Не целуй меня

Глава 22

— Я…

— Ну? — брови до самой растрепанной макушки взлетают. А брови-то у него тяжелые. Грозные. Лохматые. Одним движением этим из меня всю спесь сбивают.

— И правда заболела. Температура высокая, как вернулась, уснула и до утра. Даже выгулку с Хамфри проспала! О том, чтобы с кем-то переписываться и речи не было! Даже с тобой… мой парень… люб… б-б…

Что?

Чтооо?

Любимый?

Что я там говорила про насекомых? Жить хочу?

Прихлопните меня мухобойкой. Пожалуйста.

Брови возвращаются в исходное положение.

Ворон важно кивает, снисходительно улыбается и притягивает меня еще ближе. На автомате ладошку ему на грудные мышцы кладу. Прижимает к себе всем телом. В ноздри ударяет приятный аромат. Не хочу себе в этом признаваться, но невольно втягиваю его глубже и глаза прикрываю.

Да уж, пахнет этот парень классно.

На нас безапелляционно пялятся проходящие одноклассники.

— Ничего страшного. А сейчас себя как чувствуешь?

— Нормально.

Вот те раз. Вот те и смелая.

И ни слова, даже когда он наклоняется и прохладными губами прикасается к моему лбу.

Мягко, нежно. Невесомо.

— А по тебе и не скажешь, что нормально. Горячая.

— Нормально, — кисло улыбаюсь, замечая, что Динка показывает мне «класс». О, мой великий коуч и не верила в мою смелость. В этом я не сомневаюсь.

Бесит все. Мало мне озноба каждой мышцы на теле.

Теперь еще и лоб простреливает.

— Почему дома не осталась?

— Не захотела.

— Из-за того, что я назвал тебя прогульщицей?

— Ну…

— Малышка такая забавная, — довольно усмехается, выводя меня еще сильнее. — Пойдем-ка в медпункт, — окутав рукой мою талию покрепче, тянет меня по коридору. Все это получается так игриво. Народ расступается. Дорога свободна.

— Хочу пойти на урок. Остановись, пожалуйста, — с трудом вырываюсь. Голова кружится. — Я пойду в класс. Сейчас тест будет. Мне надо подготовиться.

Смотрит на меня долго.

Кивает согласно. Но брови сошлись на переносице. Это значит, он не уверен в своем согласии. Надо бы еще его задобрить.

Ой! Я что, уже подстраиваюсь под этого маньяка? Считываю его реакции?

Ужас, ужас, ужас. Надо это безобразие срочно прекращать.

— Ушла, — бросаю вяло, и убегаю.

Но вслед успеваю услышать:

— Малышка, буду ждать тебя на обеде, за нашим столиком!

Ой, только не это. Опять обед? Я еще от предыдущего не отошла. И еще…

У нас теперь есть «наш столик»?

Вот они. Высокие отношения. Он застолбил для нас место в буфете.

Прозвенел звонок. А Динка была права. Я теперь неприкосновенная. В класс вошла — резкая тишина. Никто меня не шпыняет. Более того — дорогу услужливо уступают. Вокруг меня пустота образовалась.

Ну, понимаете, пустота.

Не поняли? Сейчас объясню.

У нас парты одиночные. Каждый за своей. Так вот, я у окошечка с краю, за мной сидела Гелька, а справа — наш Тихонов, который Колобок.

Гелька уже изначально отсела за парту заднего ряда, так что, когда я вошла, не сразу обратила внимание. А вот Колобок, со звонком внезапно встал, сумку схватил, и зачем-то поклонившись мне, тоже на задний ряд ушел.

Я, конечно, опешила. Обвела класс опешившим взглядом. Народ вроде и пялится на меня, но глаза при встрече со мной резко отводит или в пол опускает. Даже Мякишев.

И верная свита Светкина не смотрит на меня. Кистяева голову склонила над телефоном и что-то печатает быстро. Будто и дела ей до всего другого нет. Это на нее совершенно не похоже!

Я Динке киваю, мол, что происходит? А она мне опять «класс» давит, уже двумя руками.

Вот, таким образом я оказалась в пустоте. Как бы и не травят, но по-прежнему изгой. Знаете, такой «Уважаемый Изгой».

Я на своего Славку смотрю, а он делом занят. Сидит, что-то в тетради с интересом пишет. И взгляд его мне так и не удалось поймать. Учитель пришел и сразу же раздал нам двойне листочки для теста по материалу предыдущей недели. Конечно, я вся ушла в работу. И мне уже было не до своего нового статуса.

