Моя Калифорния

Глава 10. Катастрофа

Между тем, тема брака оказалась такой интересной, что заставила Сьюзен забыть о музыке и танцах. Сосредоточенно постукивая ногтем по тонкому хрусталю, полному золотистых пузырьков, Сьюзен нахмурила белый лоб и ненадолго притихла, а потом обернулась к Марку, огорошив нам всех вопросом.

— Если мы поженимся, ты ведь выполнишь все положенные формальности? Ну, там регистрация в мэрии и всё прочее? Что ещё надо, чтоб брак во всех странах считался настоящим? Ты же знаешь, правда, Марк? Ты же уже однажды женился…

— Женился? — расслабленно раскинувшийся рядом со мной Сэмми, неожиданно оживился, уставившись на Марка. — Оууу, ты был женат, приятель? Прям по-настоящему? И что пошло не так? Где теперь твоя жёнушка?

— Моя жена? Она умерла, — безмятежно сообщил мерзавец, даже не поведя бровью.

Мне показалось — я ослышалась,

— Кья?! — вырвалось на чистом хинди. Как по-английски «Что?!» моментом вылетело из головы.

— Мой бог, какое несчастье! Как это случилось? — в отличие от меня, Бобби выказал намного больше сочувствия.

— Несчастный случай на дороге. Такое случается… — самый бесчувственный мужчина на свете, как ни в чём не бывало, безразлично повел плечами, констатируя мою смерть. — Впрочем, жизнь продолжается, — добавил гад, полоснул по мне чёрным взглядом и обнял Сьюзен за талию.

О, так она продолжается! У него значит продолжается… кипела я, нервно кусая губу. Я тут весь день переживаю, волнуюсь, а у него «жизнь продолжается»!

— Сочувствую, Марк. Действительно ужасная трагедия! — трогательно вздохнул Фернандо и проводил пристальным взглядом мой очередной бокал с шампанским. — Может тебе хватит? Кристи, ты же не пьёшь! Завтра подняться с постели не сможешь…

— Глупости, Ферджи! Поверь мне — это всё сущая ерунда! Ты знаешь, что важно? Ничего ты не знаешь! Я расскажу тебе …

— Всё, я на боковую! Так устала — на ходу засыпаю. Кристи, идём спать! — вдруг провозгласила Сьюзен и уверенно поцеловла Марка прямо в губы, мигом сбив меня с глубокой мысли. — Спокойной ночи, любимый!

Мысль ускользнула и возвращаться не собиралась, как и нечаянно испарившееся хорошее настроение. Как-то сразу заметила, что музыка уже не играет и остатки торта внезапно потеряли большую часть заманчивого очарования, оказавшись просто невзрачными обломками недоеденного бисквита. Вечеринка скисла, как недельное молоко. Однако неожиданно добравшись до сознания, соображение о предстоящей ночи рядом с Ферджи и … Марком, вдруг показалось таким пугающим, что заставило возразить подруге,

— Не поздно же ещё…

В поиске поддержки, я поискала взглядом Сэма, смутно припоминая, что давно не слышала дурацких шуточек приятеля. Так и не найдя его, нечаянно встретилась взглядом с Марком. То, что таилось в задумчиво прищуренных глазах мужа выглядело категоричным приговором и мне совсем не понравилось. Быстро передумав, я улыбнулась подружке: «Ладно, Сью, я с тобой», и бросив присутствующим торопливое «Спокойной ночи», неуверенно поднялась с диванчика.

«Я провожу вас» — предложение Ферджи, как и подставленный локоть пришлись весьма кстати. Как обычно, он оказался самым галантным в компании. За что мне так повезло, в сто первый раз подумала я, переступая порог своей уютной каюты.

— Может, заглянешь ко мне на пару минут? — стискивая ладони на моей талии, выдохнул Ферджи в губы, неохотно прощаясь. Отвага его рук не собиралась останавливаться на полпути, ловко скользнув ниже и уверенной лаской повторяя изгибы моей пятой точки. — У меня в каюте очень тихо и одиноко…

— Не сегодня, капитан. Я очень-очень устала, — невесомо чмокнула его в ответ, полегоньку выталкивая за дверь и поворачивая задвижку.

