Лекарь из Пустоты. Книга 1

Глава 19

Российская империя, усадьба рода Серебровых

— Мы оба прекрасно знаем, что это ложь, инспектор, — с нажимом произнёс я, шагая к Симонову.

Он отступил, и торжествующая улыбка на его лице чуть поблекла.

— Всё будет доказано, — пробормотал он.

— Вы хотите сказать, что доказательства будут сфабрикованы?

— Держите себя в руках, барон! Хочу напомнить, что я имперский служащий, вы не имеете права без оснований обвинять меня в чём-либо! — продолжая отступать, выкрикнул инспектор.

— Значит, найдём основания. Я намерен оспорить заключение. А теперь покиньте наши владения, — холодно произнёс я.

— Оспаривайте, если хотите. Пока что моё решение остаётся в силе, — пробормотал Симонов, бочком протиснулся мимо меня и быстрым шагом направился к своей машине.

Я смотрел ему вслед, сжав кулаки. Вот подонок: врёт в глаза и не краснеет. Ясно же, что вся эта проверка — спектакль, а этот кристалл и другие доказательства, о которых он лопочет, — лишь реквизит.

Но фактов у меня нет, только домыслы. Вот если бы я мог узнать, кто подослал Симонова…

Секунду, а я ведь могу попробовать.

Я отправился следом за инспектором, мысленно обращаясь к своему питомцу:

«Проснись, бездельник. Есть дело».

Шёпот появился у меня над правым плечом и зевнул.

— Опять твои опыты? Ску-у-чно…

«Не опыты. Нужно кое-что раздобыть. Информацию», — мысленно ответил я, глядя на то, как Симонов спешно садится в свой автомобиль.

— Информация? Ещё скучнее. Что я, библиотекарь? — Шёпот флегматично переплыл с одного моего плеча на другое.

Я вздохнул, предчувствуя долгий и изматывающий торг.

— Видишь того человека? Надо подслушать, о чём он будет говорить. Я хочу узнать, кто его подкупил.

— Подслушивать? — интерес Шёпота слегка возрос.

«Да. Вселись в какой-нибудь предмет и просто послушай. Только выбери такой предмет, чтобы он не сразу заметил. Что-нибудь в его портфеле… Ручка, например. И не вздумай вселяться в кристалл, который у него в кармане», — напутствовал я.

На самом деле было соблазнительно приказать питомцу уничтожить кристалл-анализатор. Но я не сомневался, что в этом случае инспекция найдёт способ обвинить наш род или просто предоставит другой такой же подставной кристалл. Да и другие «доказательства» у них наверняка есть.

— А можно что-нибудь сломать у него? — спросил Шёпот.

«Ничего ломать нельзя. Только слушать. Это должна быть разведка».

— Фу. Неинтересно. Не хочу, — фыркнул дух.

Я стиснул зубы. С этим упрямым созданием нужно было говорить на его языке. Посмотрел на Шёпота и сказал уже вслух, потому что Симонов в машине и не слышал меня:

— Если ты сделаешь всё хорошо и незаметно, я… позволю тебе обратить в Пустоту что-нибудь большое.

— Что? — багровые глазки сузились, в них мелькнул хищный интерес.

— А это сюрприз. И ещё угощу тебя магией, — пообещал я.

Шёпот задумался, кружась вокруг моей головы. Я буквально чувствовал, как внутри него борются желание устроить хаос и перспектива получить для этого хаоса собственный, законный объект.

— Ладно! Договорились! Я полетел! — Шёпот исчез, а мгновение спустя появился рядом с машиной Симонова.

Примерившись, он нырнул внутрь салона, пролетев прямо через стекло. А ещё через секунду инспектор завёл мотор и тронулся.

Надеюсь, мой питомец не натворит бед. И придётся придумать, что такое большое я могу отдать ему на растерзание.

