Моя Калифорния

Глава 13. Ужасно долгая ночь

Это заняло всего пару мгновений. Отплёвываясь, почувствовала на плечах тяжесть мужских рук, которые сжали меня в жёстком захвате, вытягивая вверх. Вверх и назад — через секунду я оказалась на том же самом бревне, безрезультатно дергаясь в железном объятии Маркуса. Неловкая попытка укусить захватчика окончилась резкой болью в шее и горьким привкусом крови во рту. Моей крови из ранки на губе, образовавшейся от небрежной отмашки мужчины.

— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите его!

Мольбы вырывались сами, сквозь бесполезные слёзы. Давясь ими я видела, как тот из мужчин, что повыше — Тобиас, уселся на спину Марка, придавив его к земле и зажимая рот огромной ладонью. Двое других держали Марка за руки, выворачивая их назад. Им это давалось нелегко…

— Давай быстрее, этот дьявол брыкается! — крикнул Ленни.

— Пожалуйста, прекратите это! — повторила я в лицо скрутившего меня мужчины. — Я не буду больше кусаться. Пожалуйста!

— Не волнуйся так, ребята ничего не сделают твоему парню. Просто слегка придержат, чтоб не мешал мне обработать твою болячку. Чем быстрее мы с этим справимся, тем быстрее твоего приятеля отпустят. Хлебни-ка… — Маркус поднёс к моим губам флягу. Из неё сильно пахло спиртом, и я отстранилась, произнеся многократно слышимое от подруг.

— Алкоголь и таблетки нельзя мешать!

— Резонно, — легко согласился браконер. — Но не в нашем случае. Пара глотков ослабит боль и избавит от болевого шока. Считай это лекарством. Давай же!

Он влил мне в горло больше чем пару глотков, но я послушно глотала думая только об одном — лишь всё это быстрее закончилось.

— Хорошая девочка! — лезвие ножа ярко блеснуло на несколько мгновения погруженное в пламя костра, а потом зашипело от обильно политого на него алкоголя из фляги. — На, зажми покрепче!

Не сразу сообразила — зачем это, неожиданно ощутив засунутую между зубов ветку. Лишь когда спину обожгло болью, поняла, изо всех сил вцепившись зубами в жесткую кору, сдерживая рвущийся крик и замерла, мелко подрагивая всем телом. О, сначала было не так уж больно. Терпимо — убеждала себя, пока Маркус не надавил на рану, выдавливая гной. И крик вырвался сам…

Ветка хрустнула во рту рассыпаясь в труху, зубы скрипнули, плотно сжавшись. Я кричала и кричала, не видя перед собой ничего кроме огненных всполохов бесконечной, всепоглощающей боли в ярком пламени костра. Последней вспышкой ожёг рану поток спирта, но сил на крик у меня уже не осталось. Лишь хрипло всхлипнув, забыла выдохнуть…

— Отличненько! — бодро потер ладони Маркус. — А теперь самое неприятное. Тебе придётся маленько потерпеть, малышка.

Я не поверила глазам, когда на свет из-за голенища высокого сапога появился сильно изогнутый небольшой нож, даже на мой неопытный взгляд опасно острый. Опешив, словно завороженная наблюдала, как мужчина неторопливо обтирает оружие о край куртки.

— Тссс, тссс уже всё! — голос Маркуса просачивался в сознание прохладным ручейком на пару со стихающей болью. — Сейчас перевяжем, и всё закончится…

Он обматывал плечо какими-то обрывками, тихонько приговаривая на незнакомом мне языке. В мутном хаосе, царившем в голове, удалось выцепить одну главную мысль, судорожно пытаясь найти глазами Марка. Его тело оказалось неподвижно лежавшим на земле неподалёку. На мой потрясённый взгляд Маркус небрежно махнул рукой.

— Не бери в голову, очухается твой герой. Бобу пришлось вырубить его маленько. Сам виноват, едва не переубивал моих ребят. Бедняге Ленни чуть руку не откусил. Бешенный он у тебя — лечиться надо! Ты это… покажи его врачу в городе. Может, таблеток каких пропишет, успокоительных.

Я бездумно кивнула на эту тираду, уяснив одно — Марка не убили.

И даже не покалечили — как выяснилось через несколько минут, когда застонав, он медленно перевернулся на спину и попытался сесть. Со второго раза у него это получилось. Ещё не вполне осознанный взгляд чёрных глаз остановился на моём лице и замер, тщательно изучая.

