Не целуй меня

Глава 16

Слава, скрючившись, лежит на полу. Стонет протяжно. У него палец, кажется, сломан. Это очень заметно. Он держит его перпендикулярно ладони, и в темноте кожа отливает странным синюшным цветом. Одной рукой Слава придерживает кисть второй руки. Выражение его лица искажено злостью.

Вокруг собралась толпа. Парни с открытыми ртами стоят, ошарашенно глядя на происходящее. Девчонки закрыли рты ладошками. И почему-то смотрят на меня. В глазах шок и… и что-то еще… Непонятное.

Обычно я расценивала такую эмоцию, как зависть, но в основном так смотрели на Клюеву, а не на меня.

На меня всегда смотрели с презрением и насмешкой. Иногда с жалостью. Но никогда с завистью. Да и чему тут завидовать? Тут плакать надо!

— Мой палец… — побелевшими губами стонет Слава, — Ты сломал мне палец…

— Просто вывих, — медленная издевательская усмешка касается губ Ворона. — Вправь на место и не ной.

— Да как же я… Ммм… — выражение муки на лице Славы появляется.

— Ты это заслужил, немощный, — грубо отбивает маньяк.

— Я же говорил, ты почти мертвец, — ни к селу, ни к городу шепчет побледневший Мякишев, прижимаясь к быстро пополняющейся толпе.

Мы все, как по заказу устремляем взгляды на Гришку. Он из белого становится синим. Сливается с цветом пальца Славы.

— Да что я сделал? Почему ты меня так ненавидишь⁈ Сколько можно⁈ — Князев вскакивает на ноги и агрессивно смотрит на Ворона. — Это из-за подачи? До сих пор паришься из-за игры? Хочешь посадить меня на скамейку запасных? Я прав⁈

— Запасных? — насмешливо повторяет Ворон. Но голос его невесел. От голоса его становится дурно. — Ты уже не в команде, немощь.

— Не в команде? — Слава тоже белеет на глазах. — Как это не в команде? Игра уже завтра! Ты не успеешь меня заменить! Кто, если не я⁈

— Я дважды не повторяю, — говорит Ворон, поворачиваясь ко мне.

Глазами черными в мое лицо впивается.

Ой, а я что сделала?

Жмусь к стене спиной, руки заведя за спину. Губу отчаянно прикусываю и наблюдаю за происходящим, будто нахожусь во сне. В висках постукивает, в глазах туманит.

Не до конца понимаю, что тут за разборка. Скорее всего, дело в футболе. Они говорят про игру в эту среду.

Я помню, что на Славу кричали вчера на физкультуре. Он не справляется с подачей, возможно, и в этом причина агрессии Ворона.

Ворон всегда очень жесток со Славой. Терпеть его не могу. Теперь еще сильнее! Всем сердцем не переношу. Мне больно за своего Славу. Я хотела бы подойти и помочь ему, но не могу сделать и шага. Ноги онемели и не слушаются. Возможно, я излишне напугана. Ворон агрессивно схватил и откинул Славу прямо у меня на глазах.

В тот момент Слава романтично накручивал прядь моих волос на палец, явно флиртуя со мной. В тот момент я хотела признаться ему…

Но внезапно все это произошло.

Ворон дернул его за тот палец, который был в моих волосах. И резко оттянул вверх. С силой. С враждебностью. Я лишь услышала странный щелчок.

А потом он откинул Славу в стену. Он отлетел и с глухим звуком ударился спиной. А затем, рухнул на пол…

Все произошло так быстро, я почти ничего не почувствовала, у меня только прическа сбилась. Резинка слетела с хвоста, и волосы волнами рассыпались по плечам.

— Малышка, ты в порядке?

— Я, — перевожу глаза с обозленного выражения лица Славы на абсолютно спокойное каменное лицо Ворона. — Я…

— За что ты так со мной⁈ — все еще не может успокоиться Слава. И я его понимаю. Все, что случилось только что, ужасно. — Ты прекрасно знаешь, что эта игра важна для меня! За что ты так со мной⁈

Я снова гляжу на Славу. Мне становится до боли обидно. Хочется подойти, прижаться к нему, обнять, успокоить. Он кажется мне таким… ранимым. Мне его искренне жаль.

И я не сразу понимаю, что Ворон аккуратными движениями собирает мои волосы. Задерживаясь в них ладонями, склоняет голову набок и, чрезмерно внимательно рассматривая, перебирает непослушные прядки пальцами.