Впрочем, есть идея — недалеко от границы владений я видел старый брошенный трактор. Он уже весь покрылся ржавчиной, колёса и всё полезное с него сняли. Будет даже здорово, если Шёпот обратит его в ничто.

Я направился в дом. Семья стояла на крыльце, глядя на удаляющийся автомобиль. Их лица были взволнованными. Дмитрий, поправив очки, вопросительно посмотрел на меня.

— Идёмте в дом. Расскажу всё там, — сказал я.

Мы уселись в гостиной и я, не став тянуть, объявил о решении инспектора.

Тишина в комнате после моего сообщения стала оглушающей. Словно кто-то выкачал весь воздух, оставив лишь вакуум, заполненный ужасом и неверием.

Первой нарушила молчание Светлана, её голос дрожал:

— Запретили продавать? И… штраф? Да это же…

— Разорение, — безжизненным тоном закончил Дмитрий. Он сидел, уставившись в пол, его руки беспомощно лежали на коленях.

— Нас просто уничтожили. Окончательно! — всхлипнула Татьяна и закрыла лицо ладонями.

Картина была удручающей. Но я не мог позволить им погрузиться в отчаяние.

— Нет, не окончательно. Решение инспектора я буду официально оспаривать, — твёрдо сказал я.

Дмитрий поднял на меня взгляд, пустой от безнадёги.

— Оспаривать? Юра, они всё продумали. У них есть «доказательства». Суд встанет на их сторону, даже не сомневайся!

— Мы обязаны попробовать. Пока будем подавать апелляции, продавать эликсиры нам, конечно, нельзя. Но это не значит, что мы должны сложить лапки и ждать, пока кредиторы распотрошат нашу усадьбу, — сказал я.

Я видел, что мои слова не вселили в них надежду, но хотя бы немного взбодрили. Нужно действовать, и у меня уже имелись идеи.

В этот момент в комнату влетел довольный Шёпот.

— Вернулся! — объявил он.

— Одну минуту. Сейчас вернусь, — сказал я и вышел из гостиной.

Питомец полетел следом за мной, на ходу тараторя:

— Я был в ручке, как ты и сказал! Всё узнал! Он болтал по телефону! С каким-то важным человеком!

— Что именно он говорил? —тихо спросил я.

— Сказал, что дело сделано, Серебровы больше не проблема. Да! И ещё он сказал, что образец был подменён по классической схеме, никто ничего не докажет! — ответил Шёпот.

Вот оно. Прямое подтверждение. Инспектора подкупили. Но доказать это в суде показаниями духа Пустоты я, разумеется, не мог. Мне нужны были вещественные доказательства, а их у меня не было.

— Молодец, держи, — я создал заклинание, и Шёпот тут же с радостью его поглотил.

— А где сюрприз? Ты обещал что-то большое!

— Вечером, ладно? Мне нужно кое-что сделать.

— Ну не-ет… Хочу сейчас, сейчас! — принялся канючить дух.

— Вечером, — строго отрезал я и вернул Шёпота к себе в душу.

Я отправился в свою комнату, сел за компьютер и написал официальное ходатайство в Тайную Канцелярию — высший орган, отвечающий много за что, но в том числе и за расследование коррупции среди чиновников. Я подробно, со ссылками на законы, изложил все несоответствия в действиях инспектора, указал на сомнительные обстоятельства проведения проверки и потребовал проведения независимой экспертизы нашей продукции.

Шансы были ничтожны, но я обязан был создать им как можно больше проблем.

Отправив письмо, я спустился обратно в гостиную, где Серебровы продолжали сидеть в полном унынии.

— Почему грустите? Если закрывается одна дверь — открывается другая. Нельзя отчаиваться.

— Что ты предлагаешь? — Дмитрий посмотрел на меня поверх очков.

— «Бодрец» — временно закрытая тема. Но это не значит, что денежный поток должен иссякнуть, — ответил я.

— Но у нас ничего больше нет.

