Маленькая хозяйка замёрзших фьордов

Глава 3

— Ай-яй-яй!!! Ловите, дяденька-а-а!!!

Визг и смех бросившихся врассыпную зевак не смог заглушить мой отчаянный вопль. Я, конечно, гибкая и весьма натренированная особа, но приземляться без увечий так и не научилась. Где-то недалеко послышался сдавленный ох, потом быстрая, скороговоркой, молитва и умело вставленное в неё проклятие.

Ха.

Кто бы мог подумать, что люди, не обладающие магией, научатся так искусно издеваться над храмовниками. Они, к слову, стояли недалеко от места падения, но вмешиваться в спасательную операцию имперцев не стали. То ли не хотели выставлять себя ещё большими идиотами, то ли боялись получить откат от полученного мной заклинания. Ведь искры огненной магии до сих опаляли жалкие остатки платья, открывая всему честному и не очень народу моё не слишком свежее бельё.

Шлёп.

Рука, занесённая ради спасения девичьей чести, хлёстко, наотмашь ударила спасителя. Голова имперца дёрнулась раз, два и… осталась свёрнутой набок. Судя по количеству пота на его висках — повернуть её он сможет лишь сломав.

— Ой. — Я спрыгнула с парализованных рук и сбила последние искры на платье. — Простите. Я не нарочно. Если хотите, могу попытаться исправить.

— Н-не надо… — шёпотом взмолился он, смаргивая набежавшие слёзы. — Л-лучше ид-ди в кар-рету… пож-жалуйста.

Я склонила голову набок, потом обошла травмированного по кругу и кивнула:

— Да вы не переживайте. У вас всего-то четвёртый позвонок пострадал, если как следует надавить, а потом вывернуть…

— Не надо-о-о!!! — испуганно заорал имперец, пятясь от меня в сторону дружков. — Заб-берите её к-кто-нибудь. Т-только б-без рук. Она оп-пасна.

Несколько рыцарей недоверчиво переглянулись, расставили в стороны руки и пошли на меня.

— Да вы чего, дяденьки? — изумилась я. — Правда верите его словам? Он ведь сам вызвался меня ловить. Он мне, между прочим, жизнь спас. А долги трущобные отдают всегда. Да я его даже после смерти ценить буду! Эй! Вы чего, а?! — Я попыталась отбиться от выпущенных с трёх сторон цепей, но не смогла. — Эй! Да кто вас учил так с женщинами обращаться?!

— Ты чудовище безрогое, а не женщина, — ответили беззлобно из толпы.

Вот те раз. А если бы была рогатой, то сразу не чудовище?

— Хамло ходячее! — обиженно засопела я. — Да чтоб я тебе ещё раз скотину поднимала. Сам будешь свой камень пахать, Безносый!

Упомянутый трущобный был моим постоянным клиентом, ибо держал лавку овощей, на которые без слёз и взглянуть нельзя было. Но даже такие овощи были в этом месте на вес золота, а земля, на которой они росли, пребывала в ещё худшем состоянии. Так что и вспахивать её могла разве что нежить да… нежить.

Народ захохотал.

Конечно все понимали, что данная тема была весьма болезненной, но плакать и стенать местные давно разучились, и предпочитали на все удары судьбы отвечать усмешкой или хорошей шуткой.

Жалко мне их было.

Я-то ещё помнила людей из-за стены, а вот они — знать не знали о том, какой разврат царил в империи. И то, что храм уже давно перестал быть прибежищем для страждущих, и то что правда была только у тех, кто мог за неё заплатить…

Они верили, что я вернусь. Я видела это по их глазам и жестам поддержки. Они действительно верили, что эти солдафоны из двух разных фракций не причинят мне вреда только потому, что меня искала императрица.

Долгие проводы никогда не почитались в этих местах. Как только стало ясно, что меня действительно поймали и больше никакого представления не предвидится, народ стал расходиться. Зазвучали обычные для бедных кварталов крики малышни и междусобойная грызня. Где-то закудахтали чудом сбежавшие и выжившие куры.

