Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 4

Российская империя, усадьба рода Серебровых

— Юра! Что ты делаешь⁈ — воскликнула Татьяна, войдя в мою комнату.

— Отжимания, — коротко ответил я.

— Я вижу. Физические нагрузки — плохая идея, тебе не кажется?

— Нет.

Я закончил отжиматься и перевернулся на спину, перейдя к упражнениям на пресс. Трицепсы и плечи горели, кожа покрылась потом, сердце билось почти болезненно. Нервная система отчаянно требовала прекратить издевательства над телом.

Но я продолжал. Если не можешь провести получасовую тренировку с собственным весом — какого хрена ты вообще сможешь в жизни?

Спорт учит преодолевать себя. И мне это было необходимо. Может, воля и осталась прежней, но закалять её в новом теле требовалось заново. Потому что слабое тело диктовало свои правила, которые необходимо сломить.

Татьяна чуть ли не с ужасом смотрела, как я занимаюсь.

— Сынок, ты едва пришёл в себя. Тебе нельзя так напрягаться.

Я не ответил, пока не закончил подход. Тридцать четыре скручивания. Неплохо, учитывая, что мышцы моего нового пресса мягкие, как бумага.

— Можно и нужно… мама, — произнёс я, вставая.

Жадно выпил стакан воды, стоящий на тумбочке, и заставил себя улыбнуться.

— Надоело болеть. Если я опять буду при смерти, нашему роду уже нечем будет заплатить графу Мессингу. Или отдадим вторую половину земель?

Татьяна вдруг возмутилась:

— Мы это сделали, чтобы спасти тебя! Думаешь, если бы нашёлся другой способ, мы бы им не воспользовались?

— Раз другого способа не нашлось, то подобные события лучше предотвратить. Не беспокойся, я знаю, что делаю.

— Откуда? Ты никогда не занимался спортом.

— В интернете нашёл. А где полотенце? — спросил я, роясь в шкафу

— На верхней полке… Значит, тебе уже лучше?

Я вынырнул из шкафа и закинул полотенце на плечо.

— Намного. Приму душ, и поедем с… отцом в город.

Чуть не сказал «с Дмитрием». Мне было проще называть этих людей по именам, чем мама и папа. По крайней мере, пока.

— Тогда ждём тебя к завтраку, — Татьяна поцеловала меня в щёку и вышла.

Я направился в ванную. Невзирая на внутреннее сопротивление, включил холодную воду. Она оказалась просто ледяной, что заставило мою кожу покрыться мурашками.

Я стоял, стиснув зубы, заставляя тело принять этот шок. Потом переключил на горячую воду. И снова на холодную.

Контрастный душ был моим старым ритуалом — отличный способ взбодриться в начале дня. Да и не только в начале, если необходимо.

Одевшись, я спустился в столовую. Света, как выяснилось, уже уехала в школу — за ней приезжал автобус. А Дмитрий отправился в гараж готовить машину к дороге. Так что позавтракал я в гордом одиночестве, снова кашей.

Впрочем, я и не против. Овсянка — классная еда.

Как только я закончил, в столовой показался Дмитрий.

— Доброе утро, Юра. Готов ехать? — спросил он.

— Готов, — кивнул я.

Мы вышли на улицу, где нас ждал автомобиль. Далеко не новый универсал, с потускневшим кузовом и длинной трещиной на лобовом стекле.

Дмитрий сел за руль и повернул ключ. Мотор кашлянул и отказался заводиться, а стартер перестал крутить.

— Да что ж такое! Только что всё было нормально, — посетовал барон Серебров.

Он снова попробовал завести машину, с тем же неприятным результатом.

— Открой-ка капот, — попросил я.

Дмитрий выполнил мою просьбу. Я не был специалистом в автомобилях, но кое-что понимал. Тем более, передо мной была обычная машина с бензиновым двигателем, ничего магического.

Проблему я увидел сразу. Клеммы на аккумуляторе так окислились, что за наростами не было видно самих клемм. Да и аккумулятор, судя по виду, давно подлежала замене.

— Есть наждачка? — спросил я.

— В багажнике. А зачем тебе? — Дмитрий выглянул из окна машины.