Что он там высматривает? Маньячина.

— Потому что ты, немощь никчёмная, раздражаешь меня.

Я, как и Слава, вздрагиваю от жесткости, звучащей в голосе Ворона. Той ненависти, которую он направляет на Князева. Вздрагиваю, и будто просыпаюсь ото сна.

Сцена-то эта на виду у всех продолжается.

Поворачиваю голову и оглядываю толпу, ошарашенно взирающую на нас с Вороном. Они все прицельно смотрят именно на нас.

На нас двоих.

Почему?

Они все выглядят еще более шокированными, чем были утром. Скольжу взором по ошалевшим лицам. По Динке, которая при столкновении наших взглядов кричит мне беззвучно, всем своим видом спрашивая: Что происходит⁈ А я отбиваю: А я почем знаю?

Мне так и хочется гаркнуть: «Парни, разбирайтесь со своим футболом без меня!» Так неприятно оказаться в гуще их разборок.

И до чего же мне везет сегодня…

Дальше смотрю, натыкаюсь на дико скорченное лицо Кистяевой и… И Клюевой, глаза которой меня могут убить одним разрядом молнии. Мгновенно. Насмерть. Мне точно не жить. Она явно что-то не то подумала?

Почему она так зла⁈ Почему? Не понимаю… все дело в…

— Что… ты… — хватаюсь за руки Ворона с обеих сторон, находящихся в моих волосах. Двумя руками. Пальцами вжимаясь. До боли.

Поднимаю растерянный взгляд на него. Глаза в глаза. Мурашками острыми по коже.

Страшный, странный, пугающий парень. Он снова поставил меня в неловкое положение! Они ошибочно думают не то, что на самом деле происходит.

Зачем Ворон трогает мое лицо? Зачем он это делает? Зачем так смотрит?

— … делаешь… что ты делаешь⁈ — выплевываю. — Прекрати!

— Ты так и не ответила мне, Малышка. Ты в порядке?

Бровь выгибает, ожидая ответа.

— Я в порядке.

Черт. Я не в порядке.

Всю ночь не могу уснуть. От всего произошедшего безумно болит голова. В висках до сих пор грохочет. Выхожу на кухню третий раз подряд. Включаю свет, плотно прикрываю дверь и пялюсь на закипающий чайник, протяжно зевая.

Бессонница накрыла с головой. А все из-за событий минувшего дня. Я выжила лишь благодаря непонятному стечению безумных обстоятельств. Как именно произошло это чудо, спросите вы. Как, как… Я сбежала. Да.

Могу, умею, практикую.

Ворон держал мои волосы руками. Он делал это жестко… Одержимо.

Он закопал в них пальцы, и спрашивал, в порядке ли я.

А я была напугана.

Он смотрел на меня странно. Будто сожрать хотел.

Стоял слишком близко. Словно раздавить хотел.

Я ощущала его кожей. Прохладные пальцы касались моих разгоряченных щек…

«Я никому не позволю…» — Ворон начал говорить мне это. С внушающей силой. Голос был жгучим. До жути гипнотическим. Но он не закончил.

Резко остановился. Оцепенев, долгим пронзительным взглядом посмотрел мне в глаза.

Я не знаю, что он там увидел. Почему он не договорил. Но одно я знаю точно:

Ворон меня пугает.

Чокнутый парень. Долбанный вампир. Зверюга. Зверюга со странностями. Ненормальный. Грубиян. Пугающий и неприятный тип!

Я могла бы перечислять вечно.

— Маньячина! — кричу полушепотом.

Кричу беззвучно. Кричу сердцем. Да. И это я тоже умею.

На меня все смотрели. Все. Обсуждали. Снимали на свои дурацкие, приросшие к рукам смартфоны! Начался такой балаган, а потом бац — звонок.

Пока толпились, пока собирались, я дала деру. Из рук мощных вырвалась, и понеслась вниз.

Прогуляла остатки уроков. Домой приехала в школьной форме. Без рюкзака. Черт…

Я пойду утром не подготовленная! Даже курточку из гардероба не забрала. А ведь погодка не очень. Дождь на утро намечается.

А еще уснуть не могу. Сабина на работе. Мистер паук сладко спит. Крошка Хамфри с ним примостился на коврике у кровати. А я пью пятую по счету чашку чая. У меня уже в животе побулькивает.