— Как это нет? У нас есть земля. У нас есть травы. Мы просто на время вернёмся к истокам и будем продавать сырьё, — с улыбкой сказал я.

Дмитрий безнадёжно махнул рукой.

— Мы и так продавали сырьё, Юра. Это копейки. А теперь, кроме долгов, на нас ещё и крупный штраф….

— Мы не будем продавать просто сырьё. Есть идея: продажа алхимических полуфабрикатов. Концентрированные вытяжки, подготовленные смеси трав, которые аптекарям или мелким алхимикам останется лишь закинуть в своё оборудование для финального приготовления. Это сэкономит им время и повысит стабильность результата.

— Классно! — тут же поддержала меня Света.

— У нас это не займёт много времени и сил, но в итоге мы сможем продавать урожай вдвое, а то и втрое дороже, — заключил я.

Идея, казалось, слегка заинтересовала Дмитрия.

— Алхимические полуфабрикаты… Звучит любопытно.

— Лаборатория у нас есть. И как раз поспел урожай с новой плантации и ящиков, которые мы с тобой разместили в каминном зале, — кивнул я.

Мы могли быстро подготовить первую партию концентрированных основ и предложить их старым покупателям, тем, кто раньше брал у нас сырьё. Конечно, полуфабрикаты будут приносить меньше денег, чем эликсиры, но это всё равно будет доход.

Это даст нам время на поиск настоящих доказательств и время придумать, как выкрутиться из этой долговой ямы.

Еще не всё потеряно, ведь война ещё не закончилась.

Российская империя, город Новосибирск

Олег Витальевич Караев сидел в своём кабинете, глядя на множество негативных отзывов в мониторе. Причём не на те, которые он заказывал на Серебровых, а на те, что теперь массово появлялись о нём самом.

Пухлое лицо Караева, обычно выражавшее напускное добродушие, было искажено яростью. На стене, словно в такт его пульсирующим вискам, методично тикали дорогие часы.

Всё пошло наперекосяк. Всё! Эта кампания, на которую Караев потратил не столь уж маленькие деньги, должна была раздавить жалких нищих дворян. Вместо этого Серебров-младший, этот бледный червяк, не только не сломался, но и сумел всё повернуть в свою пользу!

Олег Витальевич перечитал последний комментарий на городском форуме: «Слышал, Караев специально портит репутацию тем, кто делает качественный продукт. Больше ни копейки на его эликсиры не потрачу!»

— Твою мать. Как Серебров переманил этих двух идиотов? — прошипел Караев, вспоминая своих наёмных «актёров», которые внезапно перестали выходить на связь.

Хотя понятно, как он это сделал — наверняка поймал их и запугал судом за осквернение дворянской репутации.

— Проклятые дворяне, — процедил Олег Витальевич и снова врезал по несчастному столу.

В его картине мира дворянин всегда действовал через призму своих привилегий. Тем, кто родился в «правильной» семье, было позволено больше, чем простым людям. Которые были вынуждены добиваться положения потом и кровью.

Караев встал и начал метаться по кабинету. Он был простолюдином, но сумел выбиться в люди. Его бесила мысль, что какой-то вырождающийся дворянский род вдруг создал продукт, который перекрывал кислород ему, честному труженику!

Вдруг дверь кабинета скрипнула, и внутрь робко заглянул его помощник, паренёк по имени Андрей. Увидев багровое лицо начальника, он попятился.

— Олег Витальевич, я попозже…

— Чего тебе⁈ — рявкнул Караев, останавливаясь посреди комнаты.

— Новости… насчёт Серебровых, — Андрей сделал шаг вперёд, прикрыв за собой дверь.

— Говори, не тяни!

— К ним сегодня нагрянула проверка. Инспекция по контролю качества, — ответил помощник.

Караев замер. Его злость мгновенно сменилась настороженным интересом.

— И?