— Клеммы почистить. Лучше бы раствором соды, конечно, но пока и так сойдёт, — ответил я, обходя машину.

Избавив клеммы от окиси, я надел провода обратно и сказал:

— Заводи.

Дмитрий повернул ключ, и машина тут же завелась.

— Хм. Не знал, что ты в этом разбираешься, — проговорил он, когда я сел в салон.

— Да это так, мелочь, — пожал плечами я.

Мы тронулись. Дорога поначалу была ухабистой, но затем сменилась на ровный асфальт. Я молча смотрел на проплывающие мимо поля, на другие дворянские поместья, многие из которых выглядели куда богаче нашего.

— Земли, что мы отдали Мессингу, были с плантациями лунного мха, — вдруг нарушил молчание Дмитрий. — Основной наш доход был с них. Теперь осталось лишь небольшое поле с обычными лечебными травами. Хватит на то, чтобы сводить концы с концами.

Он говорил спокойно, но в его голосе я слышал чувство вины. Я даже ничего не спросил, барон сам начал оправдываться.

— А что с нашими долгами? Мать вчера про них упоминала, — аккуратно поинтересовался я, понимая, что Дмитрию неприятна эта тема.

Он вздохнул.

— Долги есть. В основном, за твоё обучение в Академии. И старые займы, которые мы брали, чтобы поддерживать поместье. Ещё мы должны имперскому банку.

— Много?

— Больше, чем хотелось бы, — горько усмехнулся Дмитрий.

Я кивнул, мысленно оценивая масштаб проблем. Бизнесмен во мне сразу начал искать точки опоры.

И пока что их не находил. Насколько мне было известно, у рода имелось только два источника дохода — зарплата барона и деньги от продажи целебных трав. И доход от трав позавчера уменьшился втрое, когда Серебровы отдали самые выгодные плантации Мессингу.

— А где ты работаешь? — перевёл я тему.

— Не помнишь?

— Если бы помнил, не спрашивал бы, папа, — слово еле пролезло через горло.

Надо привыкнуть. Надо. Хочешь не хочешь, а теперь этот скромный человек в очках — мой отец. По крайней мере, отец моему телу.

— В Клинике князя Зарецкого. Я младший ауристик. Провожу первичный осмотр, определяю природу недуга по ауре.

— Это… престижно? — уточнил я.

— Клиника престижная. Но моя должность… нет. Я всего лишь фиксирую симптомы и ставлю предварительный диагноз. Лечат другие. Более сильные целители, — поджав губы, ответил барон.

Последнее я тоже вчера узнал от матери. Но необходимо узнать подробности, детали, цифры. В финансах важна точность, особенно когда приходится выбираться из долговой ямы.

Хотя в случае Серебровых это скорее долговая бездна. Задав ещё несколько вопросов, я понял, насколько плачевны дела рода.

Если всё оставить как есть, долги придётся отдавать ещё лет пятьдесят. При условии, что кредиторы захотят столько терпеть. А они вряд ли захотят, учитывая, что часть займов мы брали у других аристократов.

— Зачем ты всё это спрашиваешь? — покосился на меня Дмитрий.

— Чтобы понять, как исправить положение, — ответил я.

Барон покачал головой.

— Как ты его исправишь? Ну, надеюсь, тебе удастся найти хорошую работу. С двух зарплат мы чуть быстрее рассчитаемся.

— Нам нужны более действенные меры, — произнёс я.

Дмитрий посмотрел на меня, приподняв брови. Да так долго смотрел, что чуть не пропустил поворот на Новосибирск.

Совершив слишком резкий манёвр, он выровнял машину, поправил очки и спросил:

— Откуда такая решительность, Юра?

Ну вот, началось. Я веду себя иначе, чем прошлый Юрий, и в родных просыпаются подозрения.

Надеюсь, что смогу усыпить их бдительность.

Я ответил как можно более невозмутимо:

— Ты знал, что когда человек умирает, то время до смерти растягивается до бесконечности? Оно практически замирает.

— Нет, не знал, — ошарашенным взглядом уставился на меня Дмитрий.

— А то, что перед смертью пролетает вся жизнь перед глазами?

— Слышал такое.

