Моя Калифорния

Глава 11. Ведь мы же знаем, что этот остров необитаем

Подрагивающий свет яхты безмятежно растворялся в горизонте, когда, сделав над собой усилие, я всё же оторвала от него взгляд и заметила то, что удерживало бренное тело на поверхности океана. Всё десять пальцев по-прежнему цепко держались за ярко-оранжевый в дневном свете, а сейчас безлико-серый, жёсткий пластик спасательного круга с незаметной сейчас надписью «Санта Мария». Так себе спасение… Может быть ещё всё же не поздно…?

Надежда упрямо цеплялась за существование. Вопреки очевидной безнадёжности затеи, я попыталась было крикнуть «Помогите!». Получилось неважно, обожженное солёной водой горло горело, садня царапающей болью, и я издала что-то похожее на хрип умирающей лягушки. Бесполезно!

Обернувшись на торчащую рядом голову и не особо рассчитывая на ответ, я всё же просипела,

— Давай ты крикнешь? У меня не выходит…

Долгую минуту меня рассматривали в ясном свете луны и прозвучавший в итоге ответ был верхом снисходительного презрения,

— Бессмысленно. Мы с подветренной стороны, яхта идёт полным ходом. Хоть уорись, толку ноль. Пустая трата сил. Если бы сразу… но мне пришлось возиться с тобой!

— Тебя никто не просил! — солёная вода попала в глаза, и теперь они жутко чесались.

— В смысле?!

— Прыгать за мной! Это было совсем не обязательно, мог бы позвать кого-то. Чего проще-то? А теперь мы тут застряли!

— О, так это я виноват?!

— Ну, а кто ещё?!

Злость на него, на себя, на всю эту нелепую ситуацию разрасталась жгучей волной, вытесняя сковывающий грудь ужас от реального присутствия бездны под ногами.

— То есть это я сиганул за борт, решив стать утопленницей в кратчайшие сроки?! — сердитое потрясение в его голосе принесло слабое удовлетворение кипящей в смятении и злости душе.

— Это была случайность!

— Ну конечно! Как и всё что происходит с тобой в жизни! Бесконечная цепь трагических случайностей… Смерть посреди океана будет для неё идеальным финалом.

— Даже не пытайся запугать меня! — до боли впившись ногтями в безликий пластик я пробежала взглядом обозримое пространство, подавляя просачивающуюся ознобом панику. Берега в ближайшей видимости действительно не было. — Нас будут искать! — мотнув мокрой головой, поморщилась от опять налипших на щёки прядей. Упрямо не выпуская из поля зрения почти растаявший золотистый маячок корабля, выдавила из себя уверенность, которой совсем не испытывала. — Наверняка нас кто-то спасёт, надо только подождать…

— Ха, ты правда в это веришь? Очнись! До утра нас никто не хватиться. К тому времени яхта будет уже чёрти где, а мы тут отдадим концы.

Это категоричное утверждение подтвердилось неожиданным шумным всплеском неподалёку. Что-то невидимое и большое оказалось совсем рядом, качнув круг пробежавшей под грудью волной. Вернувшись словно родной, шквальный ужас заставил торопливо поджать ноги и изо всех сил подтянуться вверх, взгромоздившись животом на ненадёжную опору. Круг ушёл под воду, но выдержал.

Пальцы била мелкая дрожь и внимательно вглядываясь в темноту я замерла, прислушиваясь в ожидании нового всплеска. Ночь, бескрайняя толща воды и затаившееся вокруг безмолвие сливались в чёрной дыру поглотившую нас двоих. В черноту, полную жутких существ, прячущихся в бездонной мрачной глубине, только и поджидающих своего часа…

— Это не поможет. — Хрипловатый голос звучал на удивление спокойно, точно мистер Оберой находился сейчас в своём делийском офисе, а не посреди океана в окружении акул. Хотя о чём я? Он же сам из таких. Самое место среди собратьев. — Целиком ты на круг не поместишься.

— Можешь предложить что-то получше? — к моему удовольствию голос звучал язвительно и почти не дрожал

— Не знаю как ты, а я не намерен тут окочуриться.

С этими словами, нахал оторвал руку от спасательного круга и, ловко развернувшись, сделал пару гребков в сторону.

— Эй, ты куда?! — злость на него мгновенно смыло соображение, что я останусь тут одна.