— Всё хорошо, — старательно натянув улыбку, дернулась было подняться, но осела на место на внезапно отказавших ногах. — Всё хорошо. Маркус обработал и перевязал рану, и мне уже совсем не больно. Правда, правда! — в горле пересохло и звук сорвался в противный хлип.

— На, попей!

Кто-то из мужчин пихнул в пальцы бутылку, но удержать её у меня не вышло. Хрустнув, бутыль выскользнула и, с шумом упав на землю, принялась извергать воду бурным потоком.

— Твою ж… — быстро нагнувшись, Ленни подхватил бутылку и, обтерев обшлагом куртки горлышко, сунул мне в рот. — Пей!

— Дай сюда! — выдернул у него бутылку Марк, неожиданно оказавшись рядом. В голосе его ещё звучали отголоски бешенства, но держался он спокойно, словно ничего не произошло. Точно не было этой безобразной драки и его яростного рычания. Не было потери сознания и долгих минут лицом вниз на влажной земле…

Проследив за моими губами, сделавшими пару глотков, Марк жадно приложился к бутылке и, сразу осушив её наполовину, обернулся к Маркусу.

— Где мы с сестрой можем переночевать?

— Там, в моей палатке, — широким жестом гостеприимного хозяина Маркус указал на палатку на противоположной стороне поляны, у самых кустов. — Справа, сразу у входа найдешь подушки и пару одеял. Устрой сестрёнку поудобнее, ей надо хорошенько отдохнуть.

— А телефон? — услышав вызов в вопросе Марка, я сжалась, предвидя очередную беду, но главарь лишь согласно кивнул в ответ.

— Устроишь девочку в палатке и получишь телефон. Сразу. О кей?

— Хорошо.

Не знаю, как Марку удалось поднять меня на руки… Мысль об этом мелькнула как-то мимолётно, тут же растворившись в поглотившем удовольствии безопасности его объятия. «Ты в прядке?» — шепот тёплых губ пощекотал висок. «Да» — шепнула в ответ, пряча нос под колючий упрямый подбородок, где пахло домом. Там было так хорошо, что пристроив голову ему на грудь, я закрыла глаза и облегчённо выдохнула, провалившись в ласковое блаженство умиротворенного беспамятства, незаметно скатившегося в сон.

Если бы впоследствии меня спросили, как всё случилось, я вряд ли смогла бы вспомнить детали. Наверняка не смогла бы. Та ночь осталась в памяти захлестнувшим нескончаемым кошмаром, из лап которого невозможно вырваться.

Уже в тот момент, когда выскользнув из беспокойного сна, мои глаза распахнулись в ночь заполнившую тесное пространство палатки плотной, непроглядной темнотой, я уже определенно знала — что-то случится. Беда оседала на коже липким потом предчувствия, отголоски которого разбегались голодными мурашкам, приподнимая волоски на руках. Густая, вязкая субстанция, в которую превратился мой мозг под действием лошадиной дозы лекарств смешанных с алкоголем, отказывалась адекватно воспринимать действительность, требуя продолжения беспамятства. Соблазн подчиниться и снова закрыть глаза был огромен, но этому что-то мешало.

Запах. Первым был запах. Чужой, навязчивый, резкий… он бил в ноздри, вызывая омерзение явственным привкусом грубого мужского пота и ещё чего-то сладковатого-терпкого, приторного до тошноты.

— Кто здесь? — мой шепот, оставшись безответным, раздвинул границы страха до мелкой дрожи в коленях. — Кто здесь? — собственный голос, разбивая молчащую темноту, хоть немного ободрял.

Я бы точно закричала, внезапно почувствовав тяжёлую руку у себя на плече, если бы большая мужская ладонь торопливо не перекрыла вопль, прижавшись к губам,

— Тссс, не кричи, малышка. Дядюшка Маркус просто проверит, как ты…

Облегчение вырвалось с коротким вздохом. Благословение Богине — это просто Маркус, хороший человек, беспокоится о моём самочувствии. Бояться нечего… Мысль не успела до конца сформироваться, вслед за поспешно сорвавшимся вопросом,

— Маркус? Зачем вы…?