Возможно, прямо сейчас их пытались поймать и приготовить.

Я пожала плечами, устраиваясь поудобнее в коконе из цепей и подмигнула злым храмовникам.

— Передайте святому отцу, чтобы усерднее молился! — крикнула я, пока меня тащили за ворота под жгучими и полными ненависти взглядами святых стражей. — Светлый бог наверняка оглох, но когда-то же должен будет услышать своего самого верного раба!

— Помолчи, дурная, — посоветовал имперец, выталкивая меня на пустырь перед стенами. — Негоже наживать себе врагов в таком юном возрасте.

— Да чтоб вы знали, дяденька… — Я пнула ногой первый подвернувшийся камешек и огляделась. — Этот враг заимелся в самый момент моего зачатия. Не смог стерпеть чужой любви.

— Будет тебе порочить святого отца. Лучше прикуси язык.

— Да как пожелаете.

Я поджала губы и поплелась вперёд, туда, где сияла позолоченными боками чудесная в своей извращённости, карета. Такого количество алмазов я не видела даже в книгах о рудниках.

Не умела императрица жить вне роскоши. Даже за преступницей послала один из лучших дворцовых экипажей.

— Знаете… — Я вскинула голову, чтобы разглядеть нутро салона. — Мне кажется, что без посторонней помощи сюда невозможно забраться.

По какой-то причине, высота колёс была столь большой, что край первой ступеньки начинался у моего лба. Мне искренне хотелось бы посмотреть, как на этого монстра залезает сама императрица.

— Поживее там! — Окрик со стороны козел выглядел, как самый настоящий приказ. То есть в качестве возницы у нас был тоже имперский рыцарь.

Подготовилась старая дрянь как следует. Да что там подготовилась, она наверняка весь путь до самого дворца приказала оцепить, чтобы не дай бог, проклятая некромантка не сбежала.

А вообще…

Если посмотреть на всё это с другой стороны, то Её Величество банально пыталась меня умаслить. И карету свою послала, и отряд из рыцарей подобрала так, чтобы они не слишком ненавидели таких, как я. И ради комфорта мне стоило проверить эту теорию. Не хотелось ехать всю дорогу так. Цепи нещадно жгли оголённые участки кожи, да ещё и натирали сильно.

— Эй, вы там! — Я развернулась к конвоирам и топнула ногой. — Если хотите доехать до дворца без происшествий, то будьте любезны вести себя со мной подобающе.

Один из рыцарей хрюкнул от неожиданности и тут же отпрыгнул от выползшей из земли руки скелета.

— И чего же желает последняя живая некромантка?

Молодой мужчина с серьёзными глазами и острыми скулами выступил вперёд. Его намёк на мою живучесть мне не понравился. Он прозвучал так, будто перед ним сейчас был не человек, а ископаемое.

— Для начала снимите эту дрянь. — Я потрясла цепями. — А потом я бы хотела помыться и переодеться. Нельзя же предстать перед Её Величеством в таком виде.

Рыцарь взмахнул рукой и меня одним движением сдуло внутрь.

И даже с большой натяжкой этот полёт нельзя было назвать планированием. Гадкий маг ветра просто запульнул меня в салон, припечатав лицом так, что в рот попал кусок грязи с чьего-то ботинка.

— А ты бесстрашный! — крикнула я, с трудом усевшись на скамейку, обтянутую дорогим сукном. — Не боишься проклятия некроманта, а? Я ведь могу и обидеться!

— Так было быстрее всего, — равнодушно ответил рыцарь, спланировав на последнюю ступень. — Если перестанешь шуметь, то я так и быть освобожу тебя от цепей. Правда, руки всё равно останутся скованными. Сама понимаешь.

Понимаю.

Ага.

Я зло откинулась на мягкую спинку и уставилась в окно.