— Вон там, вдали, по правую руку, что-то похоже на берег, — небрежно бросил он через плечо. — Если бы ты не тряслась от страха, а смотрела по сторонам, то заметила бы…

Я пригляделась. В потихоньку расцветающих над морем первых проблесках рассвета, по правую руку от меня, едва угадывался размытый контур отдалённо смахивающий на скалистую, заросшую гряду.

— Мог бы и сразу сказать, — фыркнула я, больше из вредности, и бодро заработав ногами, припустила следом за его темноволосой головой.

Зазнайка… Монотонно перебирая ногами и стараясь не выпускать из вида всё более очевидный берег, я думала о нём, стараясь не называть по имени даже в мыслях. Точно забавное прозвище данное мужу ещё в первый день знакомства отдаляло, выстраивало преграду между мной и таким близким, бередящим душа нежностью «Марк». Зазнайка — упрямый и высокомерный нахал, в которого я нечаянно влюбилась когда-то.

Так было проще думать о нём теперь, не вспоминая о трепетном, нежном Марке, окружившим меня когда-то таким плотным облаком горячей опеки и беспокойной любви, что я почти в нём задохнулась… Так думать легче, безопаснее сейчас, позволяя не ворошить рвущееся на поверхность чувство вины и горечь услышанного ночью.

Зазнайка… Он нашёл меня всё же, привычно напридумав себе с три короба, сделав поспешные выводы и стандартно не желая слушать оправданий. Зачем? Он же всегда прав! Есть Бог на небе и мистер Марк Оберой на земле, больше никаких авторитетов мой драгоценный супруг не признавал. Скажем честно, он и с авторитетом божественных сил смирился то лишь после долгой и кропотливой работы с моей стороны.

Впрочем, лучше не вспоминать. Воспоминания о тех днях имели теперь горький привкус потери и тягучего, вязкого сожаления. Богиня вновь крутанула колесо судьбы, сыграв со мной очередную шутку. Как раз в тот момент, когда я решила, что наконец всё наладилось, расслабилась и … упс — я на метре ярко-рыжего пластика рассекаю посреди открытого океана, пытаясь не отстать от злого как чёрт бывшего супруга, который очевидно мечтает лишь об одном — разделаться со мной. С какого бока ни посмотри — перспектива полный швах.

Непонятно откуда выпрыгнувшее немецкое словечко вызвало невольную улыбку, нечаянно напомнив о родителях и маленьком швейцарском городке Эвиан в предгорьях Альп. Там, в светлой и уютной клинике на берегу Женевского озера, я впервые услышала это забавное слово из уст отстранённо-вежливого сухопарого доктора. Первоначальные три месяца лечения папы в этом местечке незаметно растянулись в шесть, а потом превратились в года, продлившись до сей поры. Разговоры о возвращении родителей домой, в Индию, вначале частые, незаметно сошли на нет.

Очевидное улучшение состояние отца после инсульта — он уже мог есть самостоятельно и произносил короткие слова, было главным аргументом за продолжение его лечения в этом месте. Мама, не привыкшая сидеть без дела, между делом начав помогать медсестрам ухаживать за остальными больными, потихоньку стала таким привычным и необходимым элементом клиники, что ей предложили официальную работу там. Маме нравилось швейцарских Альпах не меньше, чем отцу, который в свежем горном климате словно помолодел лет на десять…

Боже, как же хочется сейчас просто увидеть их лица, а не эту бесконечную, безразличную воду…

Позвоню им! Вот как только выберусь отсюда, так сразу и наберу на мобильном выученный наизусть номер, пообещала сама себе твёрдо. Пусть мама будет ругать. Пусть! От одного звука её голоса и невнятного «Кристи» произнесённого папой все проблемы покажутся мельче и незначительнее, а в груди разрастётся большое и теплое счастье…

Мысли о родных помогали отвлечься от тревоги, разбегающейся мурашками всякий раз, когда я останавливалась на передышку и бросала беглый взгляд вокруг. Вода, вода, вода и снова вода… везде. Берег словно играл со мной в прятки, в розовеющей дымке рассвета снова и снова отступая назад, а силы всё таяли и таяли…

Зазнайка тоже устал. Я видела это по сменившей резкие гребки замедленной манере, в которой он продвигался теперь вперёд. Время от времени он прекращал движение и замирал на спине, раскинув руки словно гигантская морская звезда. Пару раз я нагоняла и его и получив в качестве приза колючий взгляд, вновь видела удаляющуюся от меня спину в налипшей к плечам белой рубашке.