Вопрос заткнули вонючим кляпом, неожиданно оказавшимся у меня во рту и напрочь перекрывшим любой звук. И вот тут я по-настоящему испугалась…

Беспомощность. Она оказалась самым страшным. Жалкие попытки оттолкнуть левой, здоровой рукой навалившееся сверху тяжелое мужское тело были безнадежно перекрыты безапелляционным захватом. Придавившая стокилограммовая туша не позволяла пошевелиться, убивая малейшую надежду на спасение. В его намерениях не осталось сомнений, когда вороватое прикосновение шершавых ладоней жадно прошлось по моим коленям, а потом двинулось выше…

— Тссс, тсс… Моя сладкая… Дядюшка Маркус не обидит тебя. Всего лишь маленькая услуга за услугу. Я подлатал тебя, а теперь ты сделаешь мне немножко приятно. Такая хорошая девочка…

В шипящем невнятном бормотании разобрать слова было сложно, но я вслушивалась. Не знаю зачем… Может, чтоб хоть как-то отвлечься от того, что он делал… Слюнявые губы обмусолили основание шеи и принялись за ухо.

Меня ощутимо мутило, но я держалась. Один рвотный порыв и умру здесь, захлебнувшись собственной рвотой, в темноте, прямо под этим чудовищем. Липкий пот холодил спину, мелкой дрожью озноба разбегаясь по коже. «Нет! Нет! Нет…!» — ударило в груди сорвавшимся пульсом, когда воровские пальцы скользнули в трусы и вторглись внутрь меня.

— О, я так и думал — ты не девочка… Тем лучше — никакого урона. Всё к обоюдному удовольствию. Вот увидишь — тебе понравиться, — я дёрнулась, влажный горячий язык пробежался по моей щеке, жадно слизывая слёзы. — Тебе понравится…

Сжать покрепче ноги, брыкаться — всё это стало жалкой пародией на сопротивление. То, что раньше было моим телом, обернулось вялой, непослушной массой. Бессмысленно, всё бессмысленно… Если существовал ад, то я погружалась в его пучины. Неотвратимо, навсегда. С усилием разжав сведённые колени, дьявол легко ворвался в меня и я закричала. Крик вырвался в мир придушенным мычанием, лишая остатков кислорода в лёгких. В глазах дрожали кровавые мухи, пока он пыхтел во мраке, жадно насилуя, причмокивая брызгающей на лицо слюной. Душно, мерзко, бесконечно… Только я не закрывала глаз в жутком убеждении, что потеряв нечёткие контуры полога палатки перед глазами ухну в безумие, потеряю себя навсегда заблудившись в вечном, непроходящем кошмаре без пробуждения.

Сколько это длилось? Секунды, минуты, часы…? Он кончил мне на бедро. Не в меня. Осознала это, когда пытка внезапно прекратилась и горячая жидкость оросила правую ногу.

— Вот видишь, я не мерзавец какой-то, — опять зашептали мне в ухо. — Никаких неприятных последствий для тебя, крошка. Ты очень славная девочка. Сейчас… — Почувствав, как грубая ткань обтёрла бедро, я судорожно свела колени вместе. — Как ничего и не было — мы в расчёте. От твоего красавчика не убыло. Братец, ха-ха! Хорошая шутка. Ох, видела бы ты, какой стояк был у твоего братца, когда он отнёс тебя в палатку. Но я сказал ему твёрдо — я человек принципов, правоверный католик, никакого разврата в моей палатке! — Урод придушенно прыснул, давясь смехом мне в шею. — Так вот, я заставил его спать снаружи, на одеяле. Он, вишь, не доверяет нам, поэтому дрыхнет тут, под боком, прямо у входа в палатку. Дурашка и не догадался, что у меня с другой стороны палатки припрятан вход, на случай шухера…

— Он убьёт тебя! — промычала я в то место, откуда слышался мерзкий шёпот. Вышла невнятная каша, но он понял.

— Не горячись так, а то задохнёшься. Нет, конечно, ты не расскажешь своему дружку о случившемся. Это останется нашим маленьким секретом. Ты же не глупая, понимаешь — мы с ребятами прикончим его первым и закопаем где-то в джунглях. Тебя придется тоже… Никто не узнает. Оно тебе надо? Вооот… Так что я сейчас тихонечко выну кляп из твоего сладкого ротика и мы мирно разбежимся.

В то же мгновение, как рот избавился от вони тряпки я смачно, из всех сил плюнула в темный контур мерзкой рожи — «Мерзавец!». На этом ночь для меня закончилась, выпав в небытиё вместе с резким ударом в висок тяжелого кулака…

Хотелось бы сказать, что на следующее утро я ничего не помнила или хотя бы сочла случившееся жутким сном, но правда в том, что едва открыв глаза ярким солнечным лучам, я вспомнила всё: едкий запах пота, слюни на лице и неотвязные, резкие судороги внутри моего тела.