Снова прусь в спальню и зарывшись в одеяло с головой, жалобно стону. Несколько раз уже проверила, но шторы плотно задернуты…

Тогда что же со мной?

Странное чувство, будто кто-то наблюдает за мной в окно.

Что за паранойя⁈

Время почти одиннадцать ночи. Если я хочу выспаться, мне следует видеть десятый сон. Я всегда рано стараюсь ложиться. Пашка с девяти вечера дрыхнет, ему дай волю.

Мысли в голове кочуют бесконечным потоком. Чаще всего пробую отгонять плохие подальше. Жить на позитиве. Неудача — это лишь отрезок пути. Я не хочу думать о том, что случилось сегодня. Завтра новый день. И снова борьба. Борьба за место в гимназии. Борьба за свою жизнь. Борьба за свое будущее.

Завтра футбол. Игра этого сезона. Если прогноз не врет, и ливень на весь день, то ее перенесут в спортзал. После игры мне мыть полы. Из-за дождя будет слякоть, грязи наберется немерено. Опять до вечера не управлюсь.

В пять утра вставать. И я заставляю себя закрыть глаза. Безмерно долго считаю пушистых овечек.

Раз овечка, два овечка…

И как не странно, утро меня встречает лучистым солнцем.

— Хамфри, это добрый знак, — улыбаюсь я своему другу. — Люблю встречать с тобой рассвет!

Он счастливо виляет хвостиком. Я знаю, что он тоже очень любит смотреть со мной на рассвет. Первые лучи приятно согревают. Вокруг никого. Мы одни. Деревья уже слегка позолотились и листья опадают на пожухлый газон. Невероятно красивая осень. Я наслаждаюсь, потому что зима близко. Не люблю холод. Но обожаю новогоднюю суматоху и каникулы.

Блестящие капельки росы по траве стекают на мои кеды. Я улыбаюсь, отпустив Хамфри с привязи и благодарно потягиваясь.

— Что там, Хамфри? — хмурюсь, приближаясь к дереву. Пес скребет лапкой, сдвинув несколько подвявших листочков в сторону. Под ними обнаруживается несколько серебристых фантиков. — Этот парень не все убрал за собой! Вот невоспитанный! Мне казалось, ничего не было…

Подхожу ближе, чувствуя себя ответственной. Я собираюсь убрать весь мусор за ним.

Но резко торможу, потому что у дерева стоит белый плотный пакет. Подходить не решаюсь, мало ли что. Это небезопасно.

— Оставь это!

Но Хамфри не унимается. Он скребет лапками и опрокидывает пакет. Из него выпадет моя курточка. А под ней виднеется рюкзак.

Подбегаю и сбегаю свои вещи. Оглядываюсь по сторонам. Но в поле моего зрения никого нет.

— Это не он, — объясняю песелю. — Знаешь, это мог быть мой Слава!

Но Хамфри сомневается. Он склоняет мордашку набок и удивленно приподнимает ушко, дергая им из стороны в сторону. Его глазки увлажняются и блестят, как бы говоря мне: «Ага, щас! Мечтай, подруга…»

— Ладно. Ты прав! Это не Слава! — соглашаюсь раздраженно. — Этот чокнутый принес мои вещи! Но зачем? Ох, это никак не связано с воспитанностью, поверь! Не понимаю его странного поведения. Не понимаю, чего он от меня добивается! Что я ему сделала? Надо бы взглянуть, мои вещи в порядке? Он мог что-нибудь с ними сделать, ради смеха! Ой, не скули, ты просто его не знаешь!

Проверяю. Все чистое. Аккуратно сложено.

Возвращаюсь домой и собираюсь. Укладываю учебники в рюкзак. Закидываюсь парочкой бутербродов, выпиваю несколько чашек кофе и жду с работы Сабину. Когда она приходит, мне уже пора убегать. День меня ожидает похлеще прежнего. Я это чувствую всем нутром. Радует, что из-за хорошей погоды, я могу откосить от мытья спортзала.

— А вот и ты! — Динка явилась пораньше. Довольная. Бежит, в подъем к воротам школы. Короткая юбчонка школьной формы развивается на ветру. Курточка расстёгнута и задралась кверху. Ботинками на толстой тяжелой подошве выбивает глухой стук по асфальту.

Несется ко мне, пар из ушей валит. Она жаждет от меня информации. Вчера назвонила весь вечер. А я нагло не отвечала. Потом вообще нагло отключила телефон. Мне просто нечего особо рассказывать.