Сколько часов прошло с тех пор, как я рухнула за борт, сказать было сложно, но когда нечёткий образ берега приобрёл вполне конкретный вид симпатичной песчаной бухты, солнце уже давно поднялось от горизонта, а мои ноги отваливались. Это ощущение было настолько реальным, что время от времени я бросала взгляд вниз — здесь ли они ещё? На каждую из них словно повесили по здоровенной, чёрной гире, и я ворочала их с героизмом погибающего на арене гладиатора. «Виват, Кристи! Ты сделала это!» — мысленно вскинула я в победном жесте неподъёмную руку, когда пластик под грудью внезапно затормозил, царапнув по чему-то устойчиво твёрдому.

Проехавшись всем животом по песку, с трудом сообразила, что бестолково перебираю ногами лёжа в десятисантиметровой волне на самом берегу. Мозг отказывался сотрудничать, предложив в качестве альтернативы глубокий обморок от усталости. Ничего против я не имела, и в последнем рывке выбросив обессиленную тушку на горячий песок, отключилась прямо на месте.

В сознание привел водопад обрушившийся точно на лицо. Может это был и не совсем водопад — много ли отожмёшь из мокрой рубашки, но удовольствие всё равно то ещё! Вода была солёная и противная. Пытаясь увернуться от нежданной напасти, я бестолково замахала руками, сквозь полные соли веки, пытаясь разглядеть вредителя. Ответ не оказался сюрпризом. Мистер Оберой, собственной персоной, невозмутимо закончил отжимать на меня свою рубашку. Напоследок он встряхнув её, обдав моё лицо мелкой россыпью брызг.

— Очухалась?

Решив, что ответа он не достоин я лишь плотнее сжала губы и закрыла глаза, подставляя нос солнцу.

— Эй, подъём!

Голос Марка звучал исключительно неприятно, мешая расслабленной неге измученного тела. Что ему ещё от меня надо? Тень легла на лицо, заслоняя живительные ласковые лучи. Зазнайка никогда не сдавался с первого раза. — Кристи, вставай! Нужно идти. Нужно выбраться отсюда до темноты, а солнце уже в зените.

— Вот ещё, с места не двинусь! Тебе надо, ты и иди! Мне и здесь хорошо. Как недавно выяснилось, я всё равно уже умерла, а трупу всё равно где лежать. Тут хоть польза от тела. Крабикам, вон, на обед пойду. Привет, ребята! — проводила взглядом маленькие темные силуэты, резво семенящие к воде и степенно сложив руки на груди, на манер усопшей, снова прикрыла глаза. Раз, два, три…

Трёх секунд хватило, чтоб тень с моего лица бесследно исчезла и в воздухе прозвучало отчётливое «Идиотка!». Внутренне улыбнувшись, констатировала приятный факт — несмотря на несколько лет отсутствия практики, навык обращения с Зазнайкой не потерян.

— Нет, значит?! Ладно. Счастливо оставаться!

— И тебе удачи, милый, — растянула я губы в сладчайшей улыбке, любуясь золотыми искорками на кончиках своих ресниц.

— Не называй меня так! Больше не смей! Ясно!

— Оууу, сорри. Тысяча извинений мистер Оберой! Больше никогда не стану назвать вас «милый». Да если бы я знала, что тебе так не нравится слово «милый», то разве бы я назвала тебя «милым»? Честное слово, даже и не подумала бы произнести «милый»…

— Просто заткнись! — рявкнули прямо в ухо, напрочь лишая слуха. — Я ухожу. Ты — как хочешь!

Думала было помахать ему на прощанье, но передумала — шевелиться было лень. Фонтанчик песка рассыпался о плечо и через несколько минут шаги стихли. Не так, чтоб я была стопроцентно уверена, но что-то подсказывало, Марк не бросит меня здесь одну. Во-первых — из вредности, которая составляла половину его существа, во-вторых — из упрямства, из которого он состоял на вторую половину. Ну и кого ещё он сможет изводить с таким усердием и упорством? Вон, даже из Индии ради этого примчался…

Не особенно беспокоясь об одиночестве, я нежилась на солнышке, пока, высохшая одежда не начала доставлять ощутимое неудобство, превратившись на жаре в колючую солёную корку. Набившаяся в проймы платья смесь из водорослей и песка, подсохнув, царапала кожу и жутко чесалась.