А потом, на перемене, я отправилась в спортзал, чтобы узнать свои задания на сегодня. Мытье спортзала — тут без сомнений. А еще? Смирнов бешеный и идейный, может меня и туалеты по всем этажам заставить мыть. А он же у нас персона важная, его попытайся ослушаться… Запортачит мне оценки в аттестате из принципа. И попробуй потом докажи, что это не моя вина. К тому же, мои спортивные способности оставляют желать лучшего.

Но когда я захожу в помещение спортзала, физрука не нахожу. Это странно, у него по расписанию стоит урок, а значит он уже должен собрать класс. Но я замечаю лишь кучку девчонок старшеклассников, что-то яростно обсуждающих в углу.

При виде меня, они чуть поворачивают головы и широко распахивают глаза.

«Это она», «Это из-за нее», «И не стыдно ей?»

Внутри меня гнев закипает от этих слов. И чего опять я виновата? Что на этот раз? Может на меня поломку аппаратуры еще скинут? Вот, не удивлюсь! Эти могут!

Или, злятся, что зал не помыла? Нашли себе служанку!

— Что? — возмущаюсь, встав ровно и сложив руки на груди. — Ну, говорите! Вываливайте все!

Девчонки поворачиваются ко мне и встают в ряд. Также каждый складывают руки на груди, зеркаля мою позу. Только еще смотрят с презрением.

И почему-то немного с испугом. Или мне кажется?

Я ко всему готова. Привыкла уже. Жду, натянув скудную улыбку. Но на самом деле внутри все стрекочет от негодования.

— И не стыдно⁈ — начинает одна из девчонок, по-моему, одна из подружек Клюевой, состоящая в команде болельщиц. Кажется, ее Даша зовут, и она их капитан. — Свиню…

Не успевает договорить, ее подружка в бок пихает и шипит. Та губы сжимает и соорудив подобие улыбки, произносит.

— Марина.

Меня всегда называли разными обидными прозвищами: убогая, свинюха, ничтожество… Но по имени? Никогда. От них вежливого обращения я не слышала никогда.

Поэтому я впадаю в ступор. Моргаю и смотрю на них неверяще.

— Ч-что?

— Учитель не виноват. Это все была наша идея. Он не знал! Клянусь, не знал! Мы все готовы это подтвердить.

И не одного оскорбления. Странно…

— Ч-что?

Ой, да что я заладила? Что, что, что! Саму моя реакция бесит. Но я в шоке и ничего не могу поделать. Почему они объясняются передо мной? Никогда такого не было.

— Это просто шутка была! Неудачная — да! Но чего ты близко к сердцу так воспринимаешь, Марин⁈ Будь человечнее! Смирнов хороший мужик! По сравнению с предыдущей грымзой, которая постоянно заставляла сдавать нормативы, не давала отдохнуть и грузила по полной, он нам освобождение по любому чиху дает и в буфет прямо на уроках отпускает! Он крутой учитель! Он с нами дружит! Что тебя не устраивает⁈

Ну… спорный момент. Это он их отпускает, а меня, собственно, грузит вдвойне. Я бы сказала — втройне. Будто на мне отыгрывается за что-то.

— Я не понимаю, о чем вы, — выдаю глухим голосом. — Что вы от меня хотите?

Даша прочищает горло и видно, что ей трудно говорить, но она все же говорит, с натянутой улыбкой:

— Выгонять Смирнова из-за глупой шутки — сверхнаглости! Будь проще, Марин! Ничего с тобой страшного не произошло! Считай, что ты нам помогла поддержать команду и не более того!

Ощущаю, как мои брови удивленно ползут вверх. Смирнова увольняют? Из-за меня?

— Если директор решила уволить учителя физкультуры, из-за того, как меня унизили на поле, я не могу этому препятствовать. Мне жаль, если он не знал, что со мной так поступят, но я считаю, что он позволил всему этому случиться.

— Ой, да брось! О каком унижении ты говоришь, убога… эээ… я… я… — мнется, переглядываясь с подругами и сильно морщится. — Я хотела сказать, Марина, что это было всего лишь посвящение в команду поддержки. А ты ошибочно восприняла это как унижение! Ты должна быть благодарна нам! Мы принимаем тебя в свои ряды! Добро пожаловать!

— Вы серьёзно? — издаю полувсхлип — полувздох. — Не смешите. В команду поддержки? Я вам не подхожу. И разговор этот пустой, помочь ничем не смогу, увы.

Разворачиваюсь, чтоб уйти.

