий вздохнул. Я видел, как в его голове борются страх и надежд. Страх перед неизвестным, перед ответственностью. И надежда — на то, что его сын открыл в себе великий дар и что род может действительно начать возрождаться. Что Серебровы снова смогут стать великими целителями, как несколько поколений назад.

— А если что-то пойдёт не так? — наконец тихо спросил он.

— Я буду осторожен. И работать будем вместе, чтобы ты в случае чего мог вмешаться, — ответил я.

Само собой, Дмитрий вряд ли чем-то поможет. Но если я дам ему иллюзию контроля, это его успокоит.

Он долго молчал, а затем поднял руки, будто сдаваясь.

— Ладно. Попробуем. Если ты и правда открыл какую-то новую методику, её необходимо опробовать. Судя по тому, что я видел сегодня… Это может стать прорывом в целительстве!

— Договорились, — я улыбнулся.

На следующий день я продолжил практиковаться с Пустотой. После утренней тренировки уединился в саду, тренируясь направлять и контролировать энергию. Когда почувствовал, что устал, принялся за другое дело.

Питомец, что теперь жил внутри меня, тоже требовал времени.

Я призвал Шёпота, пытаясь заставить его выполнять хотя бы простейшие команды. Получалось пока не очень.

— Шёпот, принеси тот камень, — мысленно приказал я, указывая на небольшой булыжник.

Дух завис у меня над плечом, потом переместился к камню и вселился в него. Камень дёрнулся, подпрыгнул, проскакал пару метров в сторону пруда и с глухим плеском утонул.

— Ой! Не удержал! Зато как он весело плюхнулся, — прозвучал в голове довольный голос.

В таком духе протекала вся наша дрессировка. Шёпот коверкал большинство моих приказов или выполнял их по-своему. Единственное, что он делал беспрекословно — это обращал что-либо в ничто.

Чем дольше я с ним возился, тем больше меня начали посещать странные мысли. Дерзкое своеволие Шёпота, его неугомонная энергия, постоянно ищущая выхода… Он очень напоминал меня самого. Таким же непослушным и неугомонным я был в детстве, до того, как жизнь закалила меня, научив дисциплине.

Мысль была одновременно тревожной и забавной. Неужели Рагнар, создавая Шёпота, скопировал часть моей натуры?

Мои размышления прервал звук подъехавшей к усадьбе машины. Это был не универсал отца и не грузовик поставщика. Перед крыльцом остановился чёрный внедорожник, который я сразу же узнал.

Из машины вышел высокий молодой человек в гвардейском мундире. Артур Строгов.

Я отозвал резвящегося среди кустов Шёпота и направился навстречу гостю. Артур подошёл ко мне, невозмутимо кивнул и протянул руку.

— Доброе утро, Юрий Дмитриевич.

— Доброе, Артур Гордеевич. Не ждал вашего визита, — ответил я, пожимая ему руку.

— Я приехал, чтобы извиниться от себя и от лица всего рода. Моё стремление унизить вас в поединке было недостойным поступком, — признался наследник рода Строговых, глядя мне в глаза.

Я удивлённо приподнял брови. Извинения звучали искренне, но с какого хрена он вообще решил их принести?

— Благодарю вас, барон. Извинения приняты, — кивнул я.

— Рад слышать. Помимо этого, я хотел сказать… если вам или кому-то из вашего рода понадобится помощь… можете обращаться ко мне, — делая паузы, слегка напряжённо произнес Строгов.

А вот это уже совсем неожиданно. Строговы решили со мной подружиться? Почему?

Возможно, они догадались, что опухоль Артура исчезла не просто так. Решили, что я специально его излечил, продемонстрировав тем самым силу и благородство. И подумали, что извиниться и наладить отношения с нашим родом будет выгоднее, чем враждовать.

В любом случае отказываться от возможного союзника было бы глупо. Строговы — известный богатый род, к тому же боевой. Дружба с ними может многое нам дать.

— Я ценю это, ваше благородие. В знак того, что между нами больше нет никаких обид, примите моё приглашение. Приезжайте к нам всей семьёй на ужин. Допустим, на следующей неделе — дату и время я сообщу вам позже, — предложил я.

