Не целуй меня

Глава 38

Ох, черт. Он разворачивается и просто уходит. Почему я ожидала другую реакцию?

Он даже не понял, что я ради него с девчонками подралась? Вон, они до сих пор возмущаются.

Как он может просто уйти, после того, как прочитал мое признание в любви? Вся толпа смакует, а он, видите ли, ушел!

Нет, я не дам ему так просто оставить меня. Он должен что-то сделать!

— Артур! — нагоняю его в парке, даже не накинув верхнюю одежду, потому что вообще не до этого. Он разворачивается и удивленно выгибает бровь, глядя на меня.

— Что ты делаешь⁈ — с приглушенной яростью. — Заболеешь!

В несколько широких шагов преодолевает расстояние между нами, в процессе снимая с себя пальто.

— Нет, — останавливаю его джентельменский выпад, выставив вперед ладошку. — Не надо, если не любишь меня.

Артур так и замирает с пальто в руках.

— Марина… — предостерегающе шипит он. — Не начинай.

— Малышка, — исправляю его. — Твоя Малышка.

Прикусываю внезапно задрожавшую губу, пытаясь сдержать поток слез, бегущих по щекам. Но это невозможно. Они плывут по коже, оставляя соленые следы, стекают по подбородку. Я не могу унять дрожь в теле, но мне не холодно. Не знаю почему, мне не холодно. Наверно, это все еда и горячий чай повлияли на мой организм. А еще не могу сдержать улыбку. Мне одновременно хочется смеяться и плакать. Обнять, поцеловать его, а еще накричать, высказать все, что о нем думаю.

Какой-то эмоциональный бульдозер на меня напал.

— Ты ужасный человек! Плохой парень! Жестокий, агрессивный, эгоистичный манипулятор! Как ты мог так жестоко поступать со мной, объяснись немедленно! — шмыгаю носом и делаю шаг назад, потому что Артур делает шаг вперед. Но сегодня мой день. Я так решила. Я хочу закрыть все гештальты. Хочу быть счастливой, чего бы мне это не стоило. Сегодня и навсегда. С ним.

— Просто я ужасный человек. Плохой парень. Жестокий, агрессивный, эгоистичный манипулятор.

Черт. Вот это память.

Кривлю губы. Его объяснение просто уделало меня.

— Это все?

— Все. — безмятежно кивает он. — Надень пальто.

— Зачем мне твое пальто? В прошлый раз ты не хотел делиться со мной!

— А в этот раз хочу.

Он делает еще шаг ко мне, я — от него.

— Теперь я не хочу.

— Заболеешь, Марина.

— Тогда ты принесешь мне лекарства, гематогенки и… себя. Это самое главное — чтобы ты был рядом.

Что я мелю? Не понимаю. Но это то, что внутри, определенно.

Артур рвано вздыхает, проводит ладонью по лицу и волосам. Думает.

— Вернись на праздник, — просит он, накинув пальто на себя.

Развернувшись, шагает прочь.

— Ну нет! — стремительно разгоняюсь и набрасываюсь ему на спину. Повисаю на нем, словно обезьянка. Ногами обвиваю. Руками за шею судорожно цепляюсь.

Артур, не ожидавший такого, на секунду замирает. Останавливается, пошатываясь делает шаг обратно, двигаясь спиной, стараясь сохранить равновесие. Затем, пробует отцепить мои пальцы от шеи. Но не тут-то было.

— Я не уйду. Пока не скажешь…

— Что?..

— Любишь меня?

Тишина разрывает ушные перепонки. Изо рта вместе с выжидающим теплым дыханием срывается пар. Я ощущаю, как замирает его спина, как натужно играют плечевые мышцы. Я чувствую напряжение, сковавшее каждую клеточку его тела.

— И не смей мне врать! — сжимаю руки сильнее. Крепче. Вбираю его всего в тиски. — Не смей! Я ведь знаю, знаю, все знаю! Чувствую! А сейчас… Если ты соврешь. Я почувствую! Так что… Скажи! Скажи мне! Ты! Любишь! Меня!

— Люблю.

А вокруг по-прежнему тишина, нарушаемая тихим хрустом снега под широкими шагами моего любимого человека.

У меня сердечко не на месте. А из-за чего? Там — он.

Я утопаю в его мягком пальто, накинутым мне на плечи, но не застегнутом, отчего я своим телом остро чувствую каждую мышцу, каждый изгиб под легкой тканью рубашки. Одной рукой продолжая цепляться за шею, вторую спускаю ниже, пальчиками провожу по его лопаткам, позвоночнику, пояснице… Это вам не просто анатомия, это целая вселенная тепла и уверенности! Словно якорь, он держит меня в этом моменте, в этом заснеженном раю. Ощущаю, как мое дыхание согревает его щеку, и не могу не улыбнуться. А он лишь вздыхает протяжно, упрямо шагая дальше.