— Это взаимосвязано между собой. Для других это мгновение, а для того, кто умирает, это целая вечность. Так вот, у меня была целая вечность, чтобы не только увидеть всю свою жизнь, но и поразмышлять над тем, как я жил. И меня не устроило ни то, что я увидел, ни то, чего добился. Понимаешь?

— Не совсем, — снова повернулся в мою сторону Дмитрий.

— На дорогу смотри. Нам еще разбиться не хватало. Тогда маме и сестре вообще туго придется, — предупредил я его, и он, словно по приказу, уставился вперед.

Я улыбнулся и продолжил:

— Так вот. Я решил, что не должен всё взваливать на тебя одного. В конце концов, я мужчина и должен помогать семье, поэтому собираюсь кардинально поменять свою жизнь и отношение к ней. Я больше не хочу сидеть у тебя на шее, быть изгоем и хлюпиком. И так из-за меня род в долговой яме. Но чтобы чего-то добиться, нужно начать менять себя. Этим я и занялся сегодня с утра. А в ближайшее время я начну зарабатывать деньги для семьи. У меня было время подумать, и я принял решение. Иначе наш род совсем загнется. И вот еще что… Ты прости меня за то, что я раньше этого не сделал, — закончил свои объяснения я.

Ну, надеюсь, теперь все перемены во мне спишут на мое решение измениться. Я решил кардинально поменять свою жизнь, и теперь от меня можно ожидать чего угодно. В конце концов, по их мнению, я ведь пережил клиническую смерть.

Дмитрий смахнул слезу с глаза, сделав вид, что в него соринка попала.

— Ты возмужал, сын. Я горжусь тобой! — улыбнулся Дмитрий, но поворачиваться ко мне не стал. Видимо, мои слова о том, что нашим женщинам придется совсем туго, если мы разобьемся, произвели на него сильное впечатление.

Некоторое время он молча вёл машину, а затем вдруг спросил:

— И чем ты планируешь заняться?

— Пока не знаю. Надо найти способ заработать. Что-нибудь придумаем, да, пап?

— Было бы здорово, — уклончиво ответил тот.

Да уж, деловой жилки в бароне Сереброве нет совсем. Плохим человеком его нельзя назвать — он добрый, заботливый муж и отец. Но как глава рода… уж извините, никуда не годится.

На его месте я бы сутками не спал, чтобы избавиться от долгов и найти возможность вытащить семью из болота. А Дмитрий продолжал тянуть лямку на низкой должности.

Я понимаю, в чём дело. В страхе рискнуть и неуверенности в своих силах. Мне знакомы эти демоны, но победа над ними была одержана ещё в прошлой жизни.

Непростая, должен признаться, победа. Однако плоды, которые я в итоге собрал благодаря ей, того стоили.

Вскоре мы въехали в Новосибирск. Я с жадностью осматривался, отмечая схожести и различия с городом из прошлой жизни.

Многие здания были узнаваемы, все мосты через Обь на месте. Включая метромост — длиннейший в мире, между прочим. Хотя в этом мире, возможно, и нет.

Мы проехали через реку на правый берег, в центр города. Большинство улиц и зданий были мне знакомы, но кое-что удивляло. Например, магическая реклама. Над некоторыми строениями парили иллюзорные товары и предложения различных услуг. Да и некоторые вывески тоже были магическими.

Вскоре мы миновали центральную площадь города, которая здесь называлась Императорской.

— Сейчас придётся покружить. Место для парковки здесь тяжело найти, — пробормотал Дмитрий

Я огляделся и вдруг заметил полупустую парковку, где стояли сплошь дорогие автомобили. Заметил знак «Только для дворян».

— Туда мы разве не можем заехать? — указал я.

— Она платная, — отмахнулся Дмитрий.

Хм, понятно. Значит, наши проблемы с деньгами ещё серьёзнее, чем я думал.

Мы кое-как отыскали свободное место и дальше отправились пешком. Отец привёл меня в магазин под названием «Аурум», где, как гласила вывеска, продавались товары для целителей.

Полки были заставлены склянками с разноцветными жидкостями, пучками сушёных растений, кристаллами и странными устройствами, напоминающими медицинские приборы.

Собственно, это и были медицинские приборы, но магические. При взгляде на них в моей голове зашевелились смутные воспоминания. Как-никак, прошлый хозяин тела проходил обучение и должен знать, для чего все эти штуки предназначены.

