Маленькая хозяйка замёрзших фьордов

Глава 11

Опочивальня — это, конечно, громко сказано. Помещение для опытов, склад всевозможных алхимических реактивов, лаборатория, в конце концов. Но никак не опочивальня. Кровать оказалась грубо сколоченной кушеткой без изголовья. В её центре гордо возлежал череп. Плохо очищенный от остатков мяса и кожи, к слову.

Спать здесь было совершенно невозможно. И Габриэль это знал. Но специально привёл меня сюда, чтобы позлить или поиздеваться.

Ха. Он не на ту напал.

Для жителя трущоб эта дыра показалась бы хоромами. А я умела видеть во всём хоть что-то хорошее. Даже в людях. Даже в таких, как он.

— Юль. Охранять. — Я показала пальцем на пол рядом с кроватью и улыбнулась Габу. — Спасибо. Дальше я сама.

— Ты остаёшься?

Казалось, он ни на толику не удивился. Прошёл к ближайшему столу, одному из трёх, и с уверенным и отчего-то довольным видом облокотился на него спиной.

— Я для этого и пришла. Кстати. — Я повернулась. — А где будешь спать ты?

— Я-то? — Он хмыкнул. — Здесь.

— Здесь это на полу, или на столе?

— Здесь — это значит здесь.

Он оторвал задницу от стола и подошёл ко мне. Потом медленно склонился, не отрывая от меня взгляда, и взял в руки череп. Освободил кровать, значит.

Мне не понравилась эта уверенность. Я была готова к совместному сну при условии наличия кровати. Но это недоразумение ничем больше, кроме как уродливой табуреткой, назвать было нельзя. Даже для одного места было мало, а для двоих, да ещё и…

— Что ты делаешь?! — возмутилась я, наблюдая, как он стягивает через голову колчан со стрелами, потом расстёгивает куртку и расшнуровывает сапоги. — Т-ты! — В запале я случайно ткнула пальцем ему в лоб. — Какого чёрта ты творишь?

— Раздеваюсь. Или ты привыкла спать в верхней одежде? — Габриэль уже остался в одном исподнём — длинной сорочке едва прикрывающей срам. — В общем, маркиза, ты как хочешь, а я спать. Устал, как лошадь. Из-за тебя между прочим. Так что будь благодарной девочкой и тоже ложись. И не бойся. Меня такая мелочь, — он стрельнул глазами на мою грудь и улыбнулся. — Не интересует.

Ах ты.

От возмущения заалели щёки и я быстро поджала губы, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Ругаться сейчас было нельзя — ещё выставит наружу, на потеху всему своему разбойничьему клану.

Я подняла голову, закрыла глаза, сосчитала до десяти и обратно, а потом тоже начала раздеваться. Нет, ну он и в самом деле хам. Мне теперь совесть не позволит лечь в накидке и обуви. Когда с разоблачением было покончено, я натянула свою нижнюю рубашку на колени и переступила с ноги на ногу.

Лезть к нему под одеяло не хотелось.

Но даже подушка в этой комнате была одна. Прежде чем лечь, я убедилась, что кроме этой кровати ничего похожего на ложе не было.

Преданно следящий за моими метаниями Юль ткнулся носом мне в бедро и я сдалась.

— Прошу извинить.

Я шмыгнула в постель и попыталась притвориться хворостиной. Но не тут-то и было. Габриэль абсолютно бессовестным образом сгрёб меня в охапку и прижал спиной к себе. Да, от этого стало гораздо теплее.

Но вместе с тем во мне проснулась и стыдливость.

— Спи, — хриплым голосом приказал он и засопел мне в шею.

Горячее дыхание и крепкие объятия не располагали ко сну. Но, кажется, это беспокоило только меня, ведь уже через минуту дыхание Габриэля выровнялось, хват рук ослаб и я смогла дышать свободнее. Юль преданно сидел у кровати, вынюхивая чем бы поживиться, но из-за усталости и недоедания я решила отложить вопрос его кормёжки и воспитания на завтра.

Тесное соседство с мужчиной не мешало… да ладно, кого я обманываю… Мешало. Очень мешало. Габ был красив, хорошо сложен, и это, позволю заметить, я усвоила отнюдь не из-за наших с ним приключений. Он пах мужчиной и чистотой, что в условиях вечного мороза и отсутствия традиционных средств для омовения, было исключительно странно.

В противовес мне.

