Не целуй меня

Глава 26

— Ладно, Бусинка, ты уж не обижайся, — вытаскивает и ставит меня на землю. Воздух пропитан парами табака. Морщусь и откашливаюсь. — Хотел любимого братца напугать.

— Я почти в порядке… Не дыми, пожалуйста… Фу!

Голова кружится.

Парень невозмутимо сжимает тонкую палочку. Смотрит мне за спину. Хмурится. Грубо выругавшись, бросает ее и хватает меня в ту же позу — головой вниз. На его плечо.

Мне тоже хочется грубо выругаться. Но воспитание не позволяет.

А жаль.

Блин. Блин. Блинчик…

Как же я устала.

— А кто-то ест сладкое, когда нервничает. Мне как стресс снимать?

— А? Когда нервничает?

— Он нас преследует. Неугомонный!

— Кто?

— Бро.

Несемся в сторону шумихи. Музыка, крики людей. Вижу только спину Дикой Акулы. Полный атас.

— Что там? — интересуюсь вежливо.

Неудобно висеть так.

— День города сегодня. Повеселимся?

— А?

Ставит меня на землю. Промаргиваюсь. Все светится. Проносятся перед глазами. Кричат ребята на каруселях. Все в фонариках. Мы в главном городском парке. Далеко от дома. Далеко от склепа.

— Любишь карусельки?

Он серьезно сейчас? Натягиваю края курточки. Холодрыга какая…

— Давай, запрыгивай, — загоняет меня на какую-то гусеницу.

— Что это⁈ — визжу.

А нас уже пристегнули. Мчимся на полной скорости. То вверх, то вниз. Туда-сюда.

Слезки бегут о ветерка, который попадает в глазки. Слезки разлетаются в разные стороны. Адреналиновый фонтан из слезок. Жуть, какая…

Выхожу пошатываясь. Он опять хватает. Держит за локоть. Бегу за ним следом.

— Не спим, не спим, — ржет. Я в панике. — Он рядом!

— Что⁈ Ай! Кто⁈ А это что⁈

Поле огромное. Тачки визжат. Тачки-великаны. Бигфуты. Самодельные бигфуты. На честном слове держатся. На скотче. И изоленте. На газетках, изорванных. Исписанных. Только дурак в такую залезет.

— А тут свободно, — пихает меня за ограду. Потом, в одну из этих тачек. На переднее пассажирское. Ключи в зажигании находятся. Высоко очень здесь. За лобовым стеклом поле бесконечное простирается. Круговое движение. Впереди металлолом. Автомобили в ряд выставленны. Кажется, мы собираемся по ним беспощадно проехаться.

Какой-то парень нам кричит, что это его гонка. Что это его время. Чтобы мы убирались. Матвей вежливо посылает его в далекое пешее путешествие. Заводит мотор.

— О, боже… — шепчу, хватаясь за какую-то ручку. Она с треском отваливается. Падает под ноги. В руках обрывок скотча болтается.

— Прости, Бусинка, здесь нет багажника, — угорает с меня. — Придется сидеть впереди. Зато вид получше.

Мы выезжаем. Потом подлетаем. На куче металлолома. Со скрежетом неприятным.

Ор дикий раздается. Кто кричит?

Я кричу.

— Что же ты так визжишь? У меня уши вянут. — хмурится. Наклоняется. На заднем сидении круг изоленты находит. Мне показывает.

— А ты мог бы за дорогой следить?!! — ору.

— Нет. А ты могла бы не орать? Иначе рот заклею.

Ой.

Угроза действует, как успокоительное.

— Могла бы.

Вот почему мне никто так не отвечает?

— Хорошая вещь, однако, — искренне удивляется Матвей. — Буду теперь всегда с собой носить.

Кладет в карман. Подмигивает мне игриво. Руль одной рукой уверенно держит. Я морщусь. Нас подрезают.

Оборачиваюсь. Там в одной из тачек Мой Маньяк сидит. На нас с бешенством смотрит.

Сейчас он мне кажется идеальным. Я хочу к нему. Он уже не таким маньяком выглядит, как тот, что сидит рядом. Тут Маньячище похлеще.

Надо сбежать от этого к тому. К Артуру хочу.

Останавливаемся. Вылезаю вся зеленая. Слышатся аплодисменты. Матей веселится. Артур улыбается, но улыбка такая, что сразу понимаешь — конечная станция. Дальше облачка мягкие.

На нас летит быстрым шагом. Я тоже к нему бросаюсь. Почти в объятия.

Акула меня за талию перехватывает одним точным движением огромной руки.

— Ай! — пищу.

