Маленькая хозяйка замёрзших фьордов

Глава 27

Габриэль вернулся через десять минут после Чивасы, но как-то сразу понял, что подруга как минимум заходила.

— Ты же не сказала ничего неподходящего? — на всякий случай уточнил он, протягивая… мешок.

Я двумя пальцами взялась за грубую ткань и чихнула. Удивительное дело, это и в самом деле был пыльный мешок. Серый, с двумя выпуклостями по краям и тесёмками. Они, видимо, и сыграли решающую роль.

— Это?..

— Селеста частенько работала в лаборатории, так что платья быстро приходили в негодность. Деду надоело выписывать портних, вот он и создал эти штаны. — Габ указал на мешок. — Селеста работала в этом. Они зачарованы, так что ни порвать, ни запачкать не сможешь.

— А пыль?

— Видимо, мой дед не думал, что при каждодневной носке их вообще возможно запылить. Надевай давай. Доуль уже достаточно ждал.

Когда я влезла в это чудо, оказалось, что штаны умеют не только не пачкаться, но ещё и подстраиваться под хозяина. Ткань медленно поползла к моим бёдрам, края штанин подтянулись вверх так, чтобы прикрывать щиколотки. Боковые выпуклости оказались вместительными карманами, в которых я нашла остатки недожёванной конфеты. Сладость когда-то была длинной и по-видимому гибкой, на краешке даже остался след зубов.

Габриэль немедленно забрал у меня окаменелое лакомство и швырнул за спину, будто ничего и не было.

Я только брови вскинула на сие действо, но решила промолчать. Возможно, Селеста отправилась к праотцам именно в этих штанах, иначе, кто бы в своём уме оставил еду в карманах?

— Всё? — Я покрутилась перед маркизом, раскинув руки. — Теперь мы можем идти?

— Можем, — после секундной заминки ответил он.

Из комнаты выходили в обратном порядке: сначала Габ, потом я. Мальчики предусмотрительно сидели под рубашкой. И даже Кулда, до недавнего времени вправлявший себе искалеченные кисти, уже довольно бодро возился, перелезая с моего затылка на макушку.

Я успела заметить, что фамильяры весьма неравнодушно смотрели на маркиза. Дрыг, при каждой нашей встрече, примеривался к его колчану с арбалетными болтами, а Фель смотрел на густые и блестящие волосы маркиза с изрядной долей зависти. Иногда, пока Габ этого не видел, несносный скелет садился на арбалет и прикладывал кончики чужих волос к голой черепушке. Видимо, пока он был жив, то очень гордился своей шевелюрой. В посмертии же, ни о каких волосах речь вообще не могла идти.

Жизнь в трущобах не изобиловала чистотой. Там и завидовать некому было, так как чаще всего люди мылись раз в жизни. Исключение составляли наиболее богатые жители нашего района. Им позволялось тратить воду на омовение раз в неделю. Потому Фель и страдал. Ведь в замке, где время для людей застыло — было много того, что маленький скелет не мог пропустить.

До морозильника добрались без происшествий.

Разве что, несколько теней хиёлт преследовали нас по стенам, но напасть так и не решились. Видимо, было что-то такое в этом Одане, что до смерти пугало противных русалок.

Габ ненадолго замер перед дверью в комнату и несколько раз переспросил:

— Ты точно уверена, что всё получится? Это не ложная надежда?

Дословно: я правда могу тебе доверять?

Я закатила глаза, но устало подтвердила:

— Да. Всё будет хорошо. Я обещаю, Габ.

Дверь открывала я. Почему-то нутром понимала, что это будет правильно. Так и оказалось. Проклятые жители замёрзших земель, все как один, перевели острые взгляды на меня. Среди всех выделялся ненавидящий и насмешливый взгляд Чивасы.

— А вот и наша мар-ки-за, — пропела она слащаво певучим голосом.

Мужчины, все за исключением гнома Белуна, понимающе хмыкнули и похабно улыбнулись.

Эта чёртова женщина. Наверняка передала наш разговор всем присутствующим, так ещё и приукрасила. Ведь того, что я ей сказала, было мало для подобного нахальства.

Скрипнув зубами, я решила не устраивать истерику и разборки. Обещание вылечить Доуля было превыше моей гордости.