Поднявшись, я попыталась отряхнуть эту гадость с тела, но задача оказалась невыполнимой. Пришлось стянуть платье через верх и вытрясти его хорошенько. Камешки, мелкие ракушки и труха из водорослей высыпались сплошным потоком, но засохший шёлк по-прежнему выглядел ужасно. Надевать на себя такое? Надо простирнуть! А ещё хорошо бы окунуться — приняла решение, на всякий случай, покрутив головой по сторонам.

Берег выглядел живописно, точно картинка из рекламных буклетов туристической компании — белый песок, шумящие кронами высокие пальмы и редкие глыбы скал на контрастном фоне яркой синевы неба. Прибой вяло шуршал розоватой кашей ракушек, оставляя пустынную полосу пляжа обжигающим солнечным лучам. Ни намёка на цивилизацию или какое-либо живое разумное существо не наблюдалось в обозримых окрестностях. Ни среди нагромождения скал по правую руку, ни в манящем густой тенью скоплении зелени за спиной.

Ну, раз никого нет, то и стесняться нечего! С этим соображением я расстегнула застёжку лифа, стягивая его с плеч. Мысль о наблюдающем за мной из тени пальм Зазнайке, почти не замедлила движения. Если и так… Не чужой человек всё-таки.

Соблазняя прозрачной, сияющей солнечными бликами прохладой, вода под ногами совсем не походила на ту мрачную тёмную бездну, что устрашала ночью. Несколько неспешных движений и блаженство поглотило тело, смывая песок, жару и усталость с плеч.

Нежась на мелководье, я улыбалась во весь рот рассеянно скользящим мимо ярким стайкам шустрых рыбок и тихонько мурлыкала под нос мотивчик одной из последних модных песенок, ежедневно звучащих на каждом шагу. Ай лав ююю… Ля-ля-ля…

Получалось, может, не очень, но кроме рыбок слушателей всё равно не было, так что заливаясь соловьём я оттирала с тела налипшую грязь, вовсю радуясь что жива, красоте вокруг и отсутствию Зазнайки в пределах видимости.

Разделавшись с налипшим песком, пару раз окунулась с головой вымывая из волос остатки водорослей и взялась за одежду. Отстирать платье и бельё в солёной воде было труднее, но старательно отполоскав тонкий шёлк и кружево, я осторожно отжала платье и разложила его на песке сушиться.

Поморщившись, пришлось натянуть на себя ещё мокрое бельё. Но что делать — не щеголять же по берегу голой. Хотя последние годы стеснение из меня ежедневно выбивали на съёмочной площадке, до конца расстаться с взрощенными с детства понятиями не получалось. Каждый раз, когда Эдди ставил вопрос ребром: «Мисс Райз, вы или снимаете сейчас платье, или получаете уведомление об увольнении!», я зависала на несколько секунд, ловя тоскливый взгляд Сэма. Мигом вспоминала весь свой путь на «Фабрику груз» и в ярких красках представляла себе будущее, где Сэму приходится одному тянуть квартплату, а мне обивать пороги ближайших кафешек в поисках работы…

Обычно, нескольких минут хватало, чтоб отчаянно поумолять Эдди не поступать так со мной (безрезультатно) и всё же снять платье. Со временем я привыкла и раздеваться перед камерой (не до конца, конечно — это всё же был молодёжный сериал, а не порно), и сниматься в купальнике, практически забывая в кадре, что на мне.

С поцелуями оказалось сложнее… Отговорки здесь помочь не могли, и если по сценарию был поцелуй, я обязана была его сыграть или проститься с работой актрисы навсегда. Это было понятно и без долгих убеждений режиссёра. Но, одно дело понимать, а другое дело — сделать! Твердя себе «Давай, Кристи! Ты должна!» я зажималась, краснела и закрывала ладонями лицо, стоило лишь партнёру приблизить свои губы к моим. Дружный смех на площадке и грозные окрики Эдди были предсказуемым продолжением таких сцен.