Несемся в толпе. Мой Артур следом. Не отстает.

Останавливаемся возле тира. Шарики, дротики, милая улыбка девушки, принимающей оплату…

— А вот тут у нас призы, — объясняет Матвею.

— Куда метимся?

— Эээ… красный шарик, — мямлю нехотя, глядя на табло, где вывешены воздушные шарики.

— Хах. Красный шарик, — широко улыбается. Поворачивается. Ржет. Метится в Артура.

«Красный шарик — Артур» проворно уворачивается.

Девушка ойкает. Я тоже.

— Ну, — искренне расстраивается Матвей. Пока он отвлекается, я собираюсь умчаться к Своему Маньяку. Этот мне совсем не нравится.

Но Мой Маньяк возле соседнего тира примостился. Дротик метит в голову Матвея.

Тот ловит одним движением руки ответный удар.

— Почти в яблочко! — Матвей скалится.

У него ладошка кровит.

— Ааа! — кричу, глядя на его израненную руку.

Разворачиваюсь от своего Маньяка, к которому бежала в объятия. Обратно. Куда? Куда⁈

Ну их нафиг. Пора удирать от обоих. Им тут и без меня весело.

— Малышка! — доносится вслед, пока я несусь сквозь толпу.

Они оба бегут за мной.

А я куда⁈ Куда-нибудь. Куда-то с парка. Куда-то в лес. Вот, парни у лавочек стоят. Кучкуются. Лучше к ним. Сделаю вид, что я их знакомая. Подружусь. Скорешусь.

С трудом перебирая ноги, дышу болезненно и шумно. Но не сдаюсь.

Что это за парни? Да кто их знает. Школьники, студенты, или просто шпана? Все лучше, чем те, что дают деру за мной.

Навстречу мне девчонки выбегают. В глазах паника.

— Осторожнее, эти парни извращенцы! — предупреждают меня, указывая на кучку, к которой я несусь.

Что? Извращенцы? Все лучше, чем маньяки за спиной.

— Уу, какая, — сальные улыбочки у извращенцев на губах. — Сама пришла, сладкая. Какая смелая!

Да пофиг, вообще. Сказала же. Лучше они. Чем те… Что за спиной.

Успеваю рученку к извращенцам протянуть.

— Помогите!!! Не отдавайте меня ему!

— Не бойся, моя девочка. Я тебя спасу, — меня за талию Ворон перехватывает.

Не надо… Не спасай… Пожалуйста…

Обреченно вздыхаю и повисаю на шее своего Маньяка.

«Как все прошло? Я вся на изжоге. Ты еще жива?» — читаю сообщение от Динки. Сегодня взяла с собой телефон. Перед этим помучалась, с трудом его зарядила. Она нервничает. Несколько раз звонила.

«Не очень. Жива еще» — отправляю быстрый ответ. И убираю телефон в карман курточки.

— Сильно испугалась? — спрашивает Артур. Мы сидим на капоте его машины. Почти на главной стрелке. Только на самой площадке народу много. Мы в лесок заехали и на каменистый склон встали. Отсюда тоже видно весь город. И мы наедине.

— Нет, — судорожно сжимаю стаканчик горячего кофе. — Нисколечко. Мне даже весело было.

Артур смеется. Меня отпустило. Тоже становится немного смешно.

— Я правда хотела сбежать от вас к извращенцам, — говорю, отпивая глоток.

— Я заметил, — смотрит на меня грозно. — Больше не смей так делать.

— Ладно, — пожимаю плечами.

— Мой брат напугал тебя.

— Эээ…

Как ему сказать, что он меня тоже напугал?

— Что э? — усмехается. Ставит стакан со своим кофе на землю. Из моих рук стаканчик забирает и тоже ставит на землю. Черт. А я хотела допить. — Я же сказал: «В семье не без урода».

Смеется. Хах. Смешно.

— Он плохой? — спрашиваю, наблюдая, как Артур нагло берет меня на руки и сажает к себе на колени. Отчего мне приходится закинуть ладонь ему на шею. И уставиться прямо в его глаза.

Не успела ничего придумать. Зачем он так сделал?

Мы слишком близко. Его сбивчивое дыхание касается моих губ. И смотрит он томно…

— Хороший, — кривит уголок рта. — Издевается надо мной. Нашел развлечение себе на днюху.

— Почему?

— Хочет вернуть меня в семью. Решил, что сможет надавить с помощью тебя. У меня еще не было слабостей.

— У тебя не было девушки? — не верю я.

Так-то многие бы хотели с ним встречаться. Побаиваются — да. Но и восхищаются.