Пока Дмитрий обсуждал с продавцом какой-то заказ, я с интересом изучал ассортимент. Затем отец подписал бумаги, и ему выдали большую коробку с разными товарами внутри.

— Берёшь для клиники? — уточнил я.

— Не для себя же. Нам такое не по карману. Я подрабатываю курьером-закупщиком для нескольких мелких целителей. За небольшую дополнительную плату, — ответил Дмитрий.

Он произнёс это просто, как констатацию факта, но мне стало горько. Глава старинного дворянского рода подрабатывает курьером. Как минимум обидно.

По факту — оскорбительно для чести. Мне уже стало понятно, что честь в дворянском мире зачастую ценится дороже жизни.

Выходя из магазина, я вновь окинул взглядом полки и почувствовал, как в голове начали роиться идеи. Цифры, проценты, бизнес-модели.

Род Серебровых — целители. Даже если слабые. Но у них… вернее, у нас есть имя, пусть и подпорченное. Есть земля, выращиваются травы. Но продаём мы их, судя по всему, оптом, за копейки. А здесь, в магазине, розничные цены в разы выше.

— Отец, а мы могли бы сами что-то производить? Не просто сырьё продавать? — спросил я, поворачиваясь к Дмитрию.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Теоретически да. Но это гораздо сложнее и потребует вложений. Да и когда нам этим заниматься!

— Понял, — кивнул я, но в голове уже зрела мысль.

Слабость можно превратить в преимущество. Если не можешь конкурировать напрямую, можно постараться обойти с помощью эффективности, подхода или идеи.

Я пока не был уверен, с чего начать. Но процесс поиска вариантов уже пошёл. Таков был мой метод работы — искать информацию, задавать вопросы, досконально разбираться во всём. А затем крутые бизнес-идеи возникали будто сами собой.

После магазина мы направились в нотариальную контору, чтобы официально заверить бумаги о передаче земель роду Мессингов. Ехать пришлось недалеко, и дорога прошла в тягостном молчании. Я видел, как напряжен барон Серебров перед роковым делом.

Контора располагалась в старинном каменном здании неподалёку от Оби. Зал ожидания был полон людей. Разномастное дворянство — от заносчивых молодых людей в богатых одеждах до скромно одетых пар, похожих на моих новых родителей.

Мы заняли очередь, и я приготовился к долгому и скучному ожиданию. Дмитрий нервно перебирал папку с документами.

Примерно через полчаса дверь в кабинет нотариуса открылась, и оттуда вышел очередной клиент. Как раз в этот момент в зале появился молодой мужчина в ярко-красном спортивном костюме. Чавкая жвачкой и не снимая солнечных очков, он решительно направился к кабинету.

Оттуда как раз выглянула секретарша и едва не столкнулась с этим щеголем.

— Простите, вам назначено? Сегодня очень много клиентов, как видите, — сказала девушка.

— Я быстро, куколка, — улыбнулся юноша.

— Уважаемый, здесь у каждого свои дела! Займите очередь! — возмутился старик, который как раз собирался зайти.

— Тише-тише. Я быстро, — «красный» посмотрел на него поверх очков и постучал пальцем по гербу на груди.

Старик взглянул на герб и отступил. Но мне такая наглость была не по нраву.

— Вам же сказали, здесь очередь. Будете за нами, — вмешался я.

Юноша обернулся, окинув меня презрительным взглядом. На его лице расплылась самоуверенная ухмылка.

— Это вряд ли. Ты кто такой, чтобы мне указывать?

Я почувствовал, как Дмитрий напрягся. Он бросил на меня предупреждающий взгляд — мол, не нарывайся. Понятно, что конфликт ни к чему, но терпеть такую наглость было выше моих сил.

Я встал и спокойно представился:

— Меня зовут Юрий… Серебров.

— Ха-ха, да ладно? Слышал я про ваш род. И что, ты решил, будто можешь говорить со мной в таком тоне? — парень шагнул ко мне, продолжая раздражающе громко чавкать жвачкой.

— Порядок есть порядок. Имперский Кодекс, статья четырнадцать раздела о гражданских процедурах, прямо запрещает подобные вольности, каким бы высоким ни был титул.

