Моя Калифорния

Глава 12. Взрослые игры

Не помню, чтобы когда-то я радовалась воде больше, чем в то момент как увидела это затерявшееся в самой глуши лесное озеро. Небольшой водопад подходил на это громкое название с серьёзной натяжкой. Он свергался с заросшего зеленью скального уступа с приглушённым гулом, оставляя над водой радужный дождь из брызг.

Смуглая спина Марка мелькнула на поверхности воды, неторопливо рассекая озёрную гладь. Засмотревшись на него, я ненароком забыла о жажде, боли и дремучих зарослях за спиной… Такой красивый! Почему я сбежала? Как жаль, что уже слишком поздно всё вернуть. Зудящая лопатка напомнила о близости такой восхитительно прохладной, пресной воды. В раскорячку сползая по склону, цепляясь за подозрительно сочные стебли с яркими пахучими соцветиями, я двинулась к озеру.

От души напившись тёплой и слегка мутноватой воды уже почти выскользнула из платья предчувствуя удовольствие от купания, но скептическое «И что это ты делаешь?» испортило предвкушение.

— Купаться собираюсь. Похоже на что-то ещё?

— Серьёзно? Купаться? Да вы отважная особа, мисс Лаки Райз! Даже пираньи вас не пугают…

— Нет тут никаких пираний, ты же плаваешь! — резонно возразила ему, опуская правую ногу на пушистое от водорослей дно.

— Я то, да… на этой стороне озера. А вот там, где ты сейчас — как раз мелководье, и целый косяк пираний греется на солнышке, поджидая добычу. А ещё — они чувствуют запах крови и сразу бросаются на него.

— Оу… Как стыдно мистер Оберой! Нехорошо запугивать бедную девушку небылицами! Вы верно запамятовали, я не первый день живу в тропиках, а значит в курсе привычек пираний, акул и прочей вредной тропической живности..

Распинаясь перед Зазнайкой, между делом высматривала в прибрежной траве подходящую палку. Наконец найдя достаточно крепкую, ухватила её покрепче и отважно шагнула в воду.

— И к чему тебе палка? — проследил за моими манипуляциями Марк.

— Просто так, — соврала, словно между делом, незаметно высматривая рыбок под ногами.

Не так чтоб я ему поверила, но кто знает, что в голове у этих рыб?

Его громкий смех был такой неожиданностью, что оторвав внимание от заросшего дна и дилеммы — стоит ли доверять глубине впереди, я подняла глаза и замерла рассматривая чудо из чудес — смеющегося мистера Обероя. Почти забыла, что он может быть таким — милым, забавным, лучисто нежным…

Желание подплыть и обнять его крепко-крепко, улыбаясь в ответ, пронзило щемящей потребностью, избавиться от которой пришлось радикально. Набрав побольше воздуха в лёгкие и зажав нос я с размаха ушла под воду. Нырнув в озеро с головой, замерла в зеленоватой невесомости не решаясь открыть глаза и считая секунды. Одна, все, три…

На десятой секунде вынырнув на поверхность, попала прямо в руки Марка, слишком сильно, до синяков вцепившегося в мои мокрые плечи.

— Это что за навязчивая идея — топиться? — поинтересовался он, с тревогой заглядывая в глаза.

— Ничего подобного! — фыркнула я. — Это у некоторых навязчивая идея — приписывать другим свои фантазии. Я всего лишь окунулась!

Вырвавшись из захвата энергично, со всей скоростью что позволяла вода, заторопилась к берегу, услышав уже в спину,

— Что, плавать не будешь? — сквозь сарказм прорывалось удивление.

— Нет. Расхотелось…

Рой противных мелких мошек набросился на влажную кожу с остервенением оголодавшей волчьей стаи. Бестолково отмахиваясь от них и по-быстрому обтеревшись остатками платья, я облачилась обратно в неприлично ободранный шёлк и повернулась, к выбравшемуся из воды Марку, уже полностью одетой.

— Ох, ты…! Ты же…!

Ловя воздух ртом, я подбирала слова возмущения и все они были недостаточно сильны. Что за! Правила приличия привитые этому выпендрёжнику позволяли щеголять голым перед девушкой, пусть даже бывшей женой?!

