Не целуй меня

Глава 14

— Послушай, я не хочу есть, — смотрю на гору пончиков на тарелке, обильно залитых карамельным сиропом. Они в нем практически тонут. — Здесь… Все не так!

— А что не так? — Ворон наклоняется над столом. Поддевает кончиком пальца карамельный сироп из тарелки и с аппетитом пробует. Наблюдая за этим, болезненно сглатываю.

Прямо сейчас на нас пялится большая часть гимназии. Толпа свидетелей унижения Кистяевой тоже переместилась сюда. Светка сидит со своими подружками за столиком в углу, склонившись и перешептываясь. Временами неприязненно поглядывают на нас. Нет — на Меня. И без сомнений — они единогласно обсуждают мою скорую казнь.

Взгляд Клюевой по-прежнему красноречив: она меня уничтожит. Я это еще в холле поняла, когда Ворон тянул меня за руку, я безропотно семенила следом, а она с убийственно офигевшим выражением лица стояла на пути.

Но Клюева ничего не предприняла в тот момент. Услужливо отошла в сторону. Только не подумайте, что из доброты душевной. Хитрая лиса не из тех, кто начнет действовать на глазах самого Ворона. Она дождется, когда его не будет и вонзит в меня свои острые когти. Безжалостно. Насмерть.

— Ты правда не понимаешь⁈

— А здесь уютненько, — парень откидывается на спинку стула, расслабленно потягиваясь, и с максимальным интересом разглядывает стены буфета.

— Так слухи не врут?

Мой маньяк вопросительно приподнимает брови, вернув внимание на меня. Голову набок склоняет, показывая, что готов слушать. Скорее, одним взглядом приказывая мне рассказать.

— Говорили, что ты, якобы, обедаешь в ближайшем ресторанчике на верхнем этаже. Еду тебе делают какую-то особенную. Это, конечно, интересно…

— Ты поверила?

— Я не знаю, — скашиваю глаза, на направленные на нас камеры телефонов. — Не уверена.

— Как ты себе это представляешь?

— Ч-что…

Мне жуть, как некомфортно. Из-за окружающих.

И из-за Ворона.

— Скажи, — поддевает мой подбородок пальцами и поворачивает лицо в свою сторону.

И когда он успел ко мне наклониться?

Мои глаза панически расширяются. Шепот вокруг усиливается.

Ему определенно не стоило так делать. Нервно скидываю его руку. Бурно сглатываю и замираю. Сердце перескакивает с одной паузы на другую.

Ворон усмехается. Берет пончик, макает в карамельный сироп и тут же пробует на вкус. Откусывает и медленно пережевывает. Смотрит на меня чересчур насмешливо.

— Неплохо.

— Я… рада, что понравилось. А тебя ничего не смущает?

— А что меня должно смущать? — взгляд, убийственно озадаченный давит.

— Даже не знаю… — снова кошусь на камеры. Нас бесстыдно фотографируют.

— А ты не так разговорчива, как тогда в машине, — усмехается, приподнимая бровь. — Наверное, это тебя что-то смущает?

Да он издевается!

— Н-нет. А ч-что меня должно смущать?

Щеки становятся чрезмерно горячими. Лицо полыхает.

Я горю.

Он усмехается сотый раз за минуту. Даже не верится, что этот мрачный парень умеет так веселиться.

— Без понятия. Так что скажешь?

— Ч-что?

— Как ты себе представляешь ресторан, в котором я обедаю?

— Эээ… Может быть, золотой трон… извилистые узоры, покрывающие золотой округлый стол… золотые круглые подносы, на которых выносят разнообразные закуски… Может быть… Брускетты с креветками! Да! Шампанское. И лангусты… Или… Но… На самом деле, это не мои фантазии! Такие слухи ходили.

Я опять заикаюсь.

— Действительно интересно, — сложив кисти рук вертикально, и поставив локти на стол, он излишне насмешливо улыбается. Кончики пальцев касаются его идеально ровных губ. Хмурит тяжелые брови.

Я в который раз замечаю, что пальцы у него длинные и тонкие. Очень аккуратные. Создают яркий контраст с мощными накаченными мышцами рук, заметных даже через рукава темного худи. Он задумчиво на меня смотрит. — Что-то не стыкуется, тебе не кажется?

— Ты о чем?

— О своем доме. Точнее, как ты выразилась «склепе», — склоняется ко мне пониже. — Странно, что живу я в склепе, а в гимназии обедаю в ресторане, полностью покрытым золотом. Да еще эти брускетты с креветками, и лангусты в придачу…

— Мм, да. Это и правда очень странно! — в этот момент слухи действительно начинают казаться дикими. — Я как-то об этом не думала. Информация выглядела достоверной!

Парень растягивает губы в довольной ухмылке. Мне слышится, даже, что-то вроде смешка. Но скорее всего, у меня галлюцинации от напряжения.