Не зря я вчера половину дня рыскал в интернете. Упомянутый Кодекс был основным законом в Российской империи, как Конституция в моём прошлом мире. И да, я потрудился запомнить оттуда несколько пунктов.

Хотя и не был уверен, что статья именно четырнадцатая. Но, похоже, этот наглец знал Кодекс ещё хуже меня.

Он слегка опешил и даже чавкать перестал. Видимо, привык, что его наглость срабатывает без вопросов.

— Ты будешь меня законам учить, слабак? — он понизил голос и угрожающе нахмурился.

Но со мной такие методы не сработают.

— Учить вас должны были в школе. Я просто напомню о законах нотариусу и дежурному, — я кивнул в сторону сурового охранника у входа, который с интересом наблюдал за нашей перепалкой.

— И что?

— Думаю, им будет интересно узнать о нарушении. И о возможной жалобе в канцелярию. Фамилия вашего рода, если не ошибаюсь, Орлов? Я запомнил.

Угадать фамилию парня тоже было несложно. Вчера я нашёл информацию о самых значимых дворянских родах Новосибирска и области. Орловы были довольно известны, а запомнить их герб было несложно. На нём, в конце концов, был изображён орёл.

Удар попал в цель. Уверенность парня пошатнулась. Жалоба от другого дворянина, даже бедного — это неприятности, лишнее внимание, которое его род мог и не одобрить.

— Ладно, в бездну. Сидите тут со своей очередью! — фыркнул парень.

Он с недовольным видом покинул зал, по дороге выплюнув жвачку в урну. Старик, стоявший возле кабинета, одобрительно мне кивнул, а секретарша и вовсе взглянула с восхищением.

Я сел обратно на скамью. Дмитрий таращился на меня с нескрываемым изумлением.

— Юра… Что это было?

— Я же говорил, что собираюсь меняться, вот и поставил хама на место, — пожал плечами я.

Внутри всё мелко дрожало от выброса адреналина. Старая привычка — казаться холодным и уверенным, даже когда внутри всё сжимается. Это всегда работало.

От страха не избавишься, будь ты хоть самым сильным человеком в мире. Но можно научиться его преодолевать. И я научился.

Мы просидели в конторе ещё пару часов. Потом подписали необходимые бумаги и отправились домой.

Ведя машину, Дмитрий постоянно поглядывал на меня. Наконец он сказал:

— Ты изменился, сын. Раньше в такой ситуации ты не стал бы вмешиваться. А сейчас…

— Знаешь, отец, надоело быть тем, кого все пинают, — ответил я.

Немного помолчал, глядя на мелькающие за окном поля.

— Скажи, а есть ли поблизости от усадьбы какая-нибудь секция? По борьбе, например? Или боксу? — спросил я.

Дмитрий смотрел на меня, будто я заговорил на незнакомом языке.

— Юра, ты в своём уме? Дворянам не по рангу ходить в какие-то общие секции. Если уж хочешь развивать тело — найми личного тренера. Или займись фехтованием. Это достойное дворянина занятие.

Фехтование. Звучало элегантно, но мне нужна была не элегантность, а прикладные навыки. Умение постоять за себя в любой ситуации. Хотя фехтованием я тоже займусь, но позже. Дворяне ведь кулаками не машут.

В прошлой жизни я много лет занимался самбо, в юности даже участвовал в соревнованиях. Но даже когда с головой погрузился в бизнес, не бросил. Хотя бы раз в неделю ходил на тренировки.

— Только, сам понимаешь, личный тренер стоит недёшево, — добавил барон.

— Тогда тем более лучше пойти в общую секцию.

— Поблизости ничего такого нет. Мы ведь живём далеко от города. В ближайшем посёлке — только кабак и рынок, — пожал плечами Дмитрий.

Да уж. В кабаке тоже можно научиться драться, но это хреновый способ.

У меня тут же созрела идея.

— А наши гвардейцы? Они ведь наверняка умеют драться?

— Да, они проходили подготовку, — ответил Дмитрий.

— Тогда я буду тренироваться с ними. И плевать, что не по рангу, — сказал я.

На этот раз отец изумился столь сильно, что даже притормозил.