Помог мне научиться целоваться на камеру мой очередной партнёр по сериалу — Фредди. Забавный перекаченный парнишка с тёмным ёжиком волос и вечной жвачкой во рту, как-то присел рядом на невысокий парапет возле бассейна, где снимали очередную студенческую вечеринку.

— Ой, да чего ты так паришься из-за этого поцелуя?! — ухмыльнулся он, демонстрируя дружелюбную расслабленность.

Не заметить мою нервозность было сложно, руки так и ходили ходуном, сминая и сворачивая в трубочку злополучный сценарий, где я должна была (О ужас!), целоваться с Фредди на глазах у всей съёмочной группы.

— Не, ну правда, зря ты так волнуешься, — пожал плечами здоровяк. — Дело то плёвое. Хочешь, открою секрет? Я, когда целуюсь в кадре, на самом деле, думаю о еде. Закрываю глаза и представляю себе, как надкусываю сочный бигмак, или посасываю крылышки в соусе тирияки, а иногда это китайская лапша в остром соусе…

— Ух ты! — рассмеялась я, мгновенно забыв о сценарии на коленях. — А со мной что представляешь?

— Нуу… — он смущённо замялся, отведя взгляд к бассейну. — С тобой это мороженное. Такой большой вафельный рожок с мягким мороженным. Клубничным…

Мне показалось, что он смутился. Быстро переведя разговор на другое, я всё же решила на практике опробовать метод с едой, в ближайшее же время. Случай представился буквально сразу, в сцене с тем же Фредом, и результат превзошёл все ожидания.

— Ух ты! Да ты крута, детка! — заставив разом покраснеть, выдал Фредди, неохотно оторвавшись от моих губ. — Куда делась трясущаяся в смущении курочка?

— Нууу, я применила твой метод…

Приложив ладони к щекам, пыталась остудить горячий румянец.

— Опа-чки! И что ты себе нафантазировала? Признавайся!

— Ты наверно никогда не пробовал такое… Бурфи. Их делают у меня на родине. Такая сладкая помадка. Тает на языке. Уммм… вкуснятина …

— Бурфи?! Ну, ты даёшь! — заржал Фредди, держась за живот. — Бурфи!

С тех пор целоваться в кадре стало не проблемой. Я зарывала глаза и… кроме бурфи было ещё столько вкусного — джалеби, халва, ладу, сандеш, гулабджамун… Оооо… Список был бесконечен, как и моя любовь к сладкому.

В продолжение воспоминаний о еде, громкое бурчание в животе потребовало обратить внимание на поиски хлеба насущного. То есть пора было двигаться в глубь острова. Здесь, на пляже, перекусить было очевидно нечем, тогда как густое переплетение зелёных крон с яркими вкраплениями цветов, давали надежду на фрукты и пресную воду. Пить тоже хотелось. Может быть даже больше, чем есть. Я ещё не пришла к окончательному выводу на этот счёт, но сильно встряхнув подсохшее платье надела на себя потерявший первоначальный шик шёлк. Ох, влетит мне от костюмерши!

Буквально через несколько шагов под пышными кронами пальм я сделала два открытия. Первое — ходить по джунглям босиком нереально больно. Второе — я определённо ясновидящая! Как иначе объяснить, что мои предчувствия насчёт Зазнайки оправдались?! Мистер Оберой, собственной персоной, сидел, прислонившись спиной к широкому стволу пальмы, примерно в десяти метрах от полосы пляжа и старательно делал вид, что не замечает моего приближения.

Я тоже так умею, поэтому решила не обращать внимания на его красивый, но хмурый фейс, и, опустившись на ближайшую кочку, взялась за насущную проблему — свои ноги.

Попавшийся по дороге ярко-красный цветок в окружении плотных кожистых листьев подсказал решение и, прихватив подол своего платья, я с усилием рванула хрупкий шёлк в стороны. Пара получившихся длинных, тонких полос ткани и несколько крупных, плотных листьев растения, название которого я хорошо помнила — Гусмания, составили не очень надежную на вид конструкцию обуви.

Приложив листья к стопе на манер подошвы, я плотно примотала их сверху тканью и, завязав на хорошенький бантик, полюбовалась результатом труда — походило на балетные туфельки. Красота! Зазнайка тоже с интересом рассматривал результаты моего творчества, но ничего не сказал, неторопливо поднявшись навстречу.

