Не целуй меня

Глава 29

«Ты мне должна»

Р ечь идет о браслете. Вспоминаю его слова о том, что взяв его вещь, останусь ему должна. Но он не знает, что браслет на самом деле ему не принадлежит.

«И чего ты хочешь?»

«Зачем забрала?»

«Артур, чего ты хочешь?»

«Маленькая воровка.»

«Не смей так говорить. Браслет мой»

«Ты хотела сказать — МОЙ»

Не отвечаю. Поворачиваюсь на другой бок. Пытаюсь уснуть. Время начало первого. Он вообще когда-нибудь спит?

«Как же тебя наказать за воровство, моя плохая девочка?»

«Я сплю.»

Минут на десять долгожданная тишина. А потом снова вибрация.

«Я больше не нравлюсь тебе? Поэтому ты его забрала?»

«Я сплю.»

«Люблю тебя, Малышка»

Теперь я точно не усну…

Утро встречает снегопадом. Крупные белые хлопья засыпали промерзлую землю. Пашка прыгает по квартире, кружится, расставив руки в стороны и задорно смеется. Ему уже лучше. Он даже надел костюм человека паука. Хамфри прыгает вслед за ним и радостно рычит, покусывая его ногу.

— Сыграем в прятки? Пожалуйста!

— Прости, у меня голова болит, — оперевшись лбом о стекло окна, задумчиво смотрю вдаль. — Давай попозже.

Я так и не ответила ночью ему. Он больше не писал. Утром я выгуливала Хамфри и заметила несколько блестящих фантиков под деревом. Прямо на снегу…

Он по-прежнему не убирает за собой. Эта привычка дико бесит. Конечно, я все собрала. Но почему он ушел? И во сколько он вообще был? Сабина сказала утром, когда вернулась со смены, что снег выпал около четырех утра. Что он там делал в это время?

— Глупый… — шепчу, прикрывая веки. — Глупый Маньяк. Ты спалился опять.

— Уууу, — Пашка делает вид, что выпускает из руки паутину. Закидал всю кухню туалетной бумагой и белыми нитками.

— Паша, — вздыхаю я. — А убирать кто будет?

Конечно, опять я. Позже ко мне приходит Динка и мы долго обсуждаем предстоящие события.

— Карнавала на выпускной не будет. Они придумали что-то другое. Поэтому решили сделать в этом стиле новогоднюю вечеринку. Давай выберем нам костюмы.

— Я не пойду, — в который раз отрезаю. — Мне там не место.

— Да брось! — подруга злится. — Слушай, а у тебя есть чего поесть?

Пожимаю плечами. Пашка смотрит мультики на планшете в моей комнате с Хамфри. Сабина отдыхает в свей комнатке. А мы с Динкой уединяемся на кухонке.

— Надо было что-то приготовить, — говорю, открывая холодильник. — Но настроения не было.

У меня из головы не выходят его слова:

Люблю тебя, Малышка…

— Как у тебя дела с твоим парнем? — аккуратно интересуется, отодвигая тарелку с почищенной сырой марковью.

Да. Паша любит ее грызть. Я, собственно, тоже. Там витаминок много. Для глаз полезно.

— Я ему так и не призналась. — кисло улыбаюсь, отгрызая верхушку марковины и кладя ее на место.

Ловлю сочувственный взгляд подруги.

— Вчера перечитывала свою записку, где я признаюсь, что мое признание в чувствах было для Славы. И подумала, может, мне просто написать ему сообщение?

— Не знаю. Как-то это не очень так на расстоянии сообщать… Вы же встречаетесь. Лучше лично.

— Я просто напишу, что мы расстаемся, потому что влюблена в Славу.

— Слишком жестоко, — тянет подруга задумчиво. — Некрасиво.

— Переживет.

Люблю тебя, Малышка.

— Тебе не кажется, что ты…

— Что?

— Несправедлива к нему?

Люблю тебя, Малышка…

— Я же не виновата, что он мне не нравится!

Подруга отворачивается, пряча глаза. Я знаю, он ждет, что я начну выпытывать совет. Но дело в том, что мне не нужны ничьи советы. Я уже все решила.

— Что это? — раздается стук снежка о раму.

— Маньяк явился, — горестно шепчу я.

Открываю окно. Он стоит весь в темном. На нем пальто черное средней длины, и мощные тяжелые ботинки. Волосы стильно уложены и в них мерцают снежинки.

— Пустишь? — стоит с коробками пицц в руках. — Грибная!

— Ты почему без шапки? — строго спрашиваю. — Ушки опять замерзнут!