— Продажи их эликсира полностью запрещены. Все партии изымают из аптек. А на род наложили штраф. Говорят, огромный, — Андрей робко улыбнулся.

Сначала Караев не поверил. Потом на его лице медленно, как восход солнца, начала появляться улыбка. Он тяжело опустился в кресло и закинул ногу на ногу.

— Неужели? — протянул он с притворным сочувствием.

— Сведения надёжные, — кивнул помощник.

— Кто это устроил?

— Не знаю, Олег Витальевич. Возможно, просто проверка. А может, Серебровы наступили на хвост кому-то ещё, — развёл руками Андрей.

Караев медленно потер свои мясистые ладони. Кто бы ни выступил против Серебровых — неважно. Важен результат.

Его собственная атака провалилась, но нашёлся кто-то более влиятельный, более жестокий, кто нанёс удар точно в цель. И этот удар был смертельным.

Запрет продаж и астрономический штраф? Это был конец. Банкротство. Позор. Возможно, даже потеря остатков родовых земель.

И тут в голове у Караева созрел новый, великолепный план. Он не просто будет стоять в стороне и наблюдать. Нет. Он поможет добить этот жалкий род.

— Андрей, у нас же есть контакты среди… грязных блогеров? Тех, что любят скандалы и готовы облить дерьмом кого угодно?

— Да, Олег Витальевич.

— Прекрасно. Подними всех. С сегодняшнего дня мы начинаем новую кампанию. Но теперь мы будем бить не в «Бодрец», а в саму репутацию рода Серебровых. Пусть пишут, что их целительский дар иссяк, что они шарлатаны, раз даже инспекция их обвинила. Вбрасывай всё, что придёт в голову. Понял?

— Конечно. Прямо сейчас и займусь.

— Иди, — Караев махнул рукой.

Помощник вышел из кабинета, а Олег Витальевич снова встал, подошёл к окну и посмотрел на пыльную улицу промышленного района, где располагалась его лаборатория.

Война ещё не проиграна. Она просто перешла в новую фазу. И на этот раз он будет бить лежачего. А бить лежачего — это просто.

И возможно, когда Серебровы будут окончательно разорены, он сможет выкупить их жалкие активы за копейки. Их рецепты, оборудование, может, даже плантации.

Мысль была настолько сладостной, что Караев позволил себе тихо, довольно рассмеяться.

Российская империя, усадьба рода Серебровых

Запрет на продажи «Бодреца» стал тяжёлым ударом, но не смертельным. Пока нанятые мной юристы готовили апелляцию, мы с отцом бросили все силы на то, чтобы сохранить денежный поток.

Идея с полуфабрикатами оказалась жизнеспособной. Мы начали продавать аптекам и мелким алхимикам готовые концентраты — очищенные вытяжки и экстракты, которые оставалось лишь смешать в указанных пропорциях.

По вечерам мы с Дмитрием зарывались в родовую книгу рецептов. Запрет касался только «Бодреца», а значит, никто не мешал нам разрабатывать что-то новое. Мы изучали старинные методики, искали забытые формулы, которые можно было бы адаптировать под современные реалии и наши скромные возможности.

Отец, чей исследовательский интерес я когда-то разжёг, теперь горел идеей создать что-то стоящее. Мы экспериментировали с успокаивающими зельями, мазями для заживления ран, с простейшими эликсирами, улучшающими сон. Это была работа на будущее, но она давала нам надежду и уверенность, что мы не сломлены.

Кроме того, мы не отказались от идеи открыть частную практику. Дмитрий подготовил в пристройке кабинет, где можно будет принимать пациентов, а я разместил в интернете объявления и велел слугам распространить слухи среди жителей окрестных деревень.

Конечно, здесь речь шла не совсем о заработке. Простолюдины не смогут много заплатить. Может, даже придётся согласиться на натуральный обмен. Но продукты тоже лишними не будут, а главное — я смогу практиковать использование Пустоты в лечебных целях.