Я взяла двумя пальцами локон волос и понюхала. Потом оттянула рубашку и сморщилась от идущего от подмышек аромата пота. Да, конечно, можно всё свалить на то, что я трущобная, а там отродясь не обращали внимания на запахи грязного тела, но отчего-то у меня не получалось смириться.

Гадостное ощущение несправедливости подстёгивало и гнало сон.

У меня не получалось заснуть даже после всего того, что я умудрилась пережить!

— Мальчики, — шёпотом позвала я. Фамильяры обследовали замок уже несколько часов, но с докладом пока не возвращались. Повезло ещё, что мы могли друг друга чувствовать на расстоянии, а то я бы всерьёз забеспокоилась их долгим отсутствием. — Ма…

— Ммм. — Габ заёрзал и уткнулся носом мне в шею, чуть ниже головы. — Спи, мелкая. Завтра много работы.

Уснёшь тут, как же.

Я закатила глаза и попыталась подняться. Скелеты не отвечали на зов, а с улицы шёл царапающий звук косы по камню. Но камни скрывал лёд, а значит, этот ночной гость был ужасающе сильным, раз умудрялся вонзать лезвие на такую глубину. Я прямо представила глубокие борозды на столетних глыбах и поёжилась.

— Я же сказал спать.

Габриэль точно проснулся. Глубокое дыхание сменилось прерывистым и руки снова сжали в кольцо.

— Здесь тесно, — нашлась я.

Я прикрыла глаза, моля, чтобы он больше не двигался, ведь каждое движение грозило сломом кровати. Она явно не была рассчитана на двух человек. Я удивлюсь, если на ней вообще когда-либо спали.

— Зато тепло. — Габриэль перевернулся на спину и подтянул меня к себе, устроив голову на сгибе его большой, натренированной руки. — Знаешь. — Его затуманенный взгляд остановился на закопчённом потолке. — Я уже давно вот так ни с кем не спал.

— Сочувствую.

Я задержала дыхание и зажмурилась, чтобы не видеть очертаний его подбородка. Такая близость, впервые за долгое время, меня очень смущала.

— А ты?

— Что я?

— Ты уже… Ладно. — Он оборвал сам себя и отодвинул от меня голову. — Это не так уж и важно.

Хочет узнать, была ли я с мужчиной? Ну… в наше время это нормально. Многие девушки-аристократки, не достигнув совершеннолетия, отдавались в семьи мужей на воспитание. Меня сия участь обошла из-за смерти матери и последующего побега из храма. Не сбеги я и не получи силу некроманта, то уже на следующий же день после снятия траура, святой отец выдал бы меня за одного из паладинов. Даже кандидат уже был подобран так, чтобы максимально соответствовать политической жадности храма.

Юноша хоть и не был физически страшен, но та алчность, с какой он смотрел на юную меня, пугала. А мама всегда говорила, что мужчина должен уметь держать свою похоть в узде, иначе беды с таким не миновать.

Я вздохнула, чувствуя, как успокаивается сердце.

Я больше не там. И святой отец не сможет меня найти. Надо жить и жить хорошо, ведь это единственное, чего хотела для меня мама.

— На протяжении шести лет я ежедневно боролась за жизнь и право самостоятельно ей распоряжаться. Как ты думаешь, в таких условиях у меня было время на плотские утехи?

Он замер. Даже грудная клетка перестала подниматься в такт дыханию.

— Спи, маркиза. — В голосе Габриэля я уловила удовлетворённость. — Здесь за твою выживаемость отвечать буду я.

— Почему? — Я повернула голову, рассматривая его профиль. — Почему ты взял на себя эту работу? Ведь ты же видел, на что я способна.

— Видел. — Он тоже повернулся и его карие глаза сверкнули. — Но большая сила подразумевает такую же большую ответственность. Ты не можешь направо и налево воскрешать трупы монстров. Если желаешь стать маркизой, настоящей маркизой, то должна уяснить, что безопасность живущего в этих краях народа — твоя первостепенная задача. Управлять нежитью с помощью своей крови — это не то, что должен делать некромант.

— Откуда ты… — Я привстала, чтобы как следует его разглядеть. — В этих землях некромантов не было сто лет. Откуда ты знаешь, как именно мы управляемся с рабами?

— Рабами, да… Преданность нежити зависит от уровня её развития при жизни, ведь так?

— Ну да. — Я не понимала, к чему он клонит.

— Тогда, что ты будешь делать с высокоразвитой нежитью?