Впервые за день ощутив себя в безопасности, завалилась на кровать прямо так — в платье, вытянула ноги на узорном покрывале и прикрыла глаза. На смену алкогольному возбуждению пришли сонное безразличие и лёгкая дурнота. Убаюканная однообразием ударов волн о борт кораблика, я уплывала вслед за равномерным гулом в голове, почти не прислушиваясь к болтовне переодевающейся подружки. Из расслабленной полудрёмы вытолкнула просочившаяся фраза подружки,

— Когда вы поженитесь, ты должна переехать в район Беверли Хилз. Там самая престижная недвижимость в городе. Ну, ты понимаешь, я о домах сейчас, а не о квартирах. Думаю, два этажа — это минимум. Хотя бывают и одноэтажные миленькие ранчо, но это совсем не тот уровень. Два этажа, три — четыре спальни и бассейн — самое то для семейного гнёздышка. Да, вполне подойдет и для приёма гостей, и для вечеринок, которые вы будете устраивать после свадьбы.

— Чьей свадьбы? — попыталась вклиниться я в этот бесконечный поток сознания, потерев кончиками пальцев налитые свинцом виски.

— Ну, здравствуйте! Крис, ты где витаешь? На луне? Ну-ка быстро вспоминай, кому сегодня сделали предложение? Подсказка — это не я (к сожалению) и на ней белое платье. Ну же, детка!

— Чёрт! — зажала я рот ладонью, испугавшись вырвавшегося ругательства и обрушившегося на меня осознания. Фернандо и кольцо со сверкающим камнем…

Так это была не шутка! Фернандо сделал мне официальное предложение с кольцом и голубками. О, да — белыми! Значит всё серьёзно. Это соображение почему-то совсем не обрадовало, заставив быстро спустить ноги с кровати. Надо срочно поговорить c Фернандо! Кажется, я ступила, а он всё неправильно понял. Они все неправильно поняли!

Не спорю, Фернандо мне нравился, как и его ухаживания, но свадьба, брак и тому подобное совсем не входили в мои ближайшие планы. Вправду сказать, пока что я вовсе не была уверена, входили ли они в мои планы вообще…

Заправив за уши выбившиеся из растрепавшегося хвоста пряди, я стремительно поправила платье и решительно шагнула к двери.

— Ты куда это? — Сьюзен замерла с бутылочкой термальной воды в одной руке и ватным диском в другой.

— Я ненадолго. Мне надо… — отделалась я невнятным бурчанием и выскочила за дверь, плотно захлопнув её за собой.

На быстрый стук в дверь каюты Фернандо мне ответила лишь тишина, прорезаемая слабо различимым посвистыванием. Так в Индии приманивают змей. Однако какие змеи на яхте? Отбросив эту безумную мысль, я нажала на ручку двери и та послушно поддалась под пальцами. Приоткрывшись без малейшего звука, дверь явила моим глазам причину загадочного свиста — негромко посвистывая, Фернандо дрых поперёк кровати, с наполовину спущенными брюками. Полностью расстёгнутая рубашка позволяла рассмотреть редкую кудрявую поросль на загорелой рельефной груди моего бойфренда. Зрелище было забавным, хотя и не лишённым привлекательности. Потихоньку шагнув к кровати, я осторожно стащила с Фернандо брюки и, прикрыв его одеялом, погасила ночник у изголовья кровати. Разговор откладывается до завтра…

Возвращаться свою каюту, к болтовне Сьюзен, совсем не хотелось. Неслышно ступая, я прокралась мимо своей двери, лишь на секунду притормозив у каюты Сэма, и вновь двинулась вперёд. Несколько шагов вверх по лестнице и я обрадовавалась спустившейся на плечи ночи, как старому другу. Так тихо…

На самом краю кормы, у почти невидимых сейчас ступенек сходен, тихонько опустилась на ещё хранившие дневное тепло доски. Зябко поведя плечами, подняла глаза, разглядывая салюты звёзд, проглядывающие в быстро бегущих по небу тенях. Уже совсем поздно…

Тишину ночи прорезали лишь монотонный шелест разбивающихся о борт волн и едва слышный рокот двигателя. Яхта лениво ползла сквозь ночь, роняя серебристым следом невесомые брызги пенной дорожки. В мерцающей перекличке звёзд я пыталась рассмотреть две свои, выбранные ещё в детстве. Ах, если бы можно было задать им вопросы, теребящие душу беспокойством? Спросить совета… Однако так далеко от родины и звезды казались чужими, отказываясь складываться в знакомый рисунок.