— В моем животе эти глупые влюбленные бабочки… — бубню ему на ушко. — А у тебя?

— Тоже.

— И звезды сегодня так мерцают ярко, будто специально для нас горят… Красиво. Я любуюсь, а ты?

— Тоже.

— Ой, а помнишь, на этой лавочке какой-то алкаш спал? Интересно, куда он делся? Не помер, надеюсь… А ты?

— Что?

— Надеешься?

— Угу.

— Мне было бы его жалко, — тягостно вздыхаю.

— Тоже.

— Тогда я кота спасла, молодец я?

— Молодец ты.

— Гордишься мной, да? — утыкаюсь ему в плечо носом, прикрываю глаза, втягиваю вкусный запах. Терпкий аромат мороза и чего-то неуловимого, родного.

— Да.

— Ты не устал идти?

— Не устал.

— Я девчонок побила, которые на меня напали, теперь я смелая. Гордишься мной?

— Горжусь.

Улыбаюсь, прикрывая глаза. Сильнее прижимаюсь ногами к его крепкому торсу. Он чуть останавливается, отдыхает, потом шагает дальше. Я продолжаю болтать, наслаждаясь романтичной обстановкой, игнорируя его мрачный тон. У Артурчика всегда такой голос низкий, будто он недоволен, но я то знаю, что скрыто в его сердце.

— Я не тяжелая?

— Не тяжелая.

— Красивая?

— Красивая.

— Ты точно еще не устал?

— Точно не устал.

— Тебе понравился мой наряд?

— Понравился.

— А подарок?

— И подарок.

— А почему отказался?

— Не отказался.

— Но ты сказал, что я тебе не нужна, а я нужна, да?

— Да.

— А когда говорил, что не нужна, ты врал, да?

— Да.

— А сейчас ты не врешь?

— Не вру.

— Хм, — улыбнувшись, сладко прикусываю его за плечо. Артур вздрагивает, грубо шипит, но идет дальше, чуть подтянув меня на спине повыше.

— Я и не падала, — умиленно шепчу я. — Твоя спина такая большая…

Снова вожу по его лопаткам и пояснице пальчиком. Вывожу лишь мне понятные узоры.

— … твоя спина — карта силы и надежности. Понимаешь?

— Понимаю.

Шмыгаю носом. Заливаю его рубашку горячими слезами.

— Что опять? — мрачно интересуется, остановившись.

— Ты другой девушке отвечал на поцелуй… Этой противной Дашке…

— Марина, не глупи. Я отвечал тебе.

— Как ты мог отвечать мне, если ты меня не видел…

— Я тебя видел.

— Точно? — сердечко делает резкий удар под дых.

— Точно.

Прижимаюсь плотнее. Двигаемся дальше.

— Хорошо, что ты не взял машину. И такси не смог заказать. Мне нравится так идти. Вместе.

— Ага. Мне тоже, — но в его голосе звучит легкое напряжение… Или раздражение? Мне кажется?

Поднимаю голову. Неуверенно морщусь.

— Ты не устал?

— Не устал.

— Ты раздражен?

— Нет.

— Ты меня любишь?

— Люблю.

Вздыхаю. Кладу голову на место. Место силы… Его плечо в смысле. Улыбаюсь. Тепло на сердце. И зима вокруг не помеха, когда в душе лето, а в животе порхают бабочки…

— Ой, я, кажется, задремала… — сонно поднимаю голову и разлепляю веки. Мои руки свисают на груди Артура, я не держусь, но и не падаю. Смотрю на нас в отражение огромного зеркала в лифте. — А мы такие красивые!

Смеюсь, глядя, как Артур, скрестив руки назад, за спину, придерживает меня за попу своими огромными ладонями. Так вот, почему я не падаю. Он чуть ссутулился, и на его лице явно пролегла морщинка усталости, но он дергает уголком губ, когда я показываю ему в зеркале язык.

— Сфотографируй нас, — прошу, опустив руку в карман его пальто и доставая оттуда его смартфон. — На память.

Он ничего не говорит, но направляет камеру на наше отражение и несколько раз нажимает кнопку. Создает прекрасное фото.

— Люблю тебя, Мой Маньяк, — шепчу ему на ушко, и вижу, как он усмехается.

Возле своей квартиры ставит меня на пол, достает из кармана пальто ключи.