— Ушки? — улыбается широко. Бровку лохматую гнет.

Люблю тебя, Малышка…

— Обе грибных?

— Да!

— Ладно, поднимайся!

Динка подгибает под себя ноги на табуретке и улыбается такой всезнающей улыбочкой, мол, ага, ага, я так и знала. Но она ничего не понимает. Это ее домыслы.

Я просто хочу съесть пиццу. И все.

— Проходи, — открываю двери. От Артура исходит морозный пар и приятный аромат его гелек для душа. — Ты что сейчас мылся? А потом на улицу вышел без шапки? Нельзя так делать! Ты можешь заболеть.

Артур снова широко улыбается. Снимает пальто и ботинки. У него такие красивые ноги в этих штанах…

Пока засматриваюсь на них, он меня в нос чмокает.

Цыкаю и закатываю глаза.

— Я рад, что мы помирились.

— А мы и не ссорились.

— Вернешь браслет?

— Нет. — забираю коробки из его рук и иду на кухню ставить чайник.

— Приветик! — Динка здоровается с Артуром, будто они всю жизнь дружат.

— Привет, — дружелюбно улыбается. — Как дела?

— Отлично. А я так сильно проголодалась! Ты меня спас! Герой!

— Я чувствовал, что нужен здесь. Обладаю экстрасенсорными способностями.

Раздаётся звонкий смех моей «скоробывшей» подруги. Она смеется какими-то хрустальными заливистыми переливами.

Кошусь на них подозрительно, пока они обмениваются любезностями и легким флиртом. И шоколадными конфетами, которые он тоже притащил. Почему-то они меня раздражают в этот момент. Прибила бы…

— А ты пойдешь на костюмированную новогоднюю вечеринку? Выбрал себе костюм?

— Конечно! Я всегда мечтал быть снеговиком, — берет с тарелки марковину и задумчиво рассматривает ее. — Чтобы кто-то очень очаровательный отгрыз мой нос.

«Очень смешно» «Юморист года»

Кривлюсь, глядя на его мерцающий взгляд, устремленный на мою ужеБывшую подругу.

— Что? — смеется. — Ты такой забавный!

В каком месте?

— А ты кем будешь?

— Ммм… Еще не решила. Кем бы мне пошло? Подскажешь?

— Не знаю. Кем обычно одеваются девчонки на такие вечеринки?

— Ну, вот тебе бы что понравилось?

— Ангелочком?

— Ооо! Это подходит.

Ангелочком? Динка⁈ Ха.

Ха. Ха.

Ха. Ха. Ха.

Очаровательно? Кто-то очаровательный отгрызет ему нос? Он ее имел в виду? Не позволю! Никогда!

— Эээ… — пытаюсь вклиниться в их разговор. — Я буду грибную пиццу. А вы какую?

Артур переводит глаза на меня. Бровь недоуменно выгибает.

— Маришка, а тут только грибная, — непонимающе смотрит на меня бывшая подруга. — Обе грибных.

Стукнуть бы ее.

— Да. А кто не мыл руки, пусть идет мыть руки, — многозначительно смотрю на Артура. — У нас тут нельзя с грязными. Не принято.

— Хорошо, — кивает он. Поднимается и уходит в прихожую, где спрятана тайная дверка в ванную комнату.

Бывшая подруга смотрит ему вслед и ласково улыбается.

— Я с тобой больше не дружу. — улыбка подруги резко гаснет. — Ты моя бывшая подруга. И тебе пора домой. Уходи. Немедленно.

Наливаю нам всем чай. Кладу на тарелку два больших куска для Паши. Отношу ему в комнату. Моя бывшая подруга не двигается с табуретки. Молчит. Оцепенело приоткрыла рот.

Я ставлю перед ней кружку с грохотом. Чтобы она понимала, что я ей тут не рада больше.

— Слушай, Артур, — Динка снова улыбается. А я грозно пью чай и кусаю пиццу.

Сидим втроем за столом. И что она тут делает? Она мне больше не подруга.

По имени к нему? С какой стати?

Кусаю еще один кусок. Сильно грозно.

— Да?

Может, мне уйти? Оставить их наедине? Ага. Щас. Размечтались.

— Вот, дай совет. У меня подруга одна, там… — машет рукой в сторону. — Она из другого города. Да-а-альняя подруга… Так вот… Она хочет со своим парнем расстаться, но не знает, как ему сказать. Подумала, может, написать ему сообщение. Но она боится его обидеть… А лично разговаривать не хочет. Вот ты как парень скажи, ты бы не обиделся? Как бы ты отреагировал на расставание без личных объяснений?