— Я тебя шокировал? Прости. Вообще-то думал — между нами не осталось секретов…

— Ты… Ты вообще?! Быстро оденься! — задыхаясь от увиденного, рывком бросила ему брюки. Отведя глаза к небу, понадеялась, что мои алеющие щёки можно списать на жару.

Пока он одевался, я крутилась на месте, пытаясь освоить основные позы йоги в один заход. Выкручивая ногу так и этак, старалась рассмотреть стопу на предмет повреждения. Наконец, мне это удалось и, с несказанным облегчением, я провозгласила,

— Кажется рана на ноге затянулась и больше не кровит. Знаешь, оказывается она совсем маленькая, просто шип глубоко вонзился. Ура, дальше я смогу идти сама.

— Здорово, — кивнул Марк, почему-то без особой радости в голосе.

Прислушиваясь к громкой перекличке птиц в кронах деревьев, на головой, мы оба замолчали… В молчании прошло минут пять, прежде чем он негромко спросил,

— Что ты ответишь ему?

Я без пояснений поняла о чём речь… Вопрос о предложении Фернандо, а спрашивал он именно об этом, предполагал честный ответ. Но беда в том, что этого ответа у меня не было. Всё так запуталось…

До вчерашнего дня я знала чего желаю, к чему стремлюсь, но последние сутки всё взболтали, смешали и оставили в полной растерянности. Может быть слова «Я откажу ему, потому что люблю тебя!» и сделали ли бы нас обоих счастливыми, а может, и нет. Готова ли я снова вернуться на два года назад отбросив из жизни всё, чего добилась за эти годы? Выкинуть новую меня, любимое дело, друзей, свои мечты ради него? Я не знала. Не готова была рискнуть…

Поэтому тихо произнесла,

— Пока не знаю.

— То есть, возможно, ты ответишь ему «да»? — уточнил он, не сводя с меня пристального взгляда.

— Возможно… — не стала лгать я.

— Ясно…. — Прерывая неловкое молчание, он решительно поднялся. — Пора двигать дальше. Солнце уже спускается, скоро стемнеет…

Ночь свалилась на нас внезапно, разом сгустившейся под ногами чернотой. А может это темнело в глазах… Разобрать было сложно.

Цепляясь за руку Марка, я упрямо переставляла стёртые ноги, сосредоточившись лишь на одной мысли — не споткнуться! Чётко зная, если упаду то уже не поднимусь, старательно вглядывалась в густое сплетение корней при каждом движении, осторожно выбирая место для следующего шага. Продвижение вперёд это замедляло, зато отвлекало от пугающих мыслей липкой паутиной догадок оплетающих мозг — последние час — полтора я перестала чувствовать зудящую боль в плече, но и плеча тоже не чувствовала… И всей правой руки, вплоть до запястья.

Дышать становилось всё труднее и, стирая со лба, раз за разом выступающую испарину тщетно пыталась убедить себя, что это из-за тяжелого пути и душной жары, прогоняя соображение, что отёк, сковавший онемением плечо, начинает распространяться и на лёгкие. «Надо просто идти вперёд. Идти и идти… Добраться до жилья. Другого выбора нет…» — беззвучно бубнила себе под нос не отрывая взгляда от земли, покрытой густым слоем влажной, гниющей зелени.

Руки Марка время от времени оказывались у меня на талии, подхватывая в моменты очередной попытки падения или когда я очередной раз чувствовала, что силы совсем закончились. Он внимательно заглядывал в глаза, точно пытаясь выведать всю правду, что есть во мне, но каждый раз ограничиваясь вопросом «Ты как?». И каждый раз я вытягивала откуда-то из глубины оптимистичное «Всё в порядке», растягивая уголки губ в стороны и выпрямляя спину. Он знал, что я лгу, но кивал в ответ, так же осознавая, что наш единственный шанс на спасение — двигаться вперёд…

Свет он заметил первым. Резко дернув меня на себя, как обычно не рассчитал усилие. С размаху впилившись переносицей ему в подбородок, я услышала категоричное «Стой», не сразу сообразив в чём дело. Красные отблески костра в узкой прорехе плотного сплетения деревьев разглядела лишь проследив за его рукой — «Смотри, там кто-то есть».