Артур выглядел слегка ошарашенным, но затем кивнул.

— Спасибо за приглашение. Я обязательно передам отцу. Думаю, он будет рад. Всего доброго, — Строгов кивнул ещё раз, повернулся и ушёл к своей машине.

Я остался в саду, глядя ему вслед. Интересно закончился наш конфликт с их родом… Сначала Борис извинился перед Светой, даже подарил ей цветы и пообещал защищать. Теперь Артур приехал, чтобы лично принести извинения и предложил помощь.

Вот бы все конфликты так заканчивались…

Через несколько дней приехала та самая «незапланированная» проверка. Я разбирал новую партию трав в лаборатории, когда снаружи донесся звук работы магического мотора. Выглянув в окно, я увидел припаркованный у главного входа служебный автомобиль с имперским гербом на двери. Из машины вышел щеголеватый мужчина в очках с толстыми линзами и кожаным портфелем в руке.

Я достал смартфон, включил камеру и вышел встречать гостя.

— Добрый день! Чем могу помочь? — спросил я, подходя.

Мужчина оценивающе осмотрел меня сверху донизу и спросил:

— Юрий Дмитриевич, полагаю? Инспектор Симонов с проверкой. На основании поступившей информации о возможном нарушении регламента производства тонизирующих эликсиров.

— Добро пожаловать, инспектор. Можете приступать. Все документы у нас в порядке, производство лицензировано. Лаборатория находится там, — ответил я спокойно, продолжая снимать.

Инспектор недобро глянул на телефон у меня в руке.

— А это зачем?

— Для протокола. Имперский Кодекс, статья двадцать четыре, пункт семь, разрешает видеофиксацию процесса проверки для предотвращения возможных злоупотреблений с обеих сторон. К тому же вы находитесь во владениях моего рода, и здесь я имею право снимать что угодно, — подробно ответил я, пресекая любые возражения.

Симонов скривил губы, но промолчал и направился к нашему амбару.

Последующие два часа были адом. Инспектор оказался невероятно дотошным и проверял всё: сертификаты на каждую травинку, журналы приготовления, где мы скрупулёзно фиксировали температуру и время настаивания, лицензию отца, даже уровень чистоты дистиллированной воды.

Он ходил по лаборатории, водил пальцем по полкам в поисках пыли, заглядывал в каждый шкаф. Выискивал малейший повод для придирки.

Наконец осмотр был закончен. Казалось, Симонов не нашёл ничего серьёзного. Но затем открыл свой портфель и извлёк оттуда небольшой кристалл-анализатор.

— Для контроля качества требуется произвести выборочную проверку состава, — заявил инспектор.

Это была ловушка, и я это понимал. Но запретить не мог. Я лишь продолжил снимать.

Инспектор вскрыл случайную банку «Бодреца» из готовой партии и капнул эликсир на кристалл. Тот замерцал, проецируя над собой сложную спектрограмму. Прошло несколько секунд, и она вспыхнула тревожным красным цветом.

Симонов торжествующе улыбнулся.

— Вот! Обнаружены следы оксида сквернолиста! Сильнодействующий аллерген, запрещённый к применению в магических эликсирах, — заявил он.

Внутри меня всё сжалось от злости. Это был обман, причём настолько топорный, что даже противно стало. Кристалл явно был заранее подготовлен для того, чтобы «найти» запрещённую примесь, которой в нашем эликсире быть не могло.

— Это ложь. Мы не используем названный вами компонент. Проверьте другие банки, — потребовал я.

— Обязательно проверим, но уже в лаборатории. Мы провели контрольную закупку в нескольких аптеках, барон, и во всём убедимся.

— Надеюсь, контрольная закупка была проведена по всем правилам. Вы сняли на камеру процесс приобретения, сохранили чеки, и мы сможем сверить номера партий, — скрипнул зубами я.

Симонов коварно улыбнулся

— Конечно. А пока что на основании выявленного нарушения… Продукция под маркой «Бодрец» будет официально запрещена к продаже. Все имеющиеся партии подлежат немедленному изъятию, а на ваш род будет наложен штраф!