Даю деру. Она следом.

С трудом отбиваюсь. Она меня за волосы тянет. Я ей учебником по башке луплю. Пакетом лицо прикрываю. Ворчу что-то невнятное.

— Маришка!

— Авзазвааз…

Первые два урока проходят на нервах. У нас контрольная, потом практическая работа по физике. В ней я не слишком сильна. Загоняюсь сложной для меня информацией и не особо обращаю внимание на взгляды и сплетни со стороны одноклассников.

Благо, из-за нехилой нагрузки учитель попросил без перемены, чтобы все успеть за сегодняшний день и не переносить на завтра. Так что подружки Клюевой так и не дорывается до меня.

Хотя не раз мне прилетают скрученные в трубочку записки в спину. Но читать мне их некогда, поэтому я игнорирую, нервно отпинывая их ногами под парту. Там уже целый сугроб скопился. Хоть снеговика садись лепи.

Знаю, что за свой пофигизм еще поплачусь. Но сейчас контрольная важнее.

А дальше у нас игра. Это самое трудное. Физрук опять наедет на меня с заданиями. Если все будет проходить на улице, то мне не нужно будет мыть полы после игры, и всю перемену, прячась в туалете на втором этаже, я суматошно расхаживаю из одной стороны в другую. От стены к стене.

В этот туалет редко кто заходит. Тут замки на кабинках не работают. Ходят слухи, что тут драка была, и двери выбили. Но не факт. А может и факт. В этой гимназии умеют замять информацию, которая не должна просочиться в люди.

Планировали починить после ремонта в раздевалках. Но я бы хотела, чтобы это случилось как можно позже. Мне так удобно здесь прятаться. И только Динка знает, где меня найти в случае чего. Но сегодня мне бы не хотелось, чтобы она меня нашла.

— Что вчера происходило⁈ — прицепилась ко мне с надоедливым вопросом. — Ну, Маришка, расскажи, расскажи!

А я откуда знаю?

Не знаю ничего…

Через полчаса после звонка прихожу в спортсекцию возле стадиона. Смирнов злой, как черт. Лицо искажено маской ненависти. Опять мне прилетит. Но я не боюсь. Он обычно далеко не заходит. Он все-таки многоуважаемый учитель. Говорят, его директор в гимназию работать пригласила самолично.

Ну, что плохого он сделает? Парочка колкостей, да несколько заданий, обеспечивающих комфорт школы. Там помой, тут протри… Невелика миссия.

— Ты опоздала, Шацкая!

— Извините, — бурчу, пряча глаза. Несколько парнишек в углу перебирают мячи и потирают старые футбольные кубки. Я не единственный изгой и прокаженная, хотя среди девчонок самая популярная.

Признаться, честно, я опоздала намерено. Чтобы все успели рассесться на трибунах и не заметили меня.

— У нас запара в команде поддержки, — грохочет, недовольно поджав губы. — Нам срочно нужна замена. Свои косяки ты знаешь, поэтому не спорь! Делай то, что скажу.

— Что? Но я не умею танцевать.

Команда группы поддержки пляшет, будто они на чемпионат по всемирной гимнастике приехали. Точеные фигурки Клюевой, Кистяевой и остальных подружек так и порхают в воздухе. Взлетают ввысь, словно птички, подгоняемые короткими юбчонками и цветными помпонами в руках.

Подготовка к такой пляске идет похлеще, чем к самому футболу. Благо эта игра на не финальная, а лишь промежуточная, иначе суматоха была бы на всю гимназию.

Да и если бы я умела, кто же меня возьмет? Я этим девчонкам точно в команде не сдалась. Только если захотят потешить свое самолюбие.

— От тебя много и не ждут, Шацкая! — швыряет в меня огромный розовый мяч. Каким-то чудом ловлю.

Поворачиваю в руках. На мяче ушки торчат. Поросячьи.

— Ой.

— Твой костюм, — на пол указывает, где несколько матрасов гимнастических свалено. Там же розовая тряпочка лежит, с зигзагообразным хвостиком.

— Но эмблема нашей команды — Панда, — опускаю голову, подозрительно щурясь на парней в углу, которые насмешливо переглядываются между собой.

Я говорила, что все-таки умудрилась стать изгоем даже среди изгоев?

— Эмблема соперников — Кабан.

— И?