— Не спится…? — Сэм опустился рядом с удивительной для его габаритов бесшумностью. — Чем занимаешься?

— Ничем особенным, — пожала я плечами, возвращая взгляд к небу. Помолчав немного, вздохнула. — Сэмми, а ты веришь, что после смерти наши любимые становятся звёздами?

— Почему нет? — ему понадобилось всего несколько мгновения на раздумье. — Всё возможно. Знаешь, мой папаша-пастор не раз повторял: «Все божьи твари обретают покой на небесах в лоне Отца нашего, рано или поздно».

— Ого! Я и не знала, что твой отец — священник. Должно быть, у тебя было интересное детство?

— О, ничего примечательного, кроме того, что в нашей семье было семеро детей, и в пять лет я наизусть знал священное писание. Как старший сын, со временем, должен был стать приемником отца и возглавить после него приход. Ха, представляешь реакцию папеньки, когда по окончании школы я заявил, что отправляюсь в Дублин, поступать в театральную школу. Да его чуть удар не хватил! Сколько новых слов я узнал в тот день! Поверь мне, ты не слышала и сотой доли за всю жизнь… Впрочем, злости отче хватило всего на несколько месяцев. На семейной сходке клана постановили, что наследником прихода становится мой брат Томас, и с блудного сына Сэмюэля Хардса сняли опалу.

Я улыбнулась,

— В первый раз слышу твоё полное имя.

— Не говори никому, а то мне придётся тебя убить, — заговорщецки прошептал Сэмми и тихо рассмеялся.

— О, можешь быть спокоен, эта тайна умрёт вместе со мной! — рассмеялась в ответ.

— Кстати, о тайнах… — Сэм внезапно посерьёзнел. — Я ведь выполнил наш уговор — моя каюта в твоём распоряжении.

Вспомнив о нелепой сделке, заключённой несколько часов назад, невольно коснулась наливающихся горячим смущением щёк. Зря я попросила Сэма переночевать в кают- компании, составив компанию Бобби. Идея объясниться с Марком наедине, в его каюте, показавшейся было разумной, была провальной изначально. Глупость абсолютная! Даже если бы он и выслушал меня, к чему теперь объяснения? Разбитую чашку не склеишь, как и наш развалившийся брак. Пылкие поцелуи Марка с Сюзен разбили мои планы и остатки иллюзий.

— Уже не нужно, — покачала я головой, подняв глаза на Сэма. — Не надо ничего делать. Напрасно я это затеяла. Дурацкая была идея. Забудь!

— Забыть? Ладушки… — Сэмми повел плечами и, выдержав непривычно длинную паузу, неожиданно проронил. — Кто он тебе?

— Что? — выплывая из дымки усталости, попыталась прочитать в лице приятеля смысл вопроса.

— Этот парень — Оберой, кто он тебе? Только не ври, что никто, всё равно не поверю. Ты весь день дергалась от одного звука его голоса, а он пялился на тебя с видом буйнопомешанного. Да я бы не доверил ему свою собаку, если бы он смотрел на неё так. И эта сделка… Птичка, я же знаю — ты на дух не переносишь выпивку. С того дня прошло сколько? Полтора года? И ни разу, ни разу за это время никто не заставил тебя выпить, ни мольбами, ни угрозами, ни шантажом. И тут здравствуйте — сделка, виски и ради чего? Ради того, чтобы остаться наедине с незнакомым парнем… Думаешь я в это поверю? Кто он тебе, Крис?

Вопрос прозвучал слишком резко, заставив поморщиться и прикрыть глаза.

