Не целуй меня

Глава 27

— Я? — смотрю на него удивленно. Прикладываю ладошку к урчащему животу. — Кушать хочу!

— И ты боялась мне в этом признаться? — бровь выгибает.

— Ну… — отворачиваюсь к окну.

Вот оно. Скажи. Скажи ему!

Чего ты трусиха такая?

Зажмуриваю глаза. Сжимаю пальчики на ногах. Живот снова издает завывающие песни.

Соберись!

— Артур… — с выдохом. — Я… должна…

— Сейчас заедем в кафе, покушаем, — перебивает он меня. — Не нужно бояться такое сказать. Я не хочу заморит свою девочку голодом.

Поворачиваюсь к нему. Он улыбается одним уголком рта. Косится на меня.

Он выглядит таким… счастливым…

Я не хочу портить ему настроение.

Боже, и с чего это меня волнует его настроение? Это же просто маньяк. Мой маньяк. И он меня бесит.

Но я не хочу портить этот день…

Мне хорошо…

Нет. Бред какой-то.

Качаю головой, отгоняя наваждение.

— Артур…

— Какую кухню ты любишь?

— Кухню? — теряюсь.

— Итальянскую? Китайскую? Хочешь в Мегаполис?

Ой. Это элитный ресторан в центре. Только не это…

— Я бы не отказалась от обычной пиццы. Желательно грибной.

— Да? А почему не хочешь в ресторан?

— Я не одета для ресторана. Пожалуйста, не смущай меня, — прошу, поправляя юбку. Артур отслеживает этот жест.

— Хорошо, давай просто заедем в ближайшую пиццерию. Ресторан отложим на другой день.

— Уже так поздно. Я могла бы поесть дома.

Артур расстроенно вздыхает.

— Я тоже очень голоден. И мне бы не хотелось заканчивать этот вечер.

— Мне тоже… — прикусываю губу, когда он глядит на меня потемневшими глазами. — Меня надолго сегодня отпустили… Почему бы и не поесть вместе. Ведь это ничего не значит.

Пожимаю плечами. Артур улыбается.

— Что значит «ничего не значит?»

— Ну… Я не то имела в виду, — краснею. — Не так выразилась. Я имела в виду, что мы ничего такого не делаем… неподобающего… и мне не придется оправдываться…

Перед Славой. Но я умолкаю, к собственному счастью. Иначе получился бы эпичный конец вечера в виде моего голодного трупика.

— Ого. Как интересно. Что именно ты вкладываешь в слово «неподобающий»?

— Эээ…

— Э? — ухмыляется.

— Перестань, — прошу дрогнувшим голосом. — Неподобающее — это то, что мы делали ранее, точнее еще и продолжение.

— Уточни пожалуйста, — смеется вибрирующим смехом. — Я не понял.

Вздыхаю. Он меня все сильнее смущает.

Набираю полный рот воздуха под аккомпанемент его дерзких улыбок.

— Просто покушать, а не целоваться и все остальное.

— Что остальное?

— Да перестань! — взрываюсь я. — Все остальное, что может происходить между парнем и девушкой.

— И что это? — хмурится с усмешкой.

Ой, все.

— Хватит, — пищу.

— Я правда не понял, — делает озадаченный вид.

— Все ты понял! — злюсь. Разворачиваюсь на сидении. — Ты. Я. Кровать. Поцелуи. И все остальное. Ну, понимаешь… Развратненькое.

Издает смешок.

Потом начинает смеяться. Долго.

Я склоняю голову и стыдливо прикрываю веки.

Я не ханжа. Я могу объяснить нормально. Без «развратненького»

Но при моем Артуре я смущаюсь… Он же такой… такой…

Блин, он все еще смеется надо мной.

Растерянно смотрю в окно.

Так. Я хочу выйти из машины. Можно даже из движущейся.

— Малышка, я определенно хотел бы сделать с тобой что-нибудь неподобающее. И развратненькое. Сильно развратненькое. Необязательно на кровати. Мы и на капоте машины неплохо начали. Да и в лесу на земле можно было, жаль, что так холодно. Иначе бы продолжили.

— А? — покрываюсь испариной.

— Расслабься, — просит. — Все хорошо, моя Малышка.

Кладет на мою ладошку свою огромную ладонь. Руль держит другой рукой и продолжает смотреть на дорогу.

А я смотрю на его длинные пальцы. Они у него очень красивые.

— Может быть после пиццы пойдем в кино?

— Можно…

Веду подушечкой указательного по тыльной стороне его ладони. Почему это так волнительно?

— Смотри, вот какая-то пиццерия, — он останавливается у небольшого здания. — Пойдем?

— Да, — вздрагиваю, когда он убирает свою руку. Будто делала что-то очень интимное, а не просто разглядывала пальцы, с детальным изучением узоров на его ладони.

Выходим из машины. Около дороги разлилась огромная лужа, и нам приходится сделать не большой крюк, чтобы подобраться к двери кафе. Артур идет впереди, а я, немного отстав, задумчиво семеню следом.

Когда я оказываюсь с другой стороны этого озера, мимо проезжает милый грузовичок, не забывая ступить колесиками в самую сердцевину озерца. И меня окатывает с ног до головы.