Радость, всколыхнувшаяся от этих слов, сильно поуменьшилась, когда мы подобрались ближе к источнику света. Пара палаток, костёр и четверо мужчин возле него абсолютно не походили на лагерь бойскаутов или отдыхающих туристов. Крупные фигуры, резкие бородатые лица в тени широкополых шляп, хриплый смех нетрезвых голосов громко разползающийся в душной тишине ночи, не внушали ни капли доверия, вызывая лишь одно желание — бежать без оглядки! Но бежать было некуда. За границей тёплого круга света ждали лишь бессмысленное блуждание в темноте и смерть. А тут был шанс. Шанс на чистую воду, горячую еду и медицинскую помощь. А ещё у них есть мобильный! Наверняка!

На мгновенье представив, как набираю на телефоне номер Фернандо и через несколько часов оказываюсь в безопасном уюте белоснежной яхты, я торопливо шагнула вперёд.

— Подожди, — перехватили за плечо пальцы Марка. — Не нравятся мне эти ребята. Там может быть небезопасно…

— А здесь безопасно?! — скинула я его руку. — У нас нет выбора!

— Я не за себя беспокоюсь, — даже в едва просачивающемся лунном свете можно было разглядеть глубокую складку между его нахмуренных бровей. — Ты понимаешь, эти парни наверняка вооружены. Мы рискуем…

— Мы рискуем в любом случае. Зато у них есть телефон. — Вздохнув, я негромко выдавила признание. — Не знаю сколько ещё я протяну. Едва передвигаю ноги и плечо совсем онемело…

Приблизившись одним броском, он скользнул прохладным запястьем по моему потному лбу и, резко дернув подбородком, придушенно рыкнул,

— Дьявол! Не могла раньше сказать?! Да твою ж мать! Ты вся горишь!

Его руки быстро, по-хозяйски пробежались по моему телу, тщательно ощупывая: лицо, шея, плечи, руки, грудь…. В этом движении не было ничего сексуального, он точно скотину на рынке оценивал на предмет годности. Очевидно, результат обследования ему не понравился. Застыв в задумчивости всего на несколько секунд, он шумно, всей грудью выдохнул и крепко сплёл свои пальцы с моими.

— Ладно. Идём! Говорить буду я.

Четыре пары глаз обратились к нам с одинаковым удивлением. Понятное дело, нечасто встретишь среди ночи в джунглях босую девушку в вечернем шёлковом платье. Все взгляды сосредоточились на моей скромной персоне, без особого интереса скользнув по худощавому спутнику. Четверо мужчин у весело потрескавшего костра. Самый старший из них поднёс к губам горлышко бутылки с виски и сделал долгий глоток. Звонко, неприятно причмокнув, он неторопливо поднялся с места, не сводя с меня светлых глаз.

— Так, так, так… Удивительное — рядом! Если мои глаза не лгут — джунгли прибили к нашему пирсу две заплутавшие шлюпки. Причём одна их них очень миленькая… Откуда вы, дети мои?

Не думаю, что мы годились этому мужчине в дети, хотя в его густой чёрной бороде поблёскивало немало седины и почти прозрачные серые глаза с тяжелыми веками прятались в тонкой сети морщин. Мощный разворот плеч и зычный голос принадлежали человеку, жизнь в котором ещё кипит, может быть, даже сильнее чем в его молодых приятелях. Парень с весёлыми чёрными глазами, оказавшийся ближе всего к нам, сверкнул широкой белозубой улыбкой.

— Привет, ребята! Присаживайтесь к костру!

— Да, милости просим, — широко улыбнувшись крупными, крепкими зубами поддакнул старший, шагнув к нам.

— Спасибо, — одновременно с главарём Марк дёрнулся вперёд, прикрывая собой мои голые плечи от обжигающе-острого любопытства компании. — Нас с сестрой постигла небольшая неприятность. Она у меня такая неловкая, умудрилась свалиться за борт с яхты наших друзей, недалеко от здешнего берега. Я пытался помочь ей и в итоге мы оба оказались посреди океана, слишком далеко от яхты. Сейчас друзья нас наверняка разыскивают, но мы самонадеянно решили сами найти цивилизацию на острове и вот — немного заблудились.

— Немного? — хмыкнул худой долговязый парень, блеснув бусинами глаз под лохматыми бровями. — Да вы, ребята, выглядите, будто месяц по джунглям болтались. Садитесь, отдохните, поешьте с нами, — отломив, протянул он мне крупный кусок бурой лепёшки.