— Смирнова не просто увольняют! Его из-за тебя избили, но этого мало. Теперь еще с позором вышвыривают из гимназии! С ужасной характеристикой! Его теперь не только в других школах преподавать не возьмут, но и как тренер он работать не сможет! Ты хочешь испортить жизнь такому замечательному человеку? Из-за глупой шутки? Да тебя после этого вся наша школа еще больше возненавидит!

Возвращаюсь в исходное положение. Нервно прикусываю губу и обдумываю услышанное. Ладошки в кулачки яростно сжимаю. В голове пролетают догадки.

— Избили? Кто?

— Твой парень, — Даша закатывает глаза и изображает пальцами кавычки при слове «твой парень». И улыбается так, будто не верит до конца в свои слова. — Перед которым ты, видимо, вовремя раздвинула ноги. Хех.

Хех. Ну, хорошо же начали. Чего опять?

— Раздвинула? — честно говоря, я не сразу понимаю, о чем речь. А когда понимаю, мои щеки вспыхивают. Глаза широко распахиваю.

— Она даже не скрывает, — девчонки поворачиваются друг другу, насмехаются и осуждающе качают головами. — Она еще хуже, чем нам Света доказывала. Совершенно не стыдится.

— Ничего такого я не делала! Вы это сами придумали! — кричу возмущенно. — Ничего у нас не было!

— Ну, конечно, — снова закатывают глаза. — Хоть бы постеснялась так нагло пользоваться своим положением! Думаешь, Ворона надолго хватит? Надолго таким способом сможешь удержать Такого парня? Ты себя в зеркало видела⁈ А когда ему надоест с тобой возиться, когда он бросит тебя, что сделаешь?

Буду радоваться. Стану свободной.

Они ничего не понимают…

Открываю рот и только собираюсь вывалить на них всю правду, как замечаю в проходе Смирнова. Он проходит в спортзал, шагая быстро, опустив глаза в пол. Старается ни на кого не обращать внимания.

— Александр Сергеевич! — девчонки бросаются к нему и сочувственно смотрят. — Как вы? Как ваш нос?

— Все нормально, девчули. Держусь.

Он наскоро снимает несколько грамот, висящих на стене и кивнув девчонкам, суматошно уходит. На меня даже глаз не поднимает, хотя я стою буквально в нескольких шагах, и совершенно уверена, что он меня заметил.

Я нервозно переступаю с ноги на ногу. Мне сложно переварить увиденное. У Смирнова нос сломан. Перекошено лицо, синеватого оттенка, веки опухшие и глаза слезятся. А еще он дышит с громким свистом. Ну, знаете, таким: «Вссссвссссвсссс всвсвс всв сссс».

И я знаю, кто участвовал в изменении его внешнего вида. Теперь знаю. И, конечно, свою вину ощущаю в полной мере. Этого всего я точно не хотела.

Такая жестокость не для меня. Это выше моих сил.

Потирая виски кончиками пальцев, потому что голова ужасно болит, шагаю на выход.

— Ты за это еще поплатишься, — летит вслед. — Не думай, что ты всегда будешь под его защитой! Ты себе только хуже сделала! Радуйся пока. Но это все временно!

До обеда с трудом досиживаю пару уроков. Совершенно не слушаю учителя и не работаю на практическом занятии. Будь моя воля, я бы ушла домой. Но чувство вины слишком сильное. И со звонком я уверенно направляюсь в буфет…

Ворон действительно ждет меня на том же месте. Уткнувшись в телефон, лениво листает ленту. Сидит вальяжно. По-королевски. Одну руку облокотил на стол, спина расслаблена.

Вокруг него «пустота», которая также сопровождала меня на уроке. Никто не смеет занимать места рядом с «нашим» столиком. Но похоже, его это ни капли не смущает. В отличии от меня, он себя чувствует очень комфортно.

Когда я вхожу в помещение, шепотки до этого яро звучащие, мгновенно затихают. На меня смотрят с интересом, презрением, девчонки с нескрываемой завистью, которую я по-прежнему не могу понять, и, наверное, никогда не пойму.

Отодвигаю стул с шумом скрежета ножек о кафель, и сажусь напротив своего Маньяка. Он поднимает голову и впивается в мои глаза своими золотистыми.

Довольная улыбка озаряет его идеальные губы.

— Малышка, ты пришла, — и по его голосу я понимаю, что он немного удивлен. — Думал, опять испугаешься. Но я рад и…

— Я хочу с тобой серьёзно поговорить, — перебиваю его.