Не целуй меня

Глава 36

«Твой Сторожевой»

Агрессивно ударяю ногой в живот. Еще. Еще. И еще. Кажется, попадаю в лицо. У брата кровь течет из треснутой губы. Вытирает ее тыльной стороной ладони. Встает и начинает дико ржать.

— Вот ты придурок, — отшатываясь в сторону.

Я искал этого мелкого пакостника несколько недель. Он трусливо прятался от меня.

Ковыляет мимо тачки. Хищно шагаю за ним. Настигаю. Набрасываюсь на спину и валю его наземь.

Голову ему сдавливаю, прижимая к заснеженному асфальту.

— С*ка, — бормочет, продолжая смеяться. — Не трогал я ее!

Глухой стук. Но меня оглушает. Что это? Взрыв?

Наступил конец света?

Но это всего лишь долбанная непослушная мышца под названием «сердце» усиленно ударяется о ребра.

И наступает выброс адреналина. В глазах нещадно темнеет.

Штормит на эмоциях.

— Повтори, — цежу сквозь зубы, чуть ослабив хватку.

— Не трогал. Я. Твою. Девочку.

Хриплый смех. Издевательский. Убить готов эту мразь.

Оттягиваю голову за волосы и тут же отпускаю. Тот со всей силы ударяется лицом об асфальт.

— Ссс… ааа… — шипит. Но надо отдать ему должное. Ни слова мольбы или болезненного стона. Только демонический, мать его, смех. — Не веришь?

Поднимаюсь и уверенно шагаю в сторону тачки. Опять кулаки в ссадинах. И в ушах продолжает глухо отбивать. Ладонью по лицу провожу, пытаясь сбросить морок. И глупую, отчаянную, ненужную надежду, искрящуюся внутри. Полыхающую. Рожа горячая. Я весь в лихорадке.

Не верю.

— Не трогал я твою Марину, — харкает опять кровью на снег. Рука застыла в останавливающем жесте. — Подожди. Дай все объяснить.

— Отойди, а то перееду, — равнодушно махнув ему башкой, сажусь за руль, ключи повернув в зажигании.

Придурок не отступает ни на шаг. Оскалившись в чудной психушечной улыбке, весь измазанный в крови, загородил дорогу.

Я готов давить на педаль. Дать газу. И переехать родного брата.

Это все она. Она сделала это со мной. Я больше не человек.

Тот раскидывает руки в стороны, мол, давай, покажи на что способен.

А я способен. За Нее. Убью его.

— Давай, — улыбается он одержимо. — Сделай это. У тебя никого не останется роднее. Я единственный, кто заботится о тебе по-настоящему.

Режет. По живому.

Раз. Два. Три. На старт.

Челюсти до скрежета стискиваю. Со свистом втягиваю жизненно важный кислород.

Нога почти вдавила газ. Я готов. Но…

Я не смогу. Убить. Брата.

И это осознание отрезвляет.

Вдох. Вдох. Вдох.

Я все еще человек?

Сдаюсь.

Вытаскиваю ключи из зажигания. Выхожу из тачки.

— Слабачок. — улыбается демоническая сила. Кровожадная тварь.

— Да пошел ты! — ору, не пересилив вспыхнувшую эмоциональную стихию. Несусь к нему. Схватив за грудки. У того рожа довольная.

— Хочешь еще меня ударить? — скалится, не защищаясь. Он ни разу не врезал мне в ответ. Знает, что виноват.

А я хочу.

С размаху впечатываю в его наглую физиономию кулак. Раздается треск. Надеюсь, я сломал ему нос. И выбил все зубы.

…ля… — матерится тот, упав плашмя на землю. — Круто!

Поднимается как ни в чем не бывало. Ни одной ссадины на смазливой морде. Вот кто не человек. Инопланетянин, мля.

— Что значит — не трогал? — выдыхаю. И меня скручивает от ощущения неполноценности. Черт. Я чувствую себя ничтожно.

Я ничтожество. Я реально… Надеюсь? Надеюсь. Нет. Нет. Нет. Какой же я жалкий.

— Она от травяного чая с капелькой снотворного отключилась и спала как сурок. Если честно, не думал, что эту девчонку так быстро срубит. А дедуля с личным помощником мгновенно сработал, информацию тебе скинул. Все как я и планировал.

У меня внутри перегорает. Резкий скачок электричества и…

Полная отключка.

Темнота.

— Ты… Спал… С моей… Малышкой… Она была в пижаме… У тебя в постели… Всю ночь…

— Я ее в развалинах встретил. Она Тебя там ждала. А хр*н ее знает, почему в таком странном виде. Может, она тебе дать планировала той ночью? Откровенный новогодний подарок своему парню? Тебе бы точно понравилось. Первый раз с любимым на заснеженном полу? Блин, какая она милашка. Вот это я понимаю грандиозные планы. Очень романтично. Такое точно не забудется. Что-то втирала про невероятную вечную любовь к тебе. Пижамка зачетная. Горячая штучка…

Ощущаю, как лицо внезапно холодеет.