— Что это ты здесь делаешь? — поинтересовалась я, отбросив мелькнувшую догадку, что с этой позиции Марку открывался прекрасный обзор моё купание. — Меня ждёшь?

— Нет, в крикет играю! Не видно?!

— Отличное занятие! Не буду мешать! — выпрямив спину, я попыталась пройти мимо с независимым видом, высоко задрав подбородок, но под ногами было столько острых камней, листьев и толстых корней… Пару раз споткнувшись о прятавшиеся в густом переплетении зелени коряги, от независимого вида пришлось отказаться. Да и Зазнайка мешал сохранять бравый вид, неторопливо вышагивая рядом.

— И куда мы идём? — наконец не выдержала я, развернувшись к нему и поправляя съехавшую конструкцию на стопе.

— Куда ты — не знаю. А я направляюсь к тому холму, вершина которого виднеется сейчас над твоим левым плечом. На рассвете я заметил белый дым в том месте, а значит там, скорее всего, есть люди.

— А если это был пожар?

— Учи матчасть! Дым от пожара чёрный, а не белый. Да и не погас бы он сам так быстро. Это дым от костра.

— Прекрасно, значит идём к холму, — резюмировала я.

— О, так ты идёшь со мной?!

— Вот ещё! Нет, конечно, просто в том же направлении.

Его недовольное «Хммм…» был совершенно неубедительным.

Идти в одном направлении пробираясь через джунгли оказалось удобнее всего друг за другом, след в след. Марк раздвигал дремучее переплетение оказывающихся на пути лиан, выбирая места, где просветов в зелени было больше. Пугая внезапностью, из-под ног время от времени вдруг с шумом выпархивали пёстрые, горластые птицы. Крупные, нарядные бабочки, так похожие на цветы, вдруг садились совсем рядом, заставляя замирать в немом восхищении. Душный, влажный полдень кипел беспокойной, незамолкающей жизнью тропического леса, с недоумением наблюдая за чужаками, пробирающимися в самую чащу.

Всё было неплохо какое-то время. Если бы у меня были часы или телефон я сказала бы точнее, но ничего этого не было, так что, когда Марк неожиданно стал оседать на землю прямо передо мной, я знала лишь, что с утра прошло какое-то время. С того момента, как мы зашли в эти джунгли. Час, может два…

Время внезапно приобрело значение, едва я сообразила, что совсем не знаю, когда последний раз Марк принимал лекарство от диабета.

— Когда ты последний раз пил свои таблетки? — Пытаясь удержать неуклонно кренящееся вниз тело, умудрилась прислонить его к ближайшему дереву и заглянула в глаза. — Слышишь меня, Марк? Когда?!

— Не помню, — наконец сорвалось с его пересохших губ. — На яхте, вчера…

Быстрый подсчёт часов в уме, подсказал, что дело совсем плохо. Я бегло огляделась по сторонам в поисках съестного. Нужно срочно поднять ему сахар. Заставить что-то съесть и желательно, чтоб это что-то было сладким! Растяпа, как я могла забыть о его диабете?! Всего несколько лет и вот уже он опять падает в обморок у меня на руках, а я могу лишь бессильно поддерживать его голову. Поволока в тёмных глазах и бисеринки пота на его висках мне совсем-совсем не понравились. Ну нет, так не пойдёт!

— Потерпи немножко, мой хороший! — забыла, что говорить такое уже нельзя.

Осторожно протянутую к его лицу руку, он нетвёрдо перехватил, но тут же отпустил, позволяя мне убрать с нахмуренного лба взмокшую чёлку.

— Подожди меня тут, ладно? Я быстро! Одна нога тут, а другая… — пообещала, торопливо поднявшись. Будто в таком состоянии, он смог бы куда-то сбежать…

С ловкостью кенгуру прыгая с кочки на кочку, напрочь забыв про стёртые ступни, уворачиваясь от острых шипов и задирая голову вверх, я углублялась всё дальше в заросли в поисках необходимого и наконец обнаружила искомое прямо у себя под ногами. Связка перезрелых мелких бананов выглядела непривлекательно на взгляд большинства жителей планеты, но мне показалась настоящим сокровищем! Мой торжествующий вопль всполошил всех птиц в округе и напугал Зазнайку.