— Наследник рода и гвардейцы? Юра, это недопустимо!

— А то, что наследник рода чуть не умер и мог оборвать линию рода, — это допустимо? — жёстко спросил я.

Дмитрий не нашёлся, что ответить.

— У меня слабое, больное тело, отец, и ты это знаешь. Это едва не стало концом для Серебровых. Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Если для этого нужно валяться в грязи с простыми гвардейцами — буду валяться в грязи. Меня не волнуют условности. Кстати, фехтованию тоже буду учиться у них. Базовые знания они мне дадут, а там, глядишь, и на тренера заработаю, — отрезал я.

Дмитрий молча смотрел на дорогу, и я видел, как в его голове идёт борьба. Покачав головой, он тихо сказал:

— Ладно. Если ты так решил… Я поговорю с капитаном гвардии. Но учти, он мужчина суровый и церемониться не будет.

— На то и расчёт, — усмехнулся я.

Казалось, на этом разговор был закончен, но Дмитрий снова заговорил, на сей раз более мягко:

— Юра, я понимаю твоё стремление. Но может, стоит подойти к этому с другой стороны? Ты — маг. Слабый, но маг. Вместо того чтобы мучить себя физически, почему бы не попытаться укрепить тело через магию? Работа с внутренней энергией, развитие ауры… Это даст тебе прочную основу. А потом уже можно и… в грязи валяться.

Я задумался. Его слова имели смысл. В моём старом мире такой опции не существовало. Здесь же магия — реальный способ стать сильнее.

Конечно, подобной мысли в моей голове не возникло, и это понятно. Хорошо, что Дмитрий подсказал.

— Ты знаешь, как это делается? — спросил я.

— Ты и сам должен знать, этому обучают в Академии на курсе спортивной магии. Укрепление костей, ускорение регенерации, повышение выносливости. Помнишь что-нибудь?

— Нет, — честно признался я.

— Могу помочь. Это долгий процесс, но он куда эффективнее, чем просто качать мышцы. Твоё тело и так ослаблено, его легко травмировать, — сказал Дмитрий.

— Хорошо. Давай попробуем и так. Но я буду совмещать с обычными тренировками, чтобы получить максимум, — заключил я.

Барон посмотрел на меня взглядом, в котором смешались недоумение, тревога и уважение.

— Как знаешь, сын. Можем приступить уже сегодня вечером.

— С радостью, — кивнул я.

Отступать было некуда. Слабость в дворянском мире, как я уже успел понять, была смертным приговором. Слабых терзали и грабили, покуда с них было что взять.

Уверен, когда разойдутся слухи о том, что мы отдали Мессингам половину земель, шакалы набегут со всех сторон. Надо быть готовым.

Вечером, после скромного ужина, мы поднялись в небольшой кабинет отца. Комната была заставлена стеллажами с книгами по целительству, склянками с травами и магическими инструментами.

Мы уселись в кресла друг напротив друга, и Дмитрий сказал:

— Начнём с самого простого. Упражнение на концентрацию и направление энергии. Полагаю, после болезни тебе нужно заново научиться ощущать свою магию. Закрой глаза. Почувствуй свой внутренний резервуар маны. Представь его как тёплый светящийся шар в груди.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Ощущение тёплого шара далось легко. Но за ним раскинулась уже знакомая пустота, холодная и бездонная.

Барон тем временем продолжал:

— Теперь представь, что ты направляешь энергию в свои мышцы.

Я представлял, как некий светлый поток течёт из центра груди, распределяясь по телу. Но из глубин той самой пустоты начал подниматься ответный импульс. Резкий, агрессивный, колючий.

В ушах зашумело, и я почувствовал, как разум заполняет темнота.

— У тебя получается? — спросил Дмитрий. Его голос прозвучал будто издалека.

Я не успел ответить.

Пустота внутри меня разверзлась. Она поглотила меня, утопила в себе.

Я перестал ощущать тело. Голос отца оборвался. Последним, что я почувствовал, было стремительное падение в абсолютную темноту.

И в этой темноте прозвучал Голос. Низкий, вибрирующий, идущий будто из глубин преисподней.

— Здравствуй, Юрий. Вот мы и встретились… снова.