На случайно уловленное краем глаза движение, организм среагировал быстрее сознания — ударом наотмашь. Прямо под дых Марку. «Ох, что б тебя! За что?!» — Зазнайка сложился пополам, а протянутый им металлический стакан с водой жалобно звякнул где-то на дне палатке.

— Прости! Я не хотела…! Случайно…

— Забудь! — он выпрямился, потирая правый бок. — Как твоё плечо?

Приподняв правую руку, растопырила пальцы и снова сжала в кулак.

— Уже лучше. Отёк вроде сошел.

— Угу, и температуры нет, — констатировал он, быстро коснувшись моего лба. — Отлично! Этот Маркус оказался неплохим мужиком — тебе помог, палатку нам отдал, позвонить позволил.

— Ты дозвонился до Фернандо?! — подскочила я.

— Вчера вечером, когда ты уснула. Набрал на мобильном номер Сьюзен, а она передала трубку этому твоему… Короче, я сообщил им название острова и ближайшего посёлка на побережье — Санта-Круз. Судя по всему, яхта будет ждать нас там уже через час — другой. Этот, в шляпе — Ленни, сказал мне, что до Санта-Круз около четырёх миль. Вон там, сразу за холмом, начинается тропа. Как раз за пару часов доберёмся. Если ты можешь идти…

— Я могу. Наверное… — уцепилась я за его руку, делая шаг. — Ага, могу!

Я боялась ответа, но всё же, задала выжигавший внутренности вопрос,

— Эти… ещё здесь?!

— Ты о банде браконьеров? Они снялись ещё на рассвете, прихватив все свои пожитки кроме этой палатки. Я предложил Маркусу заплатить за неё, если он оставит свой адрес, но тот только заржал и сказал, что мы в расчёте. Странный тип.

После последней фразы меня жёстко скрутило накатившей тошнотой и, зажимая рот ладонью, я рванула к яркому треугольнику выхода. Успела! Меня вывернуло прямо на присыпанную золой траву недалеко от кострища. Вытерев ладонью рот, попыталась отдышаться, разглядывая пустую поляну в окружении шумно галдящих джунглей. Ничего кроме тёмного пятна кострища и зелёного брезента за спиной не напоминало о безумии прошедшей ночи. Вот если бы ещё стереть память…

Мы с Марком осилили весь путь по узкой, едва заметной тропинке, вправду оказавшейся за ближайшим склоном, почти не разговаривая. Утрамбованный десятками ног чёрный грунт почти не доставлял неудобства ногам позволяя двигаться быстро, почти бегом. Он изредка что-то спрашивал, я что-то отвечала. Незначительное, мимолётное. Игнорируя бурно цветущую растительность вдоль тропинки мысли бродили чёрт-те где, снова и снова возвращаясь к одному бессмысленному, но неотвязному вопросу — «Почему он не проснулся?». Вопрос был дурацкий, ненужный, но каждый раз, когда я поднимала глаза на Марка, дурнота скручивала живот. Он не защитил меня, не спас от этого чудовища…

— С тобой всё в порядке? Кристи…?

В темно-карих глазах я видела недоумение, непонимание. Больно, ему тоже, но я лишь сжимала плотнее губы запирая слова признания и кивала «Всё нормально». Ложь, глубокая как океан, но как я могла рассказать, объяснить ему? Теперь, когда уже ничего не изменить. Как он сможет жить с этим знанием, да и сможет ли? Узнав такое, он не успокоится, пока не убьет мерзавца, но что потом? Тюрьма, приговор, или он сам приговорит себя за то, что не уберёг меня? Ну уж нет! Никогда, ни за что он не узнает о произошедшем этой ночью. Нет, я разберусь сама…

Нарядно блестящий купол белоснежной часовни вынырнул из зелени первым, извещая о близкой цели путешествия. Узкая улочка прибрежного городка встретила нас растопленным в воздухе запахом рыбы и золотисто-розовыми, гладкими камнями брусчатки. От открывшейся в проёме между невысокими домами сияющей голубизны моря перехватило дыхание.

Силуэт, внезапно возникший на фоне этой красоты показавшись знакомым, через пару секунд приобрёл отчётливые черты дорогого лица. Упавшая облегчением с плеч усталость придала ускорение ногам, и я побежала навстречу, с разбегу влетев в безопасность крепких объятий,

— Сэмми, забери меня домой!