— Уже никто. Больше никто. У меня нет другого ответа Сэмми. Поверь. То, что было у нас с Марком — было давно, в другой жизни, которую ты не знаешь, а я почти не помню. — Непонятно откуда набежавшие на щёки слезинки, я торопливо смахнула отвернувшись. — Теперь всё это прошлое. Просто прошлое. Больше не имеет значения…

Мои нежданные слёзы выдал предательски дрогнувший голос. Сэм заметил, конечно же, заметил и, заглянув в лицо, коснулся влажной щеки свой ладонью.

— Ну, ну, птичка, что ты? Плакать? Не нужно! Не один парень на свете не стоит этого! Не хочешь рассказывать — не надо. Всё будет хорошо — верь мне!

Большая рука Сэмми накрыла плечи заботливой лаской, крепко обнимая и загораживая от всех невзгод — точно уютным облаком накрывая безопасностью.

— Ты такой хороший, — хлюпнула я носом, прижимаясь к его тёплому плечу. — Спасибо.

— Обращайся в любое время, телефон спасения всё тот же — три шестёрки. — Не видя, я почувствовала задорную улыбку ярких голубых глаз. — Что бы ни случилось, приятель Сэм всегда рядом, — его голос внезапно потерял лёгкость, а на моей щеке отпечаталось осторожное прикосновение губ. — Когда бы не понадобилось, птичка. Ты же знаешь…

Я прикрыла глаза, убаюканная мерным бурчанием мотора и тихим голосом приятеля.

— Помни, я всегда рядом. Если ты только захочешь… — его слова словно потяжелели, с трудом вырываясь горячей волной. — Ты ведь знаешь… знаешь, как дорога мне. И не только как друг. Как я тебя… Ты ведь помнишь? Ведь помнишь, то что случилось тогда, на Рождество? Для меня всё это было всерьёз. Понимаешь?

— Сэм не надо… — дёрнулась я, едва увернувшись от его напористых губ.

Одновременно с моим движением, что-то сзади внезапно загремело и покатилось. Подпрыгнув от неожиданности, я вскинула руки к груди, пытаясь унять метнувшееся в галоп сердце. Насторожённо вглядываясь в густой полумрак кормы, попыталась разглядеть причину шума, но кораблик вновь погрузился в безразличный покой, едва поскрипывая высокой мачтой. Сэм и не подумал встревожиться,

— Оставь, это баклан. Их тут полно, за день я видел с десяток. Наглые твари.

— Да. Наверно… — я потёрла уставшие глаза, решив, что метнувшаяся вдоль левого борта размытая тень мне привиделась.

— Крис, ты не ответила мне.

Ладони Сэма взяли моё лицо в плен, разворачивая к себе. Ночь изменила цвет его светлых глаз на чёрный, пугая неожиданным сходством. Эту одержимость я уже видела… Нет, это больше не повторится!

— Сэмми, прошу! — отшатнулась я от его рук. — Не надо! Мы же договорились! Договорились забыть обо всё что произошло! Пожалуйста, ты же знаешь — это было ошибкой. Просто ужасная ошибка. Моя ошибка! Ты обещал никогда не вспоминать об этом. Мы оба обещали тогда. Мы же друзья, Сэмми. Только друзья…

Торопливо отодвинувшись, я сплела руки на груди. Разговор окончен! Он понял. Подавив чуть заметный вдох, пожал плечами.

— О, кей. Будем считать, что этого разговора не было. Прости меня, птичка, — протянув открытую ладонь, выдавил привычно беззаботую улыбку. — По-прежнему друзья?

Я с радостью протянула свою, сжимая его сильные пальцы.

— Навсегда! Ты мой лучший друг, Сэмми!

— Навсегда! — подтвердил он, и поднявшись, задумчиво обвёл взглядом яркую россыпь звёзд. — Идёшь спать?

— Нет, посижу ещё немного, — качнула головой, оттягивая возвращение в свою каюту.