Я дёрнула бровью, хмыкнула и пошла к Чивасе. Гадина вздрогнула. Помнила ещё, как получила за брошенный нож, и всё же решилась на сплетни.

— У тебя было много времени, — шепнула я проходя мимо застывшей соперницы. — Но за эти годы ты так и не смогла получить желаемое. Не правда ли, Чи-ва-са?..

Чтобы оставить неизгладимое впечатление на эту курицу, одних слов маловато, поняла я. И также незаметно, находясь за её спиной, упёрлась пальцем между её лопаток. Кожа Чивасы была холодной, почти такой же, как лёд. А ещё, она была твёрдой. Под давлением моего пальца она лишь слегка прогнулась внутрь. Я пустила импульс магии смерти и тут же его развеяла.

Демонстрация способностей всегда срабатывала. Так случилось и на этот раз.

Чиваса вытянулась струной и даже руки вдоль тела напрягла. Потом громко сглотнула и проводила меня косящим взглядом.

— Не советую со мной воевать, — сказала я громко. — Ведь в вашем положении любой союзник на вес золота, господа.

Приблизившись к спящему великану, я осталютовала умостившемуся на выступающей из стены льдине Одану и присела.

Доуль выглядел плохо. Нет, конечно, я не рассчитывала на приличный вид, но состояние его тело резко ухудшилось. Грудь вспухла, и сквозь порванные мышцы с кожей выступили пучки тянущейся к свету плесени. Я закрыла свой нос барьером светлой магии и приноровившись, воткнула пальцы в рану.

Магическая плесень — всего лишь гриб, но в отличие от обычной, он имеет коллективный разум, собирая с корней разбросанной по жертве грибницы, информацию о теле носителя.

Как только я вонзила пальцы, с бегающей по их кончикам магией, в грудь Доуля, тело великана дёрнулось. Гриб не хотел умирать. Сначала в воздух поднялись тучи выброшенных спор, потом, когда чёрное облако слегка рассеялось, я приложила все силы и с трудом добравшись до едва бьющегося сердца, приложила к нему ладонь.

За время, прошедшее с заражения, все кости Доуля почти превратились в труху. Рёбра прогнулись под моим весом, треснули и рассыпались порошком.

— Ненормальная!!!

За мой спиной послышались торопливые шаги, но буквально тут же стихли.

— Успокойся, Чи.

Скосив глаза, я увидела, что Габриэль перехватил подругу и теперь оттаскивал её от импровизированного и организованного людьми круга. Да уж, я бы сама никогда не поверила, что сие действо способно вернуть человека к жизни. Но без представления, жадный бог Артус никогда не одарит благословением. Этот, поражённый бездельем и пресыщенностью, бог любит развлекать себя пытками. А без жадности невозможно вытащить из меня достаточное количество магии жизни.

Конечно, будь здесь храм, посвящённый ему одному, дело ограничилось бы жертвоприношением, но на стылых землях, где все скульптуры богов давно разрушены, ничего нельзя сделать.

— Соля, это… обязательно? — Голос Габа звучал неуверенно. Вероятно, прямо сейчас он боролся с самим собой.

Ему хотелось верить мне, но сделать это было практически невозможно. И всё же, он спрашивал, а не критиковал.

— Позже.

Я замерла, чувствуя, как под кожу пытаются проникнуть нити грибницы и скривилась от отвращения. Эта магическая дрянь была с разумом, но боролась только за возможность существовать и размножаться. Тот, кто отравил мясо, должен был знать, что от грибов нельзя избавиться.

Только…

Перед глазами появилась улыбающаяся мама.

Она никогда не боялась испачкаться, отравиться или погибнуть. Говорила, что сделает всё, что в её силах ради другой жизни. Святой отец пользовался этим. Мог ли он отправить подарок жителям приграничных земель?..

Но зачем?

Доуля выгнуло. Рот великана приоткрылся и из него полезли усики грибницы. Меня чуть не стошнило. Порыв сжечь всё к чертям и сбежать я успешно подавила, но когда один его глаз открылся, и вместо нормального человеческого белка я увидела чёрное мохнатое дно…

Сказать Габу, что спасать уже нечего?

Как?!

Гриб захватил мозг, там ничего человеческого…

Погодите-ка.

— Эй, Габ! — рявкнула я. — Ты помнишь, ЧТО я говорила недавно?!