— Постоянной не было. Только временные.

Улыбается. Идеальной улыбкой.

Временные? На одну ночь? Почему меня это раздражает? И почему меня мучает вопрос, который я умудряюсь задать вслух:

— А сколько было временных? — глаза широко распахиваю.

Артур издает что-то вроде: Пффф. И начинает смеяться.

— Ревнуешь? — опять на мои губы палит.

— Эээ… А почему ты не хочешь вернуться в семью? — стараюсь увильнуть от вопроса.

Усмехается.

— Малышка, твои любимые фразы: Ой, Ай, и особенно Эээ. Я хочу себе футболку с этими надписями.

— Дурак! — ударяю ему ладошкой по груди. У него там стальные мышцы. Становится больно руке. — Ой!

Черт.

Смотрит насмешливо. Надо что-то сказать.

— Эээ…

Черт. Черт. Черт.

Смеется. Кладет лицо мне в плечо, утыкаясь носом в шею. Чувствую вибрацию от его низкого смеха. И запах его волос. Очень приятный. У меня мурашки бегут от ключицы в область груди, по животу, от пупка и ниже…

Странное чувство. Томленное.

Внезапно поднимает голову. Впивается в мои глаза своими золотистыми глазами.

Так и зависаем на некоторое время.

— Малышка, поцелуй меня.

— Что? — теряюсь я. — Почему сам меня не поцелуешь?

Что это вообще такое происходит?

— У меня до сих пор отпечаток твоей пощечины на лице. И ты так и не объяснила причину.

— Эээ… — отвожу глаза. Артур растягивает губы в насмешливой улыбке.

Что бы такое придумать? Сказать сейчас? Вспоминаю дротики. Кровавую ладошку его брата.

Рассказать сейчас страшно. Сильно страшно.

— Э. — издевается.

— Ладно, давай поцелую, — вздыхаю. Глаза парня впихивают. Горят. — Ты только не смотри на меня.

— Почему? — удивляется. Бровь лохматую озадаченно приподнимает.

— У тебя взгляд вампирский.

— Чего?

— Закрой взгляд, — требую. — Мне страшно. Я стесняюсь.

— Закрой взгляд, — отупело повторят Артур. Вздыхает и прикрывает глаза. — Добавим это к «Эээ» и «Ой». Учусь у тебя новому, Малышка.

— Не иронизируй, — прошу я. — Ты меня понял.

Молчит. И я молчу. Смотрю на его губы.

Сделаю маленький чмок. Ничего такого.

Слава об этом ничего не узнает… Это… да, это плохо, что я так рассуждаю. Но у меня нет выбора. Мы в лесу. Он меня пугает. Я еще пока не девушка Славы. Но я ею стану. И больше так делать не буду. Это очень плохо…

Склоняюсь. Он так близко и не видит. Можно рассмотреть.

Брови лохматые. Поддеваю пальцем. У него ресницы дрожат. Скольжу пальцем вбок. Опускаю руку к мочке уха. Серьга обжигает холодом металла.

У него идеальные губы. Такие ровные…

Еще ближе склоняюсь. Его огромные ладони крепче впиваются в мои бедра.

Мурашит меня. Сильно мурашит. Артур руку заводит за юбку. Пальцами нежно проводит по моей коже. Чувствует мои мурашки. Выдыхает рвано.

— Холодно так, — шепчу испуганно. — Поэтому мурашки. Только поэтому.

Губы совсем близко. На них легкая усмешка.

Смешно ему.

Стоп. А как же красная черта?

Думаю. Долго думаю. Что делать?

Время идет. А мы так сидим. Пялюсь на него.

Внезапно он распахивает глаза. Потемневшие…

— Чувствую себя спящей красавицей. Разбуди меня уже своим поцелуем.

Так. Ой все.

— Слушай, красавица, — закусываю свою щеки изнутри. Дышу неровно. — Я кое-что очень боюсь тебе сказать честно, но это я скажу… У тебя ужасное чувство юмора.

Уф. Я должна была это сделать.

Теперь меня ждет казнь.

Но вместо этого Артур широко улыбается, а потом, приблизив свой лоб к моему лбу, томно прикрыв веки, медленно скользит теплыми губами по моей щеке. Дыханием сладковатым ласкает.

— Не будешь злиться? — спрашивает шепотом.

— Нет… — отвечаю на выдохе.

Прикусывает мою губу. Нежно облизывает. Втягивает. Растворяет меня в поцелуе.

Лицо горит. Я вся горю.

Ладони все выше заводит. Под юбку. Сминает бедра. Выдыхает мне в рот. Хрипло стонет.