— Главное, не усни здесь, а то чайки утащат тебя на корм птенцам! — сделав пару шагов, он внезапно обернулся. — Кстати, если снова услышишь странные звуки — не пугайся, это наша принцесса Роберта похрапывает. Как выяснилось, это чудо с маникюром совсем не умеет пить. После пары бокальчиков виски на брудершафт, братца нашего радушного хозяина вырубило прямо на месте. Что я мог поделать? Пришлось оставить его дрыхнуть прямо на том диванчике, под звёздами.

— Что?! Как ты мог! — выдохнула я, сообразив, что мерзавец напоил бедняжку Бобби, чтобы избавиться от его компании этой ночью.

— А что я то?! Я тут не причём! Он сам накидался до беспамятства, — хихикнул Сэм, изобразив балетное па носорога. — Хорошей ночи, птичка!

Его большая фигура растворилась в ночи, оставляя меня наедине с мыслями. Не знаю сколько я ещё просидела, разглядывая танец лунного света в волнах, пока озябшие ступни не напомнили о времени. «Пора спать — утро вечера мудренее и всё такое» — это соображение заставило подняться на нетвёрдые ноги. Однако, ведь Роберто так и брошен там один на носу яхты! Этот факт взывал к моему милосердию. Надо бы проверить как он, бесчеловечно оставить беднягу спать под открытым небом.

Направившись вдоль борта, невольно замедлила шаги возле кают — компании, заинтригованная странными звуками, доносившимися из приоткрытой стеклянной двери. Затаив дыхание, подалась ближе. На храп не похоже. Прислушалась … и отшатнулась, едва не грохнувшись назад. «О, да, дааа мии-лыыый!» — хриплый стон изменил голос Сьюзи, но не настолько чтоб не узнать. Протяжные постанывания и громкое пыхтение разом стали понятны, разбудив полусонный мозг ударом кувалды очевидности. В кают-компании горячо занимались любовью. Догадаться, кто именно не составило труда. В отчаянии я мотнула головой, отказываясь верить своим ушам. Нет, нет, нет… только не он! О нет, пожалуйста! «Дааа, дааа… Оххх…» — тоненько вскрикивала Сью, в едином ритме с шумным мужским дыханием. «Нет, нет, нет!» — зажала я уши, ринувшись оттуда. Не глядя под ноги, неслась по палубе, не разбирая дороги — всё равно куда, лишь бы не слышать, не видеть, не чувствовать эту глухую боль, разрывавшую грудь…

Бестолково заметавшись по корме, сделала несколько бессмысленных кругов, не в силах успокоить движение и своё, бешено стучащее сердце. Не могу, не могу больше тут находиться! Всё что угодно, но только не это…

Если бы у меня были крылья, взлетела бы и унеслась далеко — далеко лишь бы не слышать, не думать, не чувствовать этого больше. Но крыльев не было, зато взгляд выцепил с левого борта темный квадрат надувного спасательного бота. Фернандо как-то показывал его мне, хвастаясь современной конструкцией и надёжностью. Куда-то там надо было дёрнуть и бот надуется в небольшую лодочку. Ну, или в нечто похожее. Детали я не запомнила. Зато помнила, что в комплекте есть небольшой комплект для выживания: вода и сухой паёк. Про еду я всегда запоминала лучше всего. Так, Кристи, соберись! Надо вспомнить, что там и как, и валить отсюда!

Слово было грубым, из словаря Сэма, но лучше всего подходило сейчас. Всё что мне хотелось — это исчезнуть отсюда, с этой яхты! Оказаться за сотни световых лет от Марка, от его губ, глаз, его голоса и от его новой любви.

Под дрожащими пальцами грубые узлы, которыми был привязан бот к металлу крепления, отказывались поддаваться. «Ну вот — одно к одному! Что за день такой?!» — дёрнула сильнее за трос, едва сдерживая прорывающиеся слёзы. Нет, ну кто так привязывает?!

— Тебе помочь? — вопрос застал врасплох, едва не вынеся за борт подскочившее тело. Развернувшись, собрала волю в кулак и язвительно проронила прямо в пронзительные чёрные глаза.

— Не надо! Сама справлюсь!

— Как хочешь, — Марк и не подумал вынуть руки из карманов, продолжая с интересом наблюдать за моими усилиями. — Далеко собралась?