— Благодарю! — улыбнулась я парню, принимая еду и опускаясь на гладко сточенное по верху бревно, у самого костра. — Это просто благословение, что мы встретили вас!

— Да уж, точняк повезло! — грубо заржал молчащий до этого последний член четвёрки. Его лицо я так и не смогла рассмотреть под широкими полями глубоко натянутой ковбойской шляпы. — Если бы мы не решили поохотиться сегодня, вы прямиком бы пошли на корм местной живности!

— Заткнись Боб! — рявкнул старший. — Слишком много болтаешь.

Его голова повернулась в мою сторону, и тон волшебным образом изменился на весьма любезный,

— Не обращайте внимания, Боб чутка перебрал с виски. Мы простые местные работяги. Боб и мой племянник Тобиас работают на фруктовых плантациях, Ленни помогает в автомастерской, а у меня скромный бар в ближайшем посёлке. Выбрались с ребятами на выходных пострелять местных птичек.

— Простите, я не расслышал как вас зовут. — Присутствие Марка за своей спиной я почувствовала раньше, чем услышала его голос. В тоне его вопроса открыто сквозила враждебность, но светлоглазый в ответ лишь добродушно ухмыльнулся.

— Как, разве я не представился? Прощения просим. Маркусом меня кличут.

На приветственно протянутую руку мой Зазнайка ответил крепким, возможно слишком крепким, рукопожатием. Напряжение из его глаз так и не ушло, когда он присел рядом со мной. Пригубив из протянутой ему мужчиной фляги, Марк поморщился и решительно вернул флягу владельцу,

— Нам нужно позвонить друзьям. У вас ведь есть мобильные?

— Само — собой, — ухмылка главаря компании стала ещё шире. — Куда же нынче без них? Обязательно позвоните! Немного позже. Мы же ещё толком не познакомились. Я вот назвался, а эту красавицу как звать, так и не знаю…

— Кристи, — смутилась я. С набитым ртом имя прозвучало невнятно, но мужчина расслышал, негромко повторив и одобрительно кивнув. — Моего брата зовут Марк.

— Откуда вы, ребята? — Тот, которого звали Лени, подал мне бутылку из-под лимонада. Буроватая жидкость в ней была похожа на воду.

— Из Лос-Анжелеса, — мой голос дрогнул, следом за внезапно сведшей горло судорогой.

— Кушай, деточка! — в руках мужчины появилась миска с печёными овощами. — Потом расскажешь. Что-то ты совсем неважно выглядишь…

— Её укусило что-то в лесу, — отломив небольшой кусок лепёшки, Марк запихнул его в рот. — Не змея, это точно. Думаю, какое-то насекомое. Мы не разглядели в траве…

— Что-то мерзкое, — кивнула я, отпивая тепловатой воды из пластиковой бутылки и пытаясь удержать вертикально измождённое тело. Вода, благополучно добравшись до желудка вдруг взбунтовалась, но тошноту удалось сдержать. Сцепив зубы, я с трудом пояснила. — Укусили в плечо. Вначале было очень больно, но теперь почти не болит. Правда, рука онемела и голова немного кружится…

Один неуловимый, словно случайно брошенный взгляд и Марк пододвинулся ближе, невзначай облокотившись рукой о бревно за моей спиной.

— Нам необходимо в город! Любой, где есть медицинская помощь. Дайте телефон!

— Ох ты, какой торопливый! — Голос Маркуса звучал безмятежно ровно, убаюкивая неторопливой уверенностью. — Не суетись, парень. Дай-ка, я сперва гляну, что там с малышкой…

Удивительно легко для таких внушительных габаритов, Маркус в несколько шагов оказался рядом со мной и участливо заглянул в лицо,

— Ты ведь покажешь дядюшке Маркусу где болит?

— Отстаньте от неё! — втиснувшийся между нами Марк готов был взорваться. — Ей нужна помощь врача!

— Считай — сейчас я врач! Другого ты здесь не найдешь, а девчонка может загнуться. Как по мне — она совсем плоха! Хочешь к утру закапывать её труп на том краю поляны? Или дашь мне взглянуть?

Марк колебался. Я видела это в его сжатых губах, напряженно сведенных пальцах, впившихся в моё колено. Я видела, поэтому приняла решение сама, осторожно спустив левой рукой тонкую шёлковую лямку с правого плеча.