Я понимаю, что ещё чуть-чуть и моё желание помочь императрице в обмен на небольшую услугу с её стороны, просто испарится. А всё потому, что эта жирная жадная дрянь была для нашей страны божьей карой, не меньше.

Знамя корпуса имперских стражей развивалось над каретой несмотря на то, что в городе был полный штиль. Солнце висело уже не так высоко, но пекло безжалостно, выжигая на иссохшей земле рваные узоры. Богатейшие районы среднего класса постепенно превращались в руины. Чем дальше мы ехали, тем более безжизненным выглядел город.

Квартал за кварталом по земле метался ветер, гоняя по пустым домам песок и сухую траву.

— Что происходит?! — Я привстала с места, чтобы как следует рассмотреть унылый пейзаж. — Ещё шесть лет назад здесь царила жизнь! — Я повернулась к рыцарю, держа закованные руки подальше от хрупкого стекла.

— На всё воля божья. — Страж напряг мускулы и посмотрел на меня исподлобья. — После смерти Святой Ахарбы страна постепенно стала приходить в упадок. А твой побег из стен монастыря и отказ от прохождения обряда всё усугубил.

— Вот только не надо перекладывать вину на меня! — Я резко села и клацнула зубами, когда карета наехала на камень. — Мою мать убила императрица. Не надо так глаза таращить, всё вы знаете. — Я отвернулась и вновь уставилась в окно. — Смешно смотреть на её попытки договориться и умаслить дочь той, кого она с такой радостью травила…

Я ещё даже говорить не закончила, как моего горла коснулось остриё меча.

Ха.

Вы только посмотрите, какие мы чувствительные. Верный пёс не стерпит порицание хозяина. Даже будь тот трижды чудовищем.

— И что, убьёшь? — с вызовом спросила я.

Страж ещё некоторое время держал меч у моей головы, но в итоге сдался, тяжело выдохнул и убрал оружие в ножны.

— Если прикажет Её Величество — убью. А пока ты можешь наслаждаться тем, что натворила.

— Пфф.

Дорога до дворца заняла почти весь день. И всё, что я видела — это руины прежней жизни. Отчасти я была согласна с рыцарем. Всё это — следствие жестокого убийства и порицания божьей воли императорской семьёй и самим храмом. Ведь Святая считалась не только вестницей, но и дочерью Бога.

Мама была чистейшим и добрейшим человеком из всех, кого мне довелось повстречать. Но даже такая, как она оказалась запятнана заговором. Поэтому у меня не было иллюзий относительно Её Величества и нашей встречи. После снятия проклятия с императорской семьи меня наверняка попытаются убить.

Здание дворца и прилегающая к нему территория занимали большую часть центра столицы. Ещё на подступах к первым воротам стало ясно, что все блага цивилизации, оставшиеся в этом мире, были собраны там, где власть императрицы не имела равных — в её доме.

После досмотра, карета въехала в первые ворота и мы погрузились в грязь. Драгоценная вода, в которой нуждалось население, здесь выливалась за пределы газонов, превращая немощёные ничем дорожки в смесь глины и песка.

— Почему здесь так грязно? — Я прилипла к стеклу щекой и попыталась разглядеть хоть что-то, кроме странных садов и наполненных водой лужаек. — Неужели нельзя перенаправить воду за пределы дворца, чтобы и простые люди могли пить? Это изощрённое издевательство над всеми, кто живёт за пределами этих врат?

— Невозможно, — просто и без объяснений ответил имперец, смотря строго в спинку моей скамейки.

Вероятно, ему эта ситуация тоже не нравилась и смотреть на дело рук хозяина он так просто не мог. Впрочем, это не отменяло того, с каким рвением рыцарь вступался за честь дурной императрицы.

После вторых врат я перестала чему-либо удивляться.

Если первые врата открывали проход в мир безудержной воды, то вторые — в геенну огненную.