Однажды, когда мы с отцом адаптировали очередной рецепт, служанка принесла новость: на бывших землях Серебровых, тех самых, что теперь принадлежали графу Мессингу, был замечен его личный автомобиль.

Я отложил пробирку. Интересно. Зачем ему понадобилось посещать земли лично? Может, он опять собирался проводить какой-то ритуал? Или просто проверял, как растёт его лунный мох?

В любом случае, игнорировать его визит нельзя. Нужно встретиться с ним. Посмотреть в глаза человеку, который воспользовался горем рода Серебровых и отобрал у нас половину родового достояния.

— Скоро вернусь, — сказал я, снимая лабораторный халат.

— Ты хочешь поговорить с Мессингом? — обеспокоенно спросил Дмитрий.

— Да. Скажем так… хочу сказать ему спасибо за исцеление. Всё в порядке, — улыбнулся я и вышел из амбара.

Путь до бывших наших владений занял не больше двадцати минут. Теперь-то я знал дорогу и не боялся заблудиться. Я издалека увидел графский автомобиль — чёрный, блестящий, с гербом Мессингов на дверце.

Сам Александр Викторович стоял на краю поля, засеянного тем самым лунным мхом. Растения источали мягкое сияние даже при дневном свете, а граф, заложив руки за спину, с тонкой улыбкой взирал на свои владения.

Он услышал мои шаги и медленно повернулся. Его лицо не выразило ни удивления, ни радости. Лишь лёгкая, почти незаметная искорка интереса мелькнула в его ледяных глазах.

Проведя рукой по бороде, граф Мессинг коротко кивнул:

— Юрий. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Я подошёл и протянул ему руку:

— Александр Викторович, увидел ваш автомобиль и счёл долгом поприветствовать вас на… этих землях.

— На моих землях, — поправил он меня без всякой улыбки.

— Пока что да, на ваших.

— Что ты хочешь сказать? — Мессинг чуть свёл брови.

— У нас ведь есть право выкупа согласно договору передачи земель. Возможно, они снова станут принадлежать нашему роду, — ответил я.

Александр Викторович оценивающе меня оглядел и хмыкнул, а затем сменил тему:

— Я слышал, у вас неприятности. Жаль. Ваш «Бодрец» был… любопытной попыткой.

— Временные трудности. Мы их преодолеем. Кстати, я так и не выразил вам лично свою благодарность за моё исцеление. Если бы не вы, я бы не выжил. Спасибо, — я кивнул.

— Я сделал это по просьбе ваших родителей, — Мессинг отвернулся.

— Простите моё любопытство, но вы можете сказать, какую методику использовали? Мне, как целителю, очень любопытно.

— Неужели?

— Конечно. Просто я помню кое-что. Когда я очнулся, вы были очень удивлены, что я жив… Как будто даже не рассчитывали на это, — сказал я.

В глазах графа мелькнуло что-то недоброе. Он фыркнул, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху.

— Я использовал родовые методики, если хочешь знать, поэтому подробностей ты не услышишь.

— Очень жаль. В любом случае, ещё раз спасибо, что сумели вернуть меня к жизни. Я уверен, что моя душа тогда уже покинула тело, а ведь даже величайшие целители не могут оживлять мёртвых. Выходит, вы не просто величайший, а настоящий гений, граф, — произнёс я.

Только дурак не понял бы, что я выражаю сомнение в заслугах Мессинга. Но он предпочёл как раз прикинуться дураком:

— Не трудись, юноша. Не нужна мне твоя благодарность. Это была сделка, не более. Твои родители заплатили мне за услуги. Всё.

— Тем не менее я благодарен. Что касается наших земель, я повторюсь, что намерен вернуть их. Просто чтобы вы были в курсе. А то вдруг вы решите что-то здесь построить или, скажем, провести дорогостоящий ритуал. Надеюсь, вы помните, что, пока у нас есть право выкупа, подобные действия для вас под запретом? — я пристально посмотрел графу в глаза.