— Что случилось?! — его хриплый крик звучал как предсмертный, ускорив мои шаги.

— Всё хорошо! Я нашла бананы! Юуху!

Бежать по джунглям не самая удачная идея. Всем, кто скажет иначе приведите мой пример! Пытаясь быстрее добраться до Марка, прижимая к груди заветные бананы, я совсем перестала смотреть под ноги, перейдя на стремительный бег по пересечённой местности. Эта местность отомстила — с силой загнанный в стопу шип отозвался пронзительной болью во всей ноге и звездочками в глазах. «Ай-яй!!!» — прыгала я на одной ноге, не в силах сдержать потоки слёз. Так больно!

Изогнувшись, вытащила огромную занозу, пробившую насквозь мою жалкую «обувь». Уже основательно испачканный белый шёлк тут же окрасился красным, но времени жалеть себя не было. Пришлось заковылять к Марку, стараясь наступать только на носок ноги.

— На, ешь давай!

Зазнайку не надо было уговаривать. Хотя и с трудом кусок за куском банан исчезал у него во рту, возвращая сахар в крови в норму. Один, потом второй. Третий банан я съела сама, поддавшись его сердитому: «Теперь твоя очередь. Этот твой!». Я и не спорила. Несмотря на непрезентабельный вид, плод оказался вкусным, сочно-сладким. Таких можно было бы съесть и пять, но больше не было.

Тяжело вздохнув, старательно облизала сладкие пальцы и попыталась поймать губами несколько капель дождевой влаги, скопившейся в углублении большого кожистого листа.

— Эх, хорошо бы найти озеро! Или пруд. Так пить хочется!

В ответном карем взгляде читалась такая тоска, что пришлось заткнуться. Впрочем, молчание длилось не долго.

— Нет времени рассиживаться! — решил Зазнайка, уверенно поднимаясь на ещё не очень твёрдо держащие ноги. — Надо двигаться, иначе не доберёмся до ночи.

Кому же охота пробираться по лесу ночью? Искренне рассчитывая на продолжение пути, я подала ему руку пытаясь встать, но вышло лишь громкое «Ой!» и новая порция слёз в глазах. Нога подвела меня, явив нашим опешившим взглядам сплошное ярко-красное липкое безобразие. Весь лоскут шёлка насквозь пропитался кровью, а наступить на ногу не было никакой возможности.

— Что за?! — процеженное сквозь зубы звучало почти не сердито. Опустившись на колени, Марк аккуратно размотал сооружение на ступне и недовольно хрюкнул.

— Что там? Большая дырка? — пришлось вытянуть шею, но всё равно ничего не разглядела.

— Пока непонятно — тут всё в крови, — его пальцы бережно пробежались по коже, пытаясь обтереть кровь. — Вроде бы рана не глубокая, но кровь не останавливается.

Не тратя время на раздумья, я оторвала новый лоскут от платья, превратив в его в подобие туники, и протянула Марку,

— Перетяни покрепче, надо остановить кровотечение.

Он кивнул и в несколько ловких движений перемотал стопу, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Готово.

Похоже бесполезно, белая ткань на глазах меняла цвет на пронзительно алый.

— А давай я здесь подожду, пока ты сходишь за помощью!

Искренность моей широкой улыбки тронула бы и камень, но только не Марка.

— А давай ты свои гениальные идеи прибережёшь для своего гарема!

— Ого, да ты сама любезность!

— Не стоит благодарности! — задумчиво потерев тонкую морщинку на переносице, он неожиданно повернулся ко мне спиной. — Цепляйся! Быстро.

— Куда?

— Шею видишь? Мою? Вот за неё и цепляйся. Только сильно не жми, от трупа толку немного.

— Нет! Ты недавно пережил диабетический криз, тебе нельзя меня нести. Я не полезу!

Он приглушенно сердито рыкнул, но я сложила руки на груди и не подумав двинуться с места.

— Кристи, не беси меня, ладно?! Быстро подняла зад и перенесла его на метр вперёд, вместе со всем остальным! Идти ты не можешь, оставить тебя тут одну я не могу, остаться здесь обоим и ждать подмогу — верная смерть. Какие ещё варианты? Лезь мне на спину, живо!