Огонь полыхал даже там, где его не могло быть в принципе — он жёг воздух. Сгустки концентрированного пламени с громким треском пожирали пространство вокруг, оставляя для людей лишь тонкую щель, в которую наша карета с трудом поместилась.

И теперь высота колёс меня радовала. Хотя я и не представляла, каким образом лошади передвигали экипаж находясь гораздо ниже его.

— Это проклятие. — Я приоткрыла окно и растёрла между пальцев пепел. — Это точно проклятие. Но не некромантов. Маги огня и воды нацелились на Её Величество?

— Не совсем.

— Вы можете отвечать нормально?! — Я закрыла щеколду и упала на сиденье. — Императрица может искать меня только по одной причине, но она никоим образом не соотносится с тем, что я сейчас вижу. Как давно это здесь? — Я показала на огненные сполохи.

— Шесть лет, пятьдесят дней и сорок три ночи.

— Шесть лет пятьдесят дней и сорок три ночи, — пробормотала я, пытаясь понять. — П-погодите-ка! — Я резко развернулась в сторону окна и распахнула глаза. — Этого не может быть! Это неделя похорон моей мамы! Но я ведь уже встречалась с Её Величеством после этого и никаких проклятий не было!

— Были, просто не такого масштаба, — пояснил рыцарь, силой усаживая меня на сиденье. — В тот раз их успешно спрятали под пологом невидимости.

— Это не она.

— Что не она?

— Это не мама прокляла вас. Она не обладала такими способностями.

— Никто и не говорил обратного. — Имперец просунул руку за спину и чем-то щёлкнул. Из середины спинки скамьи резко выдвинулась толстая витая цепь и воткнулась во второе сиденье прямо под моей рукой. — Держитесь. Сейчас немного потрясёт.

Первый рывок кареты я ещё как-то держалась. Да и цепь была натянута по-человечески. А вот на втором меня швырнуло в потолок, больно приложив головой о перекрёстную металлическую балку. Зубы громко клацнули и под оставшимися от платья лохмотьями испуганно защёлкали костями фамильяры.

Заботиться о целостности собственных костей, когда вокруг творится чертовщина, очень сложно. Особенно, когда при этом у тебя связаны запястья.

Да, конечно, благодаря Кулде освещённые цепи значительно ослабли, но они по-прежнему жгли, заставляя шипеть от боли.

— Ч-что за…

— Я бы не советовал говорить, — равнодушно бросил рыцарь, смотря на меня снизу вверх. — Язык откусишь.

Я захлопнула рот и изо всех сил вцепилась в крышу кареты, отчаянно не желая падать. Благодаря множеству использованных в украшении салона камней, я смогла ухватиться кончиками пальцев за выступы и с ненавистью плюнула на имперца.

Если бы сейчас кто-нибудь вошёл в карету, то увидел бы только взъерошенную девушку, распятую по потолку и шипящую не хуже дворовой кошки. Говорить-то я боялась.

Но моё мнение относительно таких советчиков его не впечатлило. Он медленно стёр с перчатки плевок и наотмашь ударил магией. Ветровой хлыст разорвал губы и часть щеки. От боли я заорала и выплеснула магию. Серебряный туман наполнил карету доверху, не давая имперцу дышать. Усилием воли я оторвала руки от камней и шлёпнулась на сиденье. Недаром люди боялись некромантов. Вязкая магия смерти, дарованная Владыкой, не только воскрешала, но и запросто могла убить.

Второе в моём случае было предпочтительней, но я поспешила развеять туман, чтобы у императрицы не было и шанса навесить на меня дополнительные условия за жизнь её подчинённого.

— Кх…

Рыцарь выглядел откровенно плохо, но мне было плевать. Красное лицо надменного конвоира хранило отпечаток применённой магии — наискось, через всю его левую щеку и глаз, тянулся шрам, который невозможно будет вылечить. Своего рода тоже проклятие, но не смертельное.

— Я же сказала… — Я приложила ладонь к истерзанной щеке и применила магию лечения. — Со мной вам надо вести себя подобающе.