— Я не против. Посмотрите…

По тому, как мужчина протяжно присвистнул, едва взглянув мне на спину, поняла безоговорочно — дело плохо. Шершавые, узловатые пальцы неспешно пробежались по коже, очертив круг в районе лопаток, и спустились на мою руку. На повторяющийся вопрос «Тут больно? А тут?», я послушно качала головой — «Нет, я ничего не чувствую». Это было правдой. Боли не было, как и ощущения от его прикосновений. На просьбу пошевелить пальцами правой руки я откликнулась охотно, но из затеи ничего не вышло. Пальцы оказались не более послушны, чем жутко раздувшаяся, синеватая рука.

— Ндааа… — тон, которым это было произнесено, не сулил ничего обнадёживающего. — Ндаааа. Хреново дело. Не знаю, кто тебя так, в наших местах полно поганой живности. Коричневый паук — отшельник, древесный скорпион, ядовитые муравьи — выбирай на любой вкус, дело это мало меняет. Укус воспалился и загноился, да и отек разошёлся неслабо. Это аллергия. Дальше будет только хуже. Я сделаю что смогу. Подожди тут…

С этим обещанием он на несколько минут скрылся в палатке, и вернулся с небольшой жестяной коробочкой в руках.

— Держи-ка! — на широкой ладони Маркуса белела маленькая таблетка. — Это от аллергии. Хотя, постой-ка… Держи ещё одну, отёк сильный.

С этими словами он вытряхнул из упаковки вторую такую же таблетку. Я проглотила обе и протянула бутылку ему обратно.

— Нее, ещё не всё, — ухмыльнулся мужчина, покачав головой. — Вот выпей ещё, это от жара. Пусть тоже будет две. Много — не мало!

Новая порция таблеток из небольшой пластиковой баночки оказалась у меня перед глазами.

— Не слишком ли много таблеток?! — Марк перехватил запястье мужчины у самых моих губ. — Ей и так плохо!

— Если не выпьет таблетки — станет ещё хуже! Коли не сбить горячку, я не дам за жизнь твоей крошки и ломаного гроша. Сам будешь слушать её предсмертный горячечный бред всю ночь! Согласен?

Убеждение подействовало, пальцы Марка разжались, и новая порция таблеток оказалась у меня во рту. Они были странно безвкусными, точно я, как в детстве, откусила кусочек школьного мела.

— Отличненько! — бодро потер ладони Маркус. — А теперь самое неприятное — тебе придётся маленько потерпеть, малышка.

Я не поверила глазам, когда на свет из-за голенища высокого сапога появился сильно изогнутый, небольшой нож, даже на мой неопытный взгляд, опасно острый. Опешив, словно завороженная, наблюдала, как мужчина неторопливо обтирает оружие о край куртки…

Из оцепенения вырвал странный звук, совсем рядом с ухом. Словно кто-то проколол колесо. Очень большое колесо…

Поморщившись, повернула голову вправо, разглядев причину — Зазнайка тяжело, громко и быстро выдыхал через плотно стинутые зубы. Прямо паровоз — тув, тув, тув… Это было так смешно, что я невольно хихикнула, совсем забыв про Маркуса и его нож. Бросив на меня полный недоумения взгляд Марк развернулся к мужчине, прохрипев вопрос, больше похожий на угрозу.

— Это ещё зачем?!

— Надо вскрыть нарыв и очистить рану, — охотно объяснил Маркус. — Не переживай, парень, у меня рука набита — не одну тушку освежевал этим ножичком.

— Моя сестра не тушка и ты не будешь тыкать в неё этим ножом. Это понятно?!

Я чувствовала прерывистое дыхание Марка на своей макушке, от всей души надеясь, что он не станет бить моего спасителя. Тот всего лишь хочет помочь…

— Понятно, — Маркус вздохнул и повернулся к приятелям. — Эй, ребята! Идите-ка сюда, подсобить надо…

Смысл этих слов дошел до меня только тогда, когда подошедшие мужчины встали вокруг, загораживая свет костра. На небрежно брошенное Маркусом: «Придержите его!», сразу три пары рук вцепились в Марка.

— Нет, не надо! Отпустите его! — порывисто рванув с места, я обо что-то споткнулась и рухнула наотмашь, лицом прямо в чёрную грязь.