Уже почти не слушаю его бессмысленный треп.

Я должен ее найти. Я должен все исправить.

Должен.

Немедленно.

— … я ей, кажется, наплел, что ты дома у меня ждешь. Она так наивна. Все было слишком легко. Даже не интересно. Не впечатлило. Или я хороший актер? Они тоже поверили. Дед обрадовался. Он знал, что ты такое предательство не простишь. А я понимал, что твоя чувствительная вспыльчивая натура доведет все до абсурда. Оттолкнуть девчонку не разобравшись? Не дать ей даже объясниться? Отлично. Ты свое дело сделал. А деда, согласись, обычно трудно переиграть. Вручите мне Оскар. Как отключилась, я ее одеялом накрыл. А сам в кресле дреманул. Но… Серьёзно? Я бы не стал трогать твою девочку… Я бы так никогда не поступил с тобой. Но я хотел, чтоб ты так думал. Пытался мне дверь выбить в комнату? Молодец, братец. Долбаный Халк. Я почти уверовал, что у тебя получится. Только вот у меня стены непрошибаемы. Бл… В этой семейке я привык быть крайне осторожен. Моя комната реальный бункер на случай апокалипсиса. А с дедом нашим Армагеддон — дело привычное.

— … …… — сам не слышу, что бухчу. Кажется, бесконечно матерюсь. А этот идиот радостно смеется.

Весело ему? А у меня остановка всех жизненных систем. Я уже даже той ядовитой боли не чувствую. Боли, которая меня всего выворачивала. Делала очерствевшей калекой. Теперь я мертвец.

Сколько всего натворил… Как долго ее унижал. Она никогда не простит. Моя девочка меня никогда не простит.

Хватаюсь ледяными руками за голову. Не соображаю.

— Зачем?..

— Так дед бы ее убил. — произносит, как само-собой разумеющееся. — Он же свадьбу тебе готовил. И место управляющего в компании. Никто не смеет мешать его планам. А тот, кто посмел — исчезает с земных радаров.

— Чего?

— Свадьба. С этой. Помнишь? Как ее там… Вишнева… Вишева… Вишняева… — почесывает затылок задумчиво. — Брюнетка такая хорошенькая, с длинными ногами. У нее еще имя такое странное… Ляяяя… Запамятовал. Она дочка его друга и главного спонсора холдинга. Короче, подготовка в самом разгаре. Она уже платье себе свадебное выбрала. А стажировка у тебя начинается с июля. Аттестат получаешь и вот тебе идеальное будущее на блюдечке.

— Че?..……

— Артурчик, ты же не думал, что реально станешь великим пианистом, женишься на своей девочке и заживешь припеваюче. Это смешно.

— Я…

Кажется, на моем лице отражается что-то сродни удивлению. Если это возможно. Я сейчас вообще ни одной мышцы не чувствую. Парализовало полностю.

— Думал? Ха. Наивняк дикий. Ты стоишь своей глупенькой Маришки.

— Я давно ушел из семьи, — шепчу заплетающимся языком. — Какая на… х… свадьба?

— Из нашей семьи не уйти. Я тебе давно об этом твержу. А за Мариной длительное время наблюдают. Дед ее держит на мушке. Один щелчок пальцев — и твоей девочки уже нет.

— Нет…

— Да. А я сделал то, что должен был. Я ее спас. А ты вместо благодарности — избил меня, — прочистив горло, сплевывает кровавую слюну на асфальт, мол, посмотри, что ты наделал. — Нельзя так, братец, благодарить спасителя.

— Не надо было так жестко… Не надо было… — как в тумане повторяю.

— Ты меня не слушал. Ты меня не слышал. Я сделал. То. Что. Должен был. Ради тебя.

— Она теперь ненавидит меня…

— И пусть так и будет, — одобрительно кивает Матвей. — Не вздумай менять сложившуюся ситуацию. Не усложняй. Ненависть — лучшее решение в вашем случае. Теперь Марина в безопасности. Она пойдет дальше. Поступит в университет. Закончит — получит диплом. Устроится на работу, выйдет замуж по любви, нарожает кучу детишек. И что там еще «простым смертным» положено. С тобой ее бы ждала жестокая расправа. Смерть. Ты бы ничего не смог сделать. Любишь ее? Так подари ей жизнь.

Медленно отступаю, хрипло дыша. Сажусь в машину. Невидящим взглядом завожусь. Пытаюсь вернуться в реальность и сконцентрировать внимание на дороге.

Вдох. Вдох. Вдох.

Выдох.

Я еще человек? Нет.

Но, кажется, я еще живой.