Я вхожу в знакомую квартиру с запахом чистоты, снимаю верхнюю одежду и разуваюсь. Прохожу в ванную и быстро мою руки и ополаскиваю разрумяненное лицо. Решительно киваю себе в зеркало.

Выхожу и направляюсь в гостиную. Артур оставил здесь приглушенный свет. Он стоит возле плиты, ставит чайник. На его лбу по-прежнему пролегает эта хмурая морщинка, и мне хочется ее сгладить.

— Ты не хочешь, чтобы я здесь была? — внезапно спрашиваю я.

— Хочу.

— Почему ты отвечаешь так односложно?

Артур поворачивается, и мы встречаемся с ним глазами.

Я улыбаюсь ему, но он не улыбается в ответ. Молча меня разглядывает. И почему-то мне по-прежнему чудится сильная усталость и странная болезненность в его глазах, с искринками мощной одержимости и дикого безумия.

Я стою под его прицельным задумчивым взглядом. И мне не хочется, чтобы он его закрывал. Потому что все хорошо. Я полностью открыта для него. Такого, какой он есть. Принимая его таким. Для меня идеальным. Для меня любимым.

И чтобы он это понимал, я снимаю футболку с надписью «закрой взгляд», и кидаю ее на стул. Остаюсь в маечке с серебристыми крылышками на спине.

— Ты устал? — подхожу к нему под его жадным наблюдением. Серьёзно, он с мощным наваждением отслеживает каждое мое движение.

— Нет.

Я выключаю закипающий чайник, протянув руку Артуру за спину. А потом беру его ладонь в свою, переплетаю наши пальцы, и веду за собой. И он идет.

Заходим в спальню. Здесь еще больший полумрак, шторы распахнуты и лишь яркие звезды освещают комнату.

Встаю на цыпочки. Тянусь к его губам.

Целую.

Он отвечает на поцелуй, но не с той безумной отдачей, которую я ощутила в кабинете географии. Скорее… с усталостью, вперемешку с лютой нежностью.

Отстраняюсь от него, и смущенно опустив глаза, снимаю маечку. Остаюсь в маленьком спортивном топике. Тянусь, чтобы снять и его, но Артур перехватывает мои руки, сцепляя их у меня за спиной.

Вскидываю вспыхнувший смущением взгляд. Смотрю ему в глаза.

— Ты не… не… я… не…

Он наклоняется и бережно целует меня в уголок губ. Потом целует подбородок, покрытые румянцем щеки, нос, глаза, отчего мне естественно приходится их прикрыть, а еще целует лоб, ушко, шею.

— Маришка, будешь… чай? — ласково шепчет мне на ухо. Но это определенно не то, что я ожидаю услышать. Зачем мне чай? Я итак тонну чая на вечеринке выдула.

— Эээ…

— Э. — я слышу улыбку в его голосе. Узнаю своего Артура.

Но я же сегодня смелая?

— Я не хочу чай. Я хочу быть твоей. Мечтаю, чтобы ты делал со мной, все, что захочешь, — вглядываюсь ему в глаза.

— Все, что захочу?

— Да. Давай будем делать все, что захочешь, — уверенно киваю. — Я готова.

— Хорошо, — соглашается он. Ведет меня к кровати.

Я повинуюсь. Ложусь. Прежде, чем он ляжет рядом, взволнованно снимаю пышную юбку и откидываю ее на пол, оставшись в белье. Но он не ложится. Накрывает меня одеялом. Подтыкает это мягенькое одеялко мне под бочки.

Я на этот беспредел с раскрытым ртом смотрю. В смысле… с грандиозным возмущением.

Он садится рядом на краешек кровати, вздохнув отрывисто и тяжко, заправляет мне прядку волос за ушко. Щелкает пальцем мне по кончику носа, отчего мой рот закрывается.

— Я… Имела в виду… Неподобающее. И развр… ммм… — мне даже стыдно становится, — вратненькое…

Артур наклоняется надо мной. В глаза мне дерзко смотрит.

— Я знаю, что ты Моя Развратненькая Шацкая Малышка, — произносит он со смешком.

Я вспыхиваю, вспомнив свою горячую записку. Стыд и позор. Но куда уже деваться?

— Ты не хочешь…

— Хочу. Очень хочу. Но сегодня отдыхай, Малышка, — он нежно чмокает меня в лоб, а еще в глаза, отчего я зажмуриваюсь, и снова поправляет одеяло. — Ты в безопасности. Я буду рядом.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я вздыхаю, глядя в окно на звезды. И словно младенец, моментально засыпаю.