— О чём именно? — Он не подошёл ближе, но встал строго за мной, по-прежнему находясь в кругу.

— О дыхании.

После некоторой заминки, маркиз ответил:

— Да.

— Что-то подобное сейчас есть?

— Соля…

— ЕСТЬ, я спрашиваю?!

— Есть.

— Мне это нужно.

— Но…

— Мне. Это. Нужно.

— Понял.

Послышалось шуршание, потом шаги и за моей спиной вырос силуэт. Габ положил ладони мне на плечи, и я почувствовала, как дрожат его руки. Мне стало жалко несчастного проклятого маркиза, чья жизнь крутилась вокруг нескольких человек. Каждый из которых был для него на вес золота. А может, и на вес его души. Но на жалость не было времени. Я тряхнула головой, прогоняя картинку со съеденным глазом и вскинула голову.

— Ты должен сделать всё, как я скажу, понял?

— Понял.

— Габриэль… — Я пожевала губу и вздохнула. — Даже если станет страшно или противно, всё равно не отступай, понял? Это единственный шанс спасти твоего друга. Единственный. И если он провалится, то я…

— Я понял.

— Хорошо, — с облегчением ответила я, прикрывая глаза. — Мальчики. — Фамильяры суетливо пискнули, застучали костями и побежали по моим рукам. — Кулда, на тебе круг. Феля, ты должен следить за тем, чтобы Дрыг ни во что не вляпался. Следи за ним, понял? — строго спросила я, зная, что несносный фей больше всего ненавидел нянчиться с Дрыгом.

Конечно, мне бы не хотелось использовать свою кровь, ведь это лишняя возможность для плесени проникнуть внутрь меня. Но и вариантов больше не было. Из-за отсутствия магических камней, сделать круг наподобие того, что я делала у Стены невозможно. Конечно, в замке полным-полно сокровищ, и при небольшом усилии, я бы смогла найти их все, но время… Чёртово время утекало сквозь пальцы, не оставляя великану и крохотного шанса.

Прикусив пальцами вену, я протянула свободную руку Кулде, позволяя макать косточки в кровь. Кулда единственный, кто знал как делать круг, ведь за помощью я всегда обращалась только к нему.

Погрузившись в подобие транса, чтобы не обращать внимание на боль и толчками выплескивающуюся на лёд кровь, я продолжала поглаживать сердце Доуля, отвлекая плесень от ритуала.

Кулда справился за несколько минут. Вымазался с макушки до пят, но довольно щёлкнул пальцами, показывая результат упорного труда. Круг получился на славу. Большой, объёмный и исключительно ровный, чего сложнее всего было добиться на этом полу.

— Габриэль, — тихо позвала я.

— Да?

— Слепок жизни Доуля… Когда он был сделан?

— …

— Габриэль.

— Сто двадцать лет назад.

— До вашего знакомства?

— Нет. Не совсем. — Маркиз замялся. — В то время я был ребёнком, а Доуль служил капитаном охраны этого замка.

— Чёрт.

— Всё так плохо?

— Габ. Плесень сожрала его мозг, там больше нет памяти, понимаешь?

— Хочешь сказать, что он забудет все прожитые со мной годы? — хрипло спросил он, сжимая моё плечо.

— Мне жаль.

— Он сможет выжить под проклятьем?

— Нет. Я буквально создам ему новое тело. Чистый сосуд будет свободен от оков русалочьей магии.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы смириться с потерей друга. Да, конечно, Доуль выживет, но он станет тем человеком, что жил на плодородной и богатой людьми земле. Нам придётся отправить Доуля за Стену, чтобы дать ему шанс на новую жизнь. Империя разрушена, так что единственный вариант — это соседнее королевство за горами. И хуже всего — Габ не сможет с ним попрощаться.

Когда решение было принято, маркиз отпустил моё плечо и сел рядом. Взялся за кончики пальцев друга и молча заплакал.

Я старалась не смотреть. Не хотела мешать его скорби. Когда время подошло, Габриэль встал и щёлкнул пальцами. Перед моим лицом вспыхнул свет, в центре которого материализовался белый с переливами шарик. Он был похож на чистый прессованный перламутр, но на деле же, в сердцевине этого шарика хранилась часть души капитана Доуля. Часть его жизни и памяти, которой не коснулись проклятье и столетнее выживание.