Молчу. Отпиваю глоток остывшего чая. Опускаю голодные глаза на пончики. В животе неприятно екает. Я так и не поела, а впереди у нас химия. На ней нужно быть особенно внимательной. Плюс, я в паре со Славой. Один на один.

Не хочу, чтоб парень мечты слышал, как мой живот издает жалобные звуки. Но и есть, когда на нас все смотрят, я не смогу. Я подумала, что могла бы съесть порционное сливочное печенье, которое мне в рюкзак заботливо закинул Мистер Паук, когда я пряталась в шкафу. Наблюдала через щелку дверцы.

Эта его забота всегда меня умиляла. Он то конфетки мне подкинет, то другие сладости. Я это печенье не особо люблю, потому что оно сильно крошатся и пачкается. Но выхода другого нет. И нужно перекусить скромно, где-нибудь в уголочке, где никто не заметит.

— Звонок скоро будет, мне нужно идти, — оповещаю вежливо.

Улыбка кривит мои губы. Давлю со всей силы. Лишь бы проницательный демон ничего не заподозрил.

— Ты не поела, Малышка, поэтому никуда не пойдешь.

Берет верхний пончик, который ранее был откусан им же. Макает его в сироп и безапелляционно подносит к моим губам.

Испуганно выдыхаю. И замираю. Глаза безвольно распахиваю шире. Он делает все хуже некуда. Кормит меня со своих рук?

Нет.

Ворон приговаривает меня к безжалостной казни от рук самой Клюевой.

Зачем он это делает? А может, нарочно? Чтобы я потом испытала все муки ада, которые она для меня подготовит! Ха-ха.

— Давай, — кивает, и глазами показывает, чтобы откусила. — Ешь, Малышка. Ты же не хочешь, чтобы потом живот жалобно урчал. Химия — вещь серьёзная. А потом у тебя философия.

Ути боже, он выучил мое расписание?

Маньяк. Маньяк. Маньяк.

Не дыша несколько бесконечных секунд, приоткрываю губы. Глаза опускаю на пончик, а потом перевожу на застывшую в ожидании толпу. Серьёзно, никто из них не ест. Народ лицезреет этот безумно странный, и возможно, кому-то кажущийся романтичным момент, с выражением шока на побелевших лицах.

— Я не голодна!

Выбегаю из буфета, быстрее пули. Все в тумане. Кажется, когда я вставала, уронила свой стул. А еще столкнулась с несколькими людьми и чуть не упала. Благо, они не упали. Я просто пулемет во плоти.

— Да что с этим парнем не так? — торопливо вытаскиваю сливочное печенье из рюкзака. Руки дрожат, и у меня с трудом получается снять обертку. С блаженством вгрызаюсь в него зубами. Проглатываю, не замечая вкуса. — Ненормальный! Псих!

Я прячусь под лестницей недалеко от гардеробной на первом этаже. К своему подоконнику идти не решилась. Мне определённо туда теперь закрыт проход. Лучше не соваться в пасть монстров и затаиться скромненько в уголочке.

— Вот ты где.

Вздрагиваю. Ко мне подходит Маньяк. Здесь довольно темно, но я замечаю, что его глаза мрачны. Черны и холодны.

Он явно недоволен.

Вот черт.

— Я… я… — застыв с печеньем в руках, испуганно на него смотрю.

Ну, что тут скажешь? Решила я без тебя покушать.

Вот такая я эгоистка. Заныкалась в углу и хомячу.

Ой, он сейчас со мной что-то нехорошее сотворит. Возможно, не будет долго мучить. Сиюминутно истребит. И закопает здесь же. Под лесенкой.

Здесь, кстати, довольно уютно. Оно могло бы заменить мой родимый подоконник.

— Дашь попробовать? — подходит ко мне впритык. Мне приходится задрать голову кверху, чтобы посмотреть на него. Какой же он великанище!

Сердце отчаянно бьётся. Как же сильно я его уже не переношу! Он явно чего-то добивается. Может, они с Клюевой доводились меня со свету сжить?

— А… да… — услужливо протягиваю руки повыше, чтобы он откусил. — Можешь… полностью забрать… я не голодна… совсем не голодна…

Вообще, ага. Слона бы слопала. И не поделилась ни с кем.

Давлю подобие вежливой улыбки.

Пальцем касается краешка моей губы, а потом пробует кончик пальца на вкус.

И чего у него пальцы такие красивые? Аж бесит.

Но и эта его привычка тоже. Мы что в рекламе восемнадцать плюс снимаемся?

Еще и взгляда от меня потемневшего не отрывает.

— Вкусно.

— Я испачкалась? — отпускаю руки с печеньем.

Оно падает на пол. Щеки снова горят. Сердце… с сердцем совсем беда.

Сердце мое останавливается. А все почему? Потому что…

— Не распробовал до конца, — хриплым голосом.

Медленно наклоняется. Как в моем сне.

Глаза панически расширяю. Не моргать.

Сейчас выпьет всю кровь. До последней капли.

Но он…

Собирает с уголка моих губ остатки печенья своими губами.

Ой, зачем?