Вот тут граф изменился в лице. Лёгкая, почти шутливая снисходительность исчезла, сменившись пристальным вниманием. Его взгляд, казалось, пронзил меня насквозь.

— Ты вообще понимаешь, какую сумму ты должен будешь собрать? Учитывая ваши нынешние… затруднения? Это пустые мечты.

— Это не мечты, ваше сиятельство. Это намерение. Я верну то, что принадлежало моему роду. Просто счёл нужным предупредить вас, — ответил я.

И тут Мессинг сказал нечто, от чего у меня похолодела кровь.

— Ты сильно изменился, Юрий. Раньше ты был другим. Робким, болезненным, забитым. А сейчас… Смотрю на тебя и вижу совсем другого человека, — произнёс он.

— Тот случай заставил меня много переосмыслить, — не меняясь в лице и не выказывая своего беспокойства, ответил я.

— Вот как? Интересно… — Мессинг приподнял уголки губ.

Я застыл, стараясь не выдать ту бурю, что завыла внутри меня. Блин, переборщил. Он что-то понял! Он, патриарх целительского рода, с его опытом и знаниями, что-то заподозрил.

Или, что ещё страшнее, он почувствовал присутствие Пустоты? Если он разоблачит меня, мне конец.

Я собрал всю свою волю в кулак, чтобы мой голос не дрогнул.

— Смерть меняет людей, ваше сиятельство. Когда стоишь на её пороге, по-другому начинаешь смотреть на жизнь. Приходится становиться сильнее. Или исчезнуть.

Мессинг не сводил с меня своего пронзительного взгляда ещё несколько секунд, а затем медленно кивнул.

— Разумеется. Стать сильнее… Что ж, я буду с интересом наблюдать за твоими успехами, юный барон Серебров. Особенно в свете твоего намерения выкупить эти земли. Удачи. Она тебе понадобится, — с этими словами он развернулся и, не попрощавшись, направился к своему автомобилю.

Я смотрел ему вслед, чувствуя, как по моей спине струится холодный пот. Эта встреча оказалась куда опаснее, чем я предполагал. Граф Мессинг не просто жадный аристократ. Он проницательный и умный враг.

И теперь он был предупреждён и заинтересован. А интерес такого человека к моей персоне сулил одни лишь проблемы. С другой стороны, с высоты своего опыта я могу утверждать, что такие люди не ошибаются, если их не подстегнуть. Что, собственно, я сейчас и сделал.

Российская империя, Владения рода Мессингов

Александр Викторович Мессинг откинулся на кожаном сиденье своей машины, дав водителю знак трогаться. Ровное покачивание автомобиля успокаивало нервы, но не могло заглушить странное беспокойство, поселившееся где-то глубоко внутри.

Граф закрыл глаза, мысленно возвращаясь к только что закончившемуся разговору.

Юрий Серебров. Мальчишка. Тот самый чахлый наследник угасающего рода, чью смерть Мессинг констатировал лично. И который чудесным образом ожил.

Но то, что он увидел сегодня…

Это был не просто выздоровевший юноша. Это был другой человек. Внешне — да, то же самое лицо, те же серые глаза. Но осанка, взгляд, манера держаться — всё было иным. Прежний Юрий робел при виде него, отводя взгляд, его аура была слабой и неустойчивой, как пламя на ветру.

Тот юноша, что стоял перед графом сегодня, смотрел прямо, его осанка выдавала какую-то внутреннюю железную уверенность. И его аура…

Как целитель с многолетним стажем, граф Мессинг был ошеломлён. Юрий не просто выздоровел. Он стал сильнее. Духовно, а возможно, и как-то иначе.

Что произошло с ним на грани между миром живых и мёртвых? Пробуждение скрытого потенциала? Или нечто такое, что даже магия не может объяснить?