Застываю с куском пиццы в руках. Проникновенно смотрим с Динкой сначала друг на друга. Потом обе на Артура.

— Леща бы дал.

Само спокойствие лопает пиццу с таким удовольствием. Причмокивает. У него красивые губы…

— Кому леща? — Динка открывает рот ошарашенно. Я тоже.

— Всем.

— А… какого леща? — интересуюсь я. — Сильно большого?

— Грандиозного.

Мы с Диночкой переглядываемся испуганно. Человек паук выбегает из комнаты с ошалелым криком. Он умудрился слопать оба куска пиццы и жаждет третьего.

— У вас это семейное? — радостно спрашивает Артур, поднимаясь вслед за Пашкой. Тот утягивает его за руку.

Я не сразу понимаю, о чем речь. Потом осознаю, что я грозно кусаю уже четвертый кусок. А Динка с Артуром только по одному успели…

— Ты куда? — выкрикиваю, вытирая руки полотенцем и выбегая в прихожую.

— Самолетики ловить!

— Самолетики? — удивленно смотрю, как Артур надевает свои мощные ботинки и накидывает пальто. Он такой красивый…

— Ага. Поиграем с мелким.

Мы с Диной переглядываемся. Пока домываю посуду, молчим. Не обсуждаем произошедшее.

— Мариш, а у тебя есть еще листочки?

— Какие листочки? — иду в комнату. Окно приоткрыто. Холодно. Пашка закутался в одеяло, надел шерстяные носки и кидает вниз самолетики оригами из тетрадных листиков, лежащих на моем столе.

— Мне нужно еще сделать самолетики. Много.

— Не знаю… — перебираю. На столе ничего не осталось. И чистые, и исписанные истратил.

Исписанные…

— Паша! — хватаюсь за сердце. Он озадаченно на меня смотрит. Своими невинными глазками.

Выгибаюсь в окно. Маньяк нежно улыбается мне снизу, стоя на снегу.

— Не волнуйся, Малышка! Я не мусорю. Я их в карман прячу! — подмигивает мне.

Держит в руках самолетик.

Приглядываюсь. Прищуриваюсь. На самолетике надписи… Куча надписей…

Вот и прилетели. Конечная остановка.

Маньяк, псих, верзила, странный, агрессивный, черствый, беспринципный, безответственный… Глаза маньяка, убийцы… Ненавижу…

Господи. Боженька. Хоть бы не прочитал.

Записка с признанием в чувствах была предназначена не тебе! Она была для Славы Князева. Это он мне нравится. Я оставила записку в твоей сумке по ошибке. Ты, я уверена, хороший человек, и найдешь себе такую же хорошую девушку! Искренне желаю тебе счастья и всего наилучшего!

Спотыкаясь, бегу на кухню.

Сердце выпрыгивает из груди. Почти падаю в обморок. Диночка придерживает.

Моя бывшая и единственная подруга рядом в этот ужасный для меня момент. Последний в моей жизни момент.

Спасибо ей на этом.

— Что такое, Мариночка? — испуганно шепчет.

— Я не хочу грандиозного леща, Диночка…

— А точно ли дело в лещах, Мариночка? Может, дело совсем в другом…

— Аа?..

Что имела в виду моя бывшая подруга? В чем еще может быть дело, кроме Грандиозного Леща?

— Я рад, что решила поехать со мной. Сама. Мне впервые не пришлось уговаривать, — уверенно держит руль. Он такой красивый.

Но я не смогла заманить его домой, чтоб вытащить из его кармана эти ужасные оригами. И мне пришлось напроситься с ним на встречу с парнями.

— Я ведь тебе должна.

— За воровство? — усмехается. — Нет, Малышка. Это не то, что я хочу. За такую провинность я попрошу большего.

Улыбается хитро, поворачивая ко мне голову. Ждет моей реакции.

— Зачем ты с ней флиртовал?

— Не понял? — улыбка сходит с его очень красивых губ. Лохматая бровка удивленно выгибается.

— Все ты понял! Зачем. Ты. С ней. Флиртовал?

— С кем?

— Дурак. Я с тобой не разговариваю!

Отворачиваюсь к боковому окну. Руки складываю на груди. Дышу шумно. Сиплю дико. Как змейка перед прыжком.

— Я правда не понял.

— Сам написал, что любишь меня…

— Люблю.