Я тоже издаю какой-то звук. Судорожно рукой его плечо сжимаю. Вторую руку на шею закидываю. Держусь за него. Куда-то уплываю.

Падаем на капот. Растягиваемся.

Он на мне лежит. И он не тяжелый. Он теплый. Горячий.

Поцелуи ласкают кожу около ключицы. Мои пальцы в его волосах.

Колени завожу выше. Окутываю его спину ногами.

Голову отвожу, вздохнув, глаза приоткрываю и…

И это слишком…

— Ээ! — отталкиваю его. — Эээ… эээ…

Что сказать? Помогите.

Отстраняется.

Испуганно на него смотрю. В его потемневшие глаза.

— Умеешь ты, малышка, момент для «Э» выбрать.

Ну… Я просто не поняла, что случилось.

Что сейчас было?!!

Встает с меня. За руку потягивает. Я спрыгиваю с капота. Смущенно поправляю юбку. Поправляю куртку. Вообще ее застегиваю. Краснючая. Чувствую беспощадный жар на щеках.

Поднимаю на него глаза. Он стоит рядом. На меня в упор смотрит. Ни тени смущения.

— Хочешь? — вытаскивает из кармана конфету и протягивает мне. — Я их для тебя покупал.

— И все сожрал, — киваю, глядя на знакомый фантик.

— Они вкусные, — раскрывает ее и себе в рот закидывает.

А ведь предлагал мне… У меня как раз кофеек подостыл…

Смотрю на его наглые губы, пока он жует Мою конфету. Он смотрит на то, как я смотрю на его губы. Атас. Краснею пуще прежнего.

— Ты что, Артурчик, нервничаешь?

Лучшая защита — это нападение.

— Не понял, — перестает жевать. Глядит на меня растерянно. Отхожу от него на пару шажков. Мне в травмпункт не надо.

— Твой брат сказал, что ты, когда нервничаешь, съедаешь сладкое.

— Пффф… Не слушай, он мелкий, ничего не понимает в этой жизни.

— Да он похлеще тебя будет.

— Что? — поднимает бровь. — Не понял. Понравился?

— Ну, — пожимаю плечами. Поднимаю свой стакан с кофе. Не забывая придерживать юбчонку. — Он ничего такой… Подошел бы для Временного парня. Еще одного.

Да что со мной такое?

— Пфф? — отворачивается. Улыбается дико. — Пффф…

— А еще кто? — впивается в меня безумным взглядом.

— Да много кто, — поджимаю губы. — Много симпатичных парней в школе. Есть из кого выбрать.

Вы это слышали? Я странная… Я делаю очень нехорошие вещи. Я провоцирую маньяка. Зачем?

Делает еще шаг ко мне.

Я — шаг от него.

— Пфффф. — скалится. — Ты врешь.

— Что за звуки? Ревнуешь, Артурчик? Хочешь футболку с надписью «Пффф»?

Убейте меня. Кто-нибудь.

— Малышка… — грозно. Шагов становится много. — Играешь со мной?

— Боишься проиграть? Нервный сладкоежка…

Ой-ей.

— Ах, так? Ну, давай поиграем!

Разбег. Он близко.

— ААа! — верещу, бросая стакан с кофе. Часть выплёскивается ему на кроссы.

Бегу в чащу леса. Маньяк за мной. Нападает.

Падаем.

Щекочет.

— Хахахах, — ржу. Не могу. Хотя не смешно.

— Доигралась! — садится на меня сверху. Зажимает ногами. Мощная глыба.

Продолжает щекотать. Забирается длинными пальцами под куртку. Под кофту. Проворный. Еще чуть-чуть — под лиф заберется. Наглый. Бессовестный.

— Не Хаха будзую аа больфе! Не бутду! Ой, не могфууу… Хаххаха… Не тлогаай! Не смей!

— Не тлогай, не смей, — передразнивает. — Щас зацелую до смерти.

Наклоняется и снова целует. Замираю.

Бесконечность. Бесконечность целует.

Когда он отстраняется, жадно кислород вбираю.

Дышу шумно. Дрожу.

— Пойдем. Холодает. — встает. Подает мне руку. Переплетает пальцы.

Тянет к машине. Садимся в салон. Включает печку и поворачивает ключ зажигания.

Я в это время достаю телефон. Там сообщение от Динки:

«Жива еще? Что он с тобой сделал?»

Дрожащими руками печатаю ответ:

«Нет. Зацеловал до смерти».

Выезжаем. И тут он задает мне вопрос:

— Так что ты боишься мне сказать?