— Тебя не касается. Подальше отсюда!

— О, какая жалость. А что так? Кольцо не понравилось, карат маловато?

— Иди к чёрту! — пожелала я ему от всей души, сильнее рванув упрямый жгут и почувствовав резкую боль в ладони. Ай, без разницы!

— Я и так оттуда, хочешь сказать что-то ещё напоследок?

О, сказать я хотела. Много! Очень много всего! Этот день вынес мне душу, растерзал нервы и ранил в самое сердце, так что мне было что сказать…

Развернувшись к нему, рывком отбросила назад разметавшиеся волосы, прямо взглянув в глаза.

— Что, что тебе надо от меня?! Зачем ты приехал? К чему… К чему всё эти игры?! Зачем ты это делаешь? Я написала тебе тогда всё в письме. Если ты хотел поговорить, то мог бы просто…

— Поговорить?! — зло перебил он меня. — С тобой?! О, нет. Никаких разговоров. Просто было любопытно взглянуть, ради кого и чего горячо любимая жена бросила меня. Заурядное любопытство, ничего больше.

— Отлично! Посмотрел? А теперь не мешай мне! — оттолкнула я его руку, вцепившуюся в державший бот трос.

— Не так быстро, у меня ещё осталось пара вопросов…

Жёсткий захват перехватил оба запястья разом, и бросил почти на грудь к Марку. Я чувствовала, так тяжело и быстро он дышит, но хриплый голос почти не срывался, когда он шептал прямо в лицо,

— Так ты теперь Лаки Райз? А тебе в самый раз. Дешёвое имя для дешёвки. Скажи-ка, как давно ты это задумала? Сразу после свадьбы? Через год? Два? Когда стало скучно делать из меня дурака, и ты нашла вариант поинтереснее? Ответь мне, давай, когда тебе наскучил влюблённый идиот-муж, скачущий по щелчку и бегающий за тобой собачонкой? Или это был изначальный план — вытянуть побольше денег и выбросить меня, как ненужную вещицу. Всё, наигралась! Мне просто интересно, как всё было задумано изначально? Я имею право знать! Да ответь же мне, Кристи?! — тряхнул он за плечи мою злополучную персону так, что голова мотнулась и в шее что-то хрустнуло. Так до утра я не дотяну…

— Я ничего такого не хотела… — моя жалкая попытка объясниться пролетела мимо него. — Я же написала тебе..

— О, да! Точно! То письмо. Жалкая насмешка напоследок. Скажи-ка, ты долго смеялась, сочиняя его и представляя как месяц за месяцем этот придурок будет всматриваться в строчки, выискивая тебе оправдания? Оправдания, которых нет! Повеселилась? Тебе это грело душу, когда ты вспоминала обо мне? Ты вспоминала обо мне, Крис? Хоть иногда? Ответь?!

Он бросал мне булыжники обвинений, больно сжимая запястья. А я… Я, жадно вглядываясь в такие близкие, искажённые гневом черты, думала совсем не о том… Боже, как же я скучала по нему! Скучала по этим горящим ненавистью глазам, в которых, даже когда он улыбался, пряталась загадочная тень грусти. Скучала по губам, таким грубым и таким нежным, что от их прикосновения душа терялась в за облаками. Скучала по упругим завиткам волос на висках и резкому хрипу, в который срывался его голос в минуты волнения. Скучала по его любви, а может быть, даже и по его ненависти…

— Я скучала… — сорвалось с губ безотчётным продолжением мыслей. О нет, опять я сглупила!

Он дернулся, отшатнувшись всем телом, точно я его ударила. Враз освободившиеся запястья обдало холодом. Чёрные глаза напротив сменили пылающий гневом огонь на что-то иное. Обида и злость всё так же были там. О нет, они не испарились, растаяв мартовским снегом, по-прежнему расправляясь со мной, но в глубине этого чёрного пожара мелькнула что-то ещё, названия чему у меня не было. Возможно боль, зеркальное отражение моей. Он хотел крикнуть, но вместо этого выдавил почти шёпотом,

— О, так ты СКУЧАЛА?! По мне?! В какой из моментов?! В тот, когда трахалась с рыжим клоуном в вашем уютном уголке, или в тот момент, когда ублажала придурковатого мексикашку у него в машине? Скажи мне Кристи, в какой из этих моментов ты сильнее скучала по мне?!