Я кивнула.

Габ качнулся, будто борясь с собственным решением, и сделал шаг назад. А потом развернулся и ушёл. Я не видела — далеко ли, но так было даже лучше.

Кулда аккуратно взял хранилище души, с благоговением смотря на переливы камня. Наверняка, ему тоже хотелось иметь такой, чтобы в случае чего ни о чём не жалеть. Но… среди орков, тем более равнинных, никогда не рождались маги. Кочевники всегда отличались от прочего орочьего племени. Наверное, будь среди них хотя бы один, то Кулда бы не потерял навсегда всю семью.

Ну ладно. Чем предаваться унынию, лучше сделать для маркиза и его друга всё, что возможно.

Я выдернула руку из груди великана и стряхнув с неё плесень с ошмётками костей, начала петь. Призыв Артуса всегда был тем последним шансом, что я использовала ради спасения. Непомерно высокая плата отталкивала и мою мать. Хотя, Артус никогда и не обращал на неё свой божественный лик, считая лишь пешкой храма.

Пламя жизни разгоралось медленно.

Я стиснула зубы и продолжила призыв, одновременно черпая в себе спасительную эфирную жижу.

Кх. Тело прострелила боль. Изо рта хлынула кровь, но я упрямо выговаривала слово за словом, превращая текст в песню, которую сочиняла на ходу.

Жадность.

Алчность.

Желание иметь то, что тебе не принадлежит.

Разрушение того, что мешает ради крохотной цели.

В этом был смысл существования бога.

Ты долго.

Голос в голове едва не лишил меня сознания. Артус давил своим существом просто ради забавы, прекрасно зная, что любое касание чистой божественности чревато даже для меня. Нет. Наоборот. Сейчас он испытывал порог моей выносливости.

— Приветствую Артуса, бога знаний и врачебного искусства, — выдавила я, едва стоя на ногах.

Всё правильно. Алчный и жадный до чужой боли Артус на заре своего существование был тем, кто дарил людям знания и помощь. Но за тысячелетия, что сменялись одно за другим, истинная цель его жизни была позабыта и разрушена до основания. Вместо знаний он дарил забытье, а вместо помощи — мучение.

Дитя. Ты почти умерла.

Да. Из носа хлынула кровь, в висках натянулись вены, которые готовы были лопнуть в любой момент, но я не сдавалась.

— Я принесла вам радость, мой господин?

… Да. Это было… необычно. Магическая плесень… Возможно ли использовать подобное существо на равнинах богов?

— Боюсь, что… нет. Её путь начался среди смертных, здесь и должен закончиться, мой господин.

И то верно. Что ж, ты смогла скрасить несколько минут моей жизни. Чего ты хочешь?

Вот оно.

— Я прошу вас заблокировать магию смерти в моём теле.

Невозможно. Владыка ясно дал понять, что ценит своё дитя. Мне бы не хотелось тратить время на споры.

— Тогда… Могли бы вы одарить меня знанием, мой господин?

Артус замолчал. А моё время, меж тем, исчезало с невероятной скоростью. Святые священны для людей, но для богов мы всего лишь забавные игрушки, которые часто ломаются. Поэтому срок жизни каждого Святого был обратно пропорционален заинтересованности в нём богов. Чем чаще боги играли со своей игрушкой, тем быстрее умирал их апостол. Мне же… досталось благословение многих. Так что я старалась дорожить каждой отпущенной мне секундой.

Я согласен, дитя. Но у меня есть условие.

— С-слушаю.

В этом замке хранится дитя моего брата. Найди его и приведи на равнины.

Дитя? Ещё один апостол? Но как? Нет, когда?

— М-мой г-господин… — я упала на колени и накренилась набок, понимая, что исчерпала всё. — Д-дитя… Это человек?

Нет.

— Х-хор… хррр.

Меня вывернуло кровью и какими-то ошмётками.

Тело сломалось.

Опять.

— СОЛЯ!!!

— Я… согласна.

За миг до того, как остановилось сердце, я впитала ЗНАНИЕ. Создание чистого сосуда для человеческой души — то, чем могут обладать только боги, но за возможность вернуть какое-то дитя, Артус поступился правилами и раскрыл мне запрет.