Стою, отряхиваюсь. Глупо, конечно. Что я там могу стряхнуть? Я насквозь сырая. С волос тоже капает. Грязная водичка. Холодная. Кап, кап, кап. По ножкам стекает. Как с поржавевшего краника.

Как это мило, черт возьми. А красавчика Артурчика даже не задело.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — улыбаюсь, глядя, как Артур замер около ручки двери, ведущую в кафе. И смотрит на меня очень ошеломленно.

Он явно не предвидел такой подставы от грузовика. Неожиданный поворот событий.

— Я испачкаю тебе сидение, но я потом заплачу за автомойку. Или могу сама почистить. Мне жаль.

Не хочу портить все. Даже не смотря на то, что зла на грузовичок. Я не буду истерить из-за ерунды.

Он достает ключи, и раздается сигнал авто.

— Иди, садись, — говорит спокойно, а сам скрывается за дверью.

Открываю пораженно рот.

Без меня, значит, решил поесть. Очень галантно.

Конфету мою сожрал. Теперь еще и пиццу, обещанную, умнет.

— Замечательно, — вздыхаю, пристегиваясь.

Смотрю на себя в переднее зеркальце. Ух.

Шикарный макияж Динки превратился в нечто среднее, между Голодающая Панда и Харли Квинн.

Артур возвращается через пятнадцать минут. Я за это время успеваю слегка обсохнуть. Слегка согреться. И слегка накрутить себя.

Пока залипаю в телефон. Не обращаю на него внимания. Я немного обижена. Сильно.

Он садится за руль и кладет что-то на заднее сидение.

Не поднимаю на него головы, убираю телефон и отворачиваюсь к окну. Поджимаю губы. Вздыхаю.

Он молчит. И я молчу.

— Я если что обиделась, — на всякий случай не выдерживаю и высказываюсь. — Ты мог бы меня покормить даже в таком виде. Но ты классический негодяй. Пиццеедный маньяк. Прожорливый вампир. И твою машину я мыть не буду. И вообще, я с тобой не разговариваю больше. Никогда.

Артур издает звучный смешок.

— Пиццеедный маньяк… — повторяет он задумчиво. — Я тебя обожаю, Малышка.

Поворачиваюсь к нему со злобной моськой. Но раскрыв рот, чтобы выразить еще парочку гневных мыслей, замираю. Закрываю рот. Это глупо. Я же с ним не разговариваю.

Принюхиваюсь. Аромат блаженства на весь салон. Живот сводит.

Принюхиваюсь сильнее.

Не выдерживаю, поворачиваюсь к заднему сидению. Там две большие коробки пиццы лежат.

Еще больше не выдерживаю. Извернувшись, вытягиваюсь, открываю, чтобы точно убедиться.

Не то, чтобы я ожидала увидеть пустые коробки, но черт, как же я голодна.

В одной из них пипперони с большим количеством сыра. Отодвигаю и проверяю вторую: с грибами. Обожаю. Просто обожаю.

Еще несколько секунд нюхаю. Сглатываю слюнку. Потом аккуратно сажусь на место. Поправляю юбку.

Молчу. Пожевываю щечку изнутри.

Не хочу извиняться. Не буду.

— А где мы их будем есть?

Артур пытается не улыбаться. Но его губы дрожат.

— Ты со мной разговариваешь? Как же так? Ты же обиделась. Я же классический негодяй.

— Я уже разобиделась, — сообщаю важно. — И простила тебя. Не такой уж ты и классический.

— А, — кивает он, приподняв бровь. — Неклассический. Но негодяй.

— Ну да, — пожимаю плечами.

Не хочу переборщить. Главное, что часть в сердцах брошенных слов снята.

— Понял. Поедешь ко мне? Покушаем пиццу, потом отвезу тебя домой.

— Не знаю, — поджимаю губы. — Мне не хочется возвращаться на вечеринку. Я устала.

— Не будет там вечеринки, — бросает Артур, выезжая из-за поворота, где большое движение. Отчего его внимание полностью сосредоточено на дорогу.

— Ладно, — соглашаюсь, думая только про пиццу. Меня больше ничего не волнует, когда такой аромат стоит.

Мы едем еще какое-то время, пока звучит музыка в виде моих участливых вдохов желудка. Подъезжаем к огромной высотке.

— Пойдем, — Артур выходит, забирает коробки с пиццами. Я тоже выхожу. Неуверенно иду следом.

Заходим в дом. Внутри чистота, огромный комфортный лифт с зеркалами на всю стену, камеры и все дела. Я молча озираюсь, сжавшись в комок. На свое отражение больно смотреть, поэтому я устремляю глаза в пол. Очень чистый сияющий пол.

Изредка поднимаю ослепленный взгляд на Артура.

Маньяк стоит, прислонившись к зеркальной стене. Глядит на меня с насмешкой в глазах. И коробками пицц в руках.

Выходим на восемнадцатом этаже. Маньяк достает ключи и открывает мне дверь. Нас встречает невероятная квартира с ароматом чистоты.

— Я даже не знаю, — стою, скручивая собственные пальчики на руках. — Как