Слов оправдания у меня не было, да он бы и не стал слушать, как всегда совершенно уверенный в своей правоте. Однако, с губ сорвалось со скоростью ответного выстрела,

— Всё не так!

— Вот как?! Не так?! А как?! Давай, удиви меня, скажи, что ничего не было! Убеди, ответь мне — «Я не изменила тебе ни разу, Марк»! Скажи! Ну, давай же! Можешь?!

Соблазн сказать ему «Да» длился всего мгновение, вытесненный пониманием очевидной бессмысленности лжи.

— Нет, не могу…

Жёсткий удар кулака в обшивку пришёлся в сантиметре от лица. Резко отшатнувшись, я изо всех зажмурилась, однако вместо нового удара раздалось хриплое,

— Могла бы и соврать…

Через сдавленное судорогой горло дыхание продавливалось с трудом, но я всё же продохнула.

— Ты всё равно бы понял… — Дышать становилось всё труднее, и, почувствовав, как в ногах разливается слабость, я повисла на холодном металле поручня.

— О, не беспокойся, я всё понял прекрасно!

— Нет, ты всё понял не так! Я не хотела ничего такого, Марк! — жгучие слезы туманили взгляд, мешая разглядеть его лицо. — Я любила тебя!

— Тссс! — Его рука закрыла мне рот, лишая остатков дыхания. — Не смей! Не смей произносить это слово! Хватит вранья! Достаточно! Ты больше не запудришь мне мозги. Баста! Мне пофиг. Пофиг на тебя, твою жизнь и твои слова! Я ненавижу тебя! Мне мерзко даже видеть тебя! Слышишь?! — его глаза были так близко, что я видела в них своё отражение.

Десятки маленьких Кристи смотрели на меня, полными слёз глазами из широко распахнутых зрачков пышущих разъярённой болью. Изображение в глазах дрогнуло и затянуло мутной пеленой.

— Крис?! Эй, ты чего?! — голос Зазнайки потерял накал, уплывая. — Кристи, что с тобой? — в нём кажется мелькнули нотки беспокойства, безразлично констатировала я остатками сознания. Ясно почувствовав волну горечи во рту, на негнущихся ногах шагнула к борту, на ощупь отыскивая опору.

— Меня сейчас вырвет, — попыталась произнести онемевшим языком, наклоняясь над поручнем, не видя перед собой ничего кроме густой черноты.

Резкий спазм в животе родился одновременно с неожиданной волной. В миг ничего не осталось кроме тьмы и воды. Вода была везде, поглощая собой, утягивая вниз, проникая в глаза, рот, ноздри, сдавливая голову. Вода и темнота…

«Нет! Не хочу!» — рухнула в панику, чувствуя, как вода заливает горло. Резкий рывок за руку подхватив, толкнул куда-то вверх и вперёд, выдирая из воды. Пальцы неожиданно царапнули плотную поверхность и, вцепившись сразу всеми десятью, я из последних сил попыталась вдохнуть. Вместо этого кашель ободрал горло, вырываясь наружу острыми спазмами вперемежку с водой. И всё же я вдохнула.

— Идиотка! Какого чёрта тебя понесло топиться? — вопрос, пробившийся сквозь пробку из воды в ушах, прозвучал приглушённо. Через секунду чуть подрагивающие мужские пальцы быстрым движением убрали с лица налипшие мокрые пряди, разом возвращая обзор. Не знаю, что было хуже, не видеть ничего или смотреть на полную гневного возмущения физиономию напротив.

Не дождавшись ответа, Марк шумно фыркнул и огляделся. Крутил головой он зря, ничего примечательного, кроме удаляющегося от нас нарядного силуэта яхты, в округе не наблюдалось. Подсвеченный золотистыми огоньками, кораблик резво увеличивал расстояние между безопасным уютным теплом и двумя болтающимися посреди океана дураками.

…