Не то чтобы я была упрямой, но с ним всегда так. Впрочем, вариантов действительно было немного и приподнявшись я выбрала его, нехотя обхватывая руками за потную шею и чувствуя, как крепкие пальцы перехватили мои колени.

Дурацкая затея! Уверена, он понял это так же быстро, как и я. Горячая жилка на его шее под моими пальцами вибрировала слишком быстро, ответной скоростью разгоняя пульс. Слишком близко, слишком тесно приходилось прижиматься к нему, в усилии удержаться на весу…

Всё моё тело, всё, от израненной пятки до кончика носа, вопреки всем принятым и выпестованным долгие месяцы решениям, горело единственным желанием — оно желало его.

Губы хотели коснуться капелек пота на напряженной смуглой шее, пальцы зарыться в упругие завитки смоляных кудряшек, а уж что творилось в животе вообще не подходило ни под одно приличное сравнение. Стараясь игнорировать мелкое подрагивание мужских пальцев, удерживающих мои бёдра, я незаметно любовалась завитками тёмных волос на его затылке, потихоньку дуя на них…

— Не дыши на меня! — ворчание Марка звучало приглушённо, через силу.

— А куда мне дышать?!

Вот ведь зануда!

— Дыши в сторону! Ты меня отвлекаешь!

— Чем же, прости?

— Прощаю! Просто больше так не делай!

— Вот как?! Значит дышать мне нельзя… Что ещё? Так можно?

Не знаю, что на меня нашло, губы сами нашли его кожу, и кончик языка быстро слизнул солёные бисеринки пота в основании крепкой шеи. Дёрнувшись, будто его лягнули, Марк мигом разжал пальцы и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, оказался со мной нос к носу. Тяжело дыша, хрипло прошептал,

— Я же предупреждал…

— Ага, а я сделала! — улыбнулась прямо ему в губы.

— Стерва! — его резкий рывок на себя уронил нас обоих.

Оказавшись плотно прижатой к земле, я едва не потеряла сознание от сбивчивой лихорадки дыхания, подаваясь навстречу внезапному натиску любимых губ. Нежности в наших ласках почти не было, лишь неизбывная горечь потери и жадное, неистрибимое желание обладания друг другом.

Горячка безумия снесшая мозги растекалась по жилам с неудержимым бешенством несущейся с горы лавы сметая мысли, воспоминания, оставляя лишь запах кожи, громкое синхронное дыхание и торопливые прикосновения рук. Не помню, как расстегнула его рубашку, не помню как оказалась на ней подставляя грудь под его поцелуи…

Всё закончилось так же резко, как и началось. Всё моё невезение!

Острая боль пронзившая ключицу чуть ниже плеча, оказалась такой сильной что невольно вырвала вскрик, перекрывая опьянение страсти.

— Что? Что такое?! — в пульсирующей черноте его расширенных зрачков я видела свои.

Неловко отстранившись, Марк с беспокойством разглядывал моё скривившееся от боли лицо.

— Не знаю. Что-то ужалило в плечо. Очень чешется.

— Дай я посмотрю!

Развернув к себе спиной, он почти спокойно произнёс, невесомо обводя кончиками пальцев пальцем силуэт моей ключицы.

— Не вижу ничего страшного. Укус не змеиный — прокол только один. Покраснение небольшое…

Почувствовав, как его губы коснулись места укуса, я дёрнулась,

— Зачем это?!

Сплюнув, он хмуро объяснил.

— Отсосал яд из ранки. Так, на всякий случай.

Ещё раз проведя ладонью по моей обнажённой спине, Марк вдруг резко поднялся и неожиданно рванул в заросли кустов.

— Эй, ты куда? — успела крикнуть в стремительно удаляющуюся голую спину.

— Мне нужно…

Более странного ответа я не слышала за всю жизнь.

Сердито буркнув,

— Ну и пусть тебя пчёлы покусают! — удивленно прислушалась к громкому всплеску, возвращая на место тонкие бретельки платья.

Звук раздался с той стороны, где скрылся Марк. Перевернувшись на четвереньки, я не спеша попробовала принять вертикальное положение, осторожно испытывая больную ногу. К большой радости, переставшая кровить нога, на мою робкую попытку наступить на неё, отозвавшись лишь слабой, тянущей болью. Почти не хромая, я полезла следом за мистером Соблазн, раздвигая локтями лохматые кусты…