— Не ходи к ней. Не действуй на эмоциях. — наклоняется к открытому окну. — Ты знаешь — эта твоя безумная любовь всегда была обречена на провал.

Ударяет ладонью по крыше, как бы благословляя, «вперед».

И я вжимаю педаль. С визгом колес устремляюсь по дороге… Куда?

Куда… К ее дому.

К ней.

И лишь мысль о ней снова делает меня похожим на человека.

Долго смотрю в ее окно, стоя у дерева. Свет выключен. Она спит.

А даже если бы не спала, не вышла бы ко мне. Сколько времени она уже ненавидит меня? Вечность?

Вечность.

Я все испортил? Лучшее решение? К черту все…

Подхожу к ее подъезду. Зайти, постучаться к ним в квартиру среди ночи? Ворваться, если не будут пускать? Все рассказать? Нет.

Возвращаюсь.

Я смог бы залезть на дерево, выбить окно, забраться в ее комнату? Я и правда маньяк, да? Сброшу одеяло с ее теплого разморенного тела, сожму ее маленькую, хрупкую в объятиях…

Пусть она вырывается? Пусть? Пусть.

Буду сладко целовать нежную кожу… Пухлые манящие губы…

Впитывать ее мягкие стоны…

Буду?

Не буду.

Развернув шоколадную конфету, засовываю ее рот. Судорожно сжимаю фантик в кулаке. Главное — не выбрасывать здесь. Сразу поймет, что я приходил. Поэтому последние две недели я сама воспитанность. Она не знает, что я все еще за ней слежу.

Что она там говорила? Цепной пес? Да.

Я твой Сторожевой, Малышка.

И сейчас я готов отчаянно завыть.

Заскулить от жгучей боли и беспомощности.

Втягиваю морозный воздух.

Перед глазами плывет.

Вдох. Вдох. Вдох.

Я должен уйти. И больше никогда не приходить сюда.

«Эта любовь обречена на провал…»

Нет, нет, нет. Да пошел ты на ***, братец.

Да? Да? Да или нет?

Бороться? Против деда? Я проиграю. Это неоспоримо. Ему все проигрывают.

Сдаться?

Наша любовь обречена на провал?

Выезжаю с ее двора. Мчусь по трассе к более элитному району. Останавливаюсь и пишу сообщение другой девчонке. (Глаза б мои ее не видели).

Терпеливо жду полчаса. Хотя терпеть не могу ждать. Нервно постукиваю пальцами по рулю. Наверно, малюется. Уж эта точно не выйдет в пижаме с лохматым пучком на голове. Всегда при параде.

При мысли о маленькой Малышке с ее вечно взлохмаченными волосиками и сонным личиком, на душе разливается лютая нежность. Вперемешку с мощнейшей раздирающей внутренности болью.

— Привет, — на сиденье рядом плюхается раскрашенная во все лицо девчонка. Волосы уложены аккуратными кудрями. Одежда с иголочки. Духи заглушают ароматизатор салона. — И представить не могла, что ты снова меня позовешь. Тем более, среди ночи. Я очень рада. Сегодня такой мороз. Эта зима очень холодная. Но ты поднял мне настроение. Как добрался?

Ее губы озаряет счастливая улыбка. Смотрю на нее равнодушно.

— Света. Отгони своих гиен.

— Что?

— От нее.

— Не поняла?

Закатываю глаза. Все она поняла.

— Отгони своих девок от Марины Шацкой. И вообще всех. Оставьте ее в покое.

— Зачем? Ты же сам сказал…

— Теперь я говорю убери их. Ты спорить со мной будешь? — спрашиваю мрачным голосом. Она сразу тушуется.

— Это все. Выходи.

Облизнув губы, неуверенно выходит из машины. Застывает возле открытой двери.

— Но… Почему? Ты снова с ней будешь?

— Нет. — тянусь к дверце и захлопываю перед ее носом.

Не буду.

Выезжаю, при этом позвонив еще одному человеку и прошу, чтобы Немощного вернули на учебу. «И пусть делает вид, что ничего не случилось…»

Ха. Ничего не случилось. Только это ничего не изменит для Нас. Меня и Маришки. Для нас… НАС? Нас больше нет?

Я освобождаю Немощному дорогу.

Моя любовь обречена на провал?*ля…

'Один щелчок пальцев — и ее больше нет. Твоей девочки больше нет.

С тобой ее ожидает лишь смерть.'

Да. Братец. Ты прав. Черт.

Ты прав…

Я больше ни на шаг не приближусь к своей Маришке.

Никогда.

Я хочу, чтобы моя любимая девочка жила.

Я больше не твой Сторожевой, Малышка. Не твой Маньяк.

Сегодня я сдаюсь.

Больше не буду как одержимый следить за тобой. Бесконечно смотреть в твое окно.

Я больше не приду.

Нас больше нет.

Эта безумная любовь с самого начала была обречена на провал.