— Человеком?

— Ну, положим. — Габриэль вдруг вскинул свободную руку и дотронулся пальцами до моего лица. — Мёртвый человек, что при жизни имел образование, его ты тоже назовёшь рабом?

— Наверное?

— А если у него сохранились чувства? — Габ убрал с моих глаз рассыпавшиеся волосы. — Разве он не имеет право на достойное существование, пусть и после смерти?

— Не знаю. — Я вздохнула. — Возможно. Но я никогда не поднимала таких. В основном крыс, мелких животных. Был один труп работорговца, но он и при жизни был тупоголовым со слишком мелкими чувствами, так что не думаю, что хотела бы видеть в нём кого-то большего, чем раба, которыми он при жизни помыкал.

— А те скелеты?

— Фамильяры.

— Фами… — Габриэль резко поднялся, отчего-то моя голова ударилась о подушку. — Хочешь сказать, что смогла полностью сохранить им разум?

— Они не люди. — Я отвернулась. — Фель — бывший фей, что баловался торговлей фейской пыльцой. А ты знаешь, что она имеет эффект наркотика для других рас. Поэтому я дала ему шанс искупить своё прошлое работой на меня. Он конечно та ещё заноза, но не заслужил быть рабом без права голоса.

— А остальные?

— Кулда потерял всю семью после набега орочьих воинов. Его самого забрали в рабство и продали. Я случайно наткнулась на него во время объезда территорий с… со Святой Ахарбы. Кулда не смог себя убить, но и жить так больше не хотел. Вот мне и пришлось…

— Ты что же… — Габ закашлялся. — Живого призвала?

— Нет. — Я отвернулась, не желая вдаваться в подробности. Но Габриэля это не волновало. Он терпеливо ждал ответа и я сдалась. — Кулда умер, прежде чем я призвала его.

— А какой он был расы? Тоже фей? — Габриэль показал пальцами размер моего фамильяра и я хмыкнула.

— Нет. Он тоже был из орков, только из клана кочевников.

— Но как тогда?..

— А это уже я не могу рассказать. Секрет. — Я прижала палец к губам и рассмеялась. — Третий Дрыг.

— Тоже кто-то из высших рас?

— Нет. — Я нахмурилась. — Дрыг был ребёнком. Должен был… им стать.

— Ты… — Габриэль нахмурился и по его лицу скользнула тень омерзения. — Ты использовала…

— Нет. Дрыг он… должен был… стать моим братом. Но не смог родиться из-за преждевременной смерти мамы.

— Ты воскресила нерождённого? — Габриэль отодвинулся, смотря на меня с отвращением.

— Мне было тринадцать лет, — глухо ответила я. — Я только что потеряла мать и брата.

— Кто тебя этому научил?!

— Никто.

— Не ври. — Голос Габа был груб. Он уже презирал меня, а мне хотелось оправдаться.

— В этот момент у меня проснулась сила некроманта. Я ничего не смогла поделать. Я не хотела. — У меня задрожали губы. — Если бы я могла, если бы сумела… то подарила бы ему покой. Но не могу. У меня нет таких знаний, а все книги по некромантии давно уничтожены по приказу императрицы.

— Ты сказала, что он не был рождён. — Казалось, Габриэль начал успокаиваться. — Он стал нежитью в утробе? Но почему только кости? Где… его плоть?

Я отвернулась, кусая губы.

— Соль?

— Я-я ничего не знала о некромантии. Я просто хотела его похоронить. Как полагается.

— Господи. — Габриэль лёг и закрыл глаза ладонью. — Т-ты… Тебе было сложно. Прости.

— Нет. Ничего. — Я слабо улыбнулась, глотая слёзы. — Дрыг милый. Немного бестолковый, но он учится.

— Он учится. Он… учится? — Габриэль отнял руку и посмотрела меня с изумлением. — У него есть личность?

— Есть. У всех троих есть личность. Но Дрыг особенный. Он почти… человек. Поэтому я стараюсь его… баловать. — Я вспомнила обещание данное Дрыгу о полёте на голубе и поморщилась. — Габ, а здесь есть голуби?

— Голуби? Нет, кажется нет.

— Жаль.

— А зачем тебе голубь?

— Я обещала покатать на нём Дрыга. — Я улыбнулась и легла боком, чтобы больше не видеть глаз Габриэля и той смеси сочувствия, ужаса и брезгливости, что была в них. — Спокойной ночи.