В громоздкой тишине доезжаем до склепа. Открывает мне дверь. Подает руку, но я сама выхожу. И даже добираюсь по узким разрушенным туннелям сама до главного зала, где собрались парни. Мне не нужна его помощь. Я независимая.

Чувствую его плотоядный взгляд. Он жжет мне между лопаток.

— Привет! — подсаживаюсь к Медузе на мягкое одеяло. Они пьют чай из кружек, испускающих пар, и грызут картошку фри с соусом.

Сидят, изобразив круг. У стены музыкальные инструменты разложены. Болтают. Смеются. Я осматриваюсь и понимаю, что Матвея здесь нет. Я немного боялась ехать, но Артур заверил, что тот сегодня занят другими делами.

— Чем занимались сегодня? — интересуется Медуза.

— Ели пиццу. Грибную. И конфеты. Шоколадные. А еще играли в оригами.

— Как это чудно, — хмыкает. — Вы очень романтичная пара. Созданы друг для друга.

Встречаемся в этот момент глазами с Артуром. Он красивый…

Сердце делает Тук. Сильный Тук.

Почти Бум.

— А вы где чай согрели? — с любопытством гляжу на обычный чайник. Не электрический.

— Костерочек разожгли для уюта.

Улыбаюсь. Хихикаю.

— Ты милый.

— И ты милашка, Малышка.

Эти парни не похожи на шайку бандюганов. Странно, что Артур в их компании. И как они приняли этого агрессивного маньяка в свой круг?

— Снег идет. А там костер… Наверное, классно? Хотела бы посмотреть.

— Конечно. — Артур поднимается. Он прислушивался к нашему разговору. — Сэд, найди ей чистое теплое одеяло. А я огонь посильнее разожгу.

У него голос жесткий. И взгляд черствый.

— Окей, — парень встает и идет в другое помещение. Я тоже поднимаюсь.

Когда укутавшись в одеяло, мы с Медузой выходим к ветреному заливу, я восхищенно распахиваю веки. Ради меня снова зажгли фонарики, которые все еще висят, как украшение на стенах развалин. Снег падает крупными хлопьями, кружится, витает. Недалеко стоит Артур, возле огня, положив руки в карманы пальто. Задумчиво смотрит на всплески бушующего пламени.

— Он стал другим с тобой, — Медуза дымит, сжимая губами белый тонкий фильтр. Я морщусь и отмахиваюсь. — Даже водить начал.

— Что значит «даже»?

— После того, как его мать разбилась, думали, не сядет за руль.

Сердце болезненно сжимается.

— Я не знала.

Медуза отходит от меня подальше, продолжая задумчиво дымить, а я зачарованно смотрю на Артура. Будто уплываю, глядя на его прекрасную мощную фигуру. Весь в темном…

И как я могла думать, что он пугающий?

Он не пугающий. Он красивый.

Внезапно замечаю, как он достает из кармана самолетик. Распрямляет его длинными пальцами. Внимательно смотрит на помятый лист. Вчитывается.

Бум!

Скинув с плеч одеяло, мчусь на полной скорости к нему. Подлетаю.

— Артур!

— Что? — удивляется. Кидает его в огонь. Мы оба опускаем глаза на лист, который уже догорает.

Вдох. Вдох. Вдох.

Там нет ни одной надписи… Уф…

Но он снова достает.

Еще самолетик.

Распрямляет быстро.

Вдох. Вдох. Вдох.

Я умираю. Опять.

Бум, бум, бум!

Пробегает бегло глазами. Кидает в огонь…

Бумага чернеет. Тлеет. Там какие-то закорючки.

Черновые варианты задач по математике.

Держусь за сердце. Пошатываюсь.

Третий самолетик. Там еще надписи.

Я убью своего маленького братца!

— Зачем распрямляешь⁈ Кидай так! — хватаюсь за его кисть. Рука застывает в воздухе.

— Не хочу так, — усмехается. Выдергивает кисть грубо. — Ты же со мной не разговариваешь. Иди к Медузе. Похихикай с ним.

Распрямляет бумагу. Уверенно.

Еще одна смерть… Моя. Сколько их там?

Бесконечность БУМов.

И еще один самолетик. И там тысяча надписей…

Как это остановить?

Делаю несколько бесшумных шагов. Обхожу. Со спины. Заглядываю за плечо.

Он не обращает внимания. Вчитывается.

Подхожу к нему ближе. Обнимаю. Крепко.

Бум. Бум. Бум.

Встаю на носочки. Кладу голову ему на предплечье.

Ручки на его ребрах сжимаю. До хруста.

— Мой Артурчик…

Спина напрягается. Он замирает…