Этот феномен требовал изучения. Юрий Серебров из объекта лёгкой и выгодной манипуляции превратился в нечто невероятно интересное. Если на грани смерти он действительно приобрёл некие особые способности… это могло быть ценнее всех лунных мхов Сибири.

Мысли закрутились, выстраиваясь в план. Скоро должен состояться ежегодный всеимперский съезд молодых целителей. Мессинг, как патриарх одного из старейших родов, будет председательствовать на нескольких секциях. Это даст ему прекрасную возможность наблюдать за Юрием вблизи. Ведь парень уже подал заявку на участие от имени своего рода. Нужно будет лишь аккуратно создать ситуацию, где юнец сможет проявить свои скрытые способности, если они у него есть.

И если эти способности окажутся действительно ценными…

Ничтожный род Серебровых, их жалкие земли и долги — всё это было прахом по сравнению с потенциальным открытием. Подмять этот род под себя, сделать их вассалами было бы идеальным решением. Под видом благодетеля, разумеется.

Он, великодушный граф Мессинг, протянет руку помощи обедневшему роду, поможет им с долгами, возьмёт под свою опеку. А взамен получит полный доступ к их главной загадке — Юрию. Он сможет изучать его в комфортных условиях, не вызывая лишних подозрений.

Да, этот план позволил бы сохранить лицо и прибрать к рукам, возможно, нечто уникальное.

Конечно, были и риски. Юрий явно не тот простак, каким казался, каким казался раньше. Его заявление о намерении выкупить земли говорило о дерзости и амбициях. Если он окажется слишком строптивым, если попытается сопротивляться… что ж, тогда придётся сменить тактику.

Надавить. Использовать их долги и своё влияние, чтобы окончательно поставить Серебровых на колени. И тогда уже не вассалитет, а полное поглощение станет неизбежным.

Российская империя, усадьба рода Серебровых

На следующий день

Подача официальной апелляции на решение инспекции оказалась делом небыстрым. Бумаги ушли, но бюрократическая машина империи перемалывала их с удручающей медлительностью.

Юрист, которого мы наняли, лишь разводил руками: «Ждать, барон. Больше ничего не остаётся».

Ждать, когда над твоей головой висит гиря гигантского штрафа, — занятие не для слабонервных.

Но я не собирался сидеть сложа руки. Если официальные каналы работают медленно, значит, нужно задействовать неофициальные.

Я запустил контратаку в информационном поле. Вместе со Светланой мы подготовили серию постов для социальных сетей. Мы не кричали о заговоре, просто спокойно и аргументированно излагали факты: наш эликсир прошёл все проверки, его эффективность подтверждена, а внезапная инспекция с предсказуемым результатом выглядит крайне сомнительно. Мы делали акцент на том, что маленький, но честный род оклеветали.

И народная поддержка не заставила себя ждать. Отзывы реальных покупателей, тех, кому «Бодрец» действительно помог, посыпались как из рога изобилия.

Люди писали о том, как эликсир выручил их во время сессии, ночной смены или просто помог пережить тяжёлый день без последствий. Посты собирали сотни реакций. Общественное мнение начало крениться в нашу пользу. Это, конечно, не снимало запрета, но создавало мощный фон, на котором любое решение суда выглядело бы особенно пристрастным, если бы было против нас.

Именно в разгар этой информационной войны на связь со мной вышли Ефим и Василий — те двое, что пытались устроить скандал в аптеке.

Сообщение, которое пришло от них, было коротким и информативным: «Караев беспокоится. Узнал про ваши полуфабрикаты. Собирается скупить их оптом. Надеется добить окончательно».

Я прочитал это сообщение, сидя за своим ноутбуком, и не смог сдержать улыбки.

Как я и рассчитывал, враг приготовился нанести очередной удар. И я готов к этому удару.

— Ну что ж, у меня уже есть идея… — сказал я сам себе.