— Что и? — грозно на меня зыркает, потом начинает громогласно объяснять. — Для поддержания духа дружбы и единства команд, один из участников наденет эмблему соперника и выйдет на поле. Пятый лицей — наши основные соперники. Они уделали нас в ту игру! Нас. Размазали, как тараканов! Мы никогда раньше не проигрывали! Мы — лучшие! Разве можно такое оставить без внимания? Этот костюм нужен, чтобы воздать дань уважения команде, которая нас уделала. Ты что-то имеешь против?

— Нет, но… Разве это прилично? У них кабан, а тут у нас поросенок. Розовый.

— Я тебе единицу влеплю, ты у меня останешься на второй год, Шацкая! А то слишком много лишнего болтаешь. Тебе думать вообще запрещено! Игра уже началась, выход на второй тайм в любой момент, а ты еще не готова! Девочки только тебя ждут! Все это делается нашей гимназии! Мы все здесь следуем единому правилу — достигать успеха учебного заведения сообща! Ты не с нами? Да кем ты себя возомнила⁈

Кулаком в воздухе грозно трясет.

Нервно прикусываю губу и морщусь. Да никем я себя не мнила! Просто хочу закончить школу. Мне нужен аттестат этой гимназии, чтобы поступить в достойный медицинский университет. Вот и все. Поэтому я лишний раз не спорю.

Тяжело вздохнув, надеваю эту странную тряпочку поверх формы. Куски длинной ткани повисают, развиваясь, будто розовое воздушное платье. И только зигзагоообразный хвостик на попе стоит торчком. Водрузив хрюшную голову себе на голову, проверяю, чтобы она плотно сидела и не свалилась. В разрезе маленьких поросячих глазок, ловлю нехилую насмешку парней, тщательно натирающих кубки школы. Но меня их насмешка не сильно волнует. Сами-то далеко от меня ушли? Тоже бесприкословно выполняют задания Смирнова.

— И что мне делать?

— Жди моей команды, — выглядывает на поле, где во всю идет игра. — Когда скажу «Пошла» — быстро выбегаешь в центр, прыгаешь и машешь зрителям. Все ясно?

— Да, — скучающе глядя в пол, вожу носком балетки туда-сюда. Закусываю щеку изнутри, чтобы не кинуться с возражениями. Они из меня так и плещут. Рвут изнутри.

— Хах. Это не слишком сложная задача для тебя? Хотя бы с этим справишься. Да, Шацкая?

Хах. Хах-хах-хах. Почему мне не смешно?

— Не слишком, — пожимаю плечами. Делаю вид, что меня совершенно не корежит его грубость, которую он ничуть не скрывает. У него просто настроение неважное, потому что тучи собираются. Зря проигнорировали прогноз и поверили солнечному утру.

Думаю, о том, что все быстро закончится и возможно, после игры я найду Славу. Его не было на уроках. Все мои великие фантазии о романтичном поцелуе на виду всей школы разбились вдребезги. Ой, да что там, такое только в кино бывает!

Князев сегодня скорее всего не играет, вчера его исключил из команды этот ужасный парень, которого величественно называют Ворон. Говнюк он, а не Ворон! Это ж надо быть таким злобным.

В любом случае, сейчас мои глупые девчачьи фантазии кажутся дикими… Этот поцелуй вряд ли избавил бы меня от издевательств. Возможно, он привел бы еще к более сильным издевательствам и насмешкам. Когда Ворон накинулся на Славу ни за что, я поняла, что Князев и сам особо не имеет привилегий, хотя он довольно популярен.

Я не сомневаюсь в нем, он стал бы меня защищать, как свою девушку. И он будет это делать в будущем! Слава не из тех, кто пасанет перед трудностями.

Однако сейчас не лучшее время…

Я признаюсь ему в чувствах. Позже. Это случится позже.

Не сегодня. И поцелует, но не так, как я хотела. Не на этом поле.

Но это случится. Это будет мой первый Настоящий поцелуй.

И все будет взаимно.

И самое главное — рядом не будет Ворона.

— Пошла! — физрук опускает ладонь вниз и открывает двери.

Сначала я теряюсь, но получив от него зловещий нагоняй зло блеснувших глаз, на своей предельной скорости разбегаюсь прямиком в центр поля.

Розовые ленточки моего костюма развиваются на ветру, ветер и шум в ушах стоит. Крики с трибун оглушают, а я бегу, не сразу поняв, что сейчас произойдет.

Не догадавшись, что меня выбрали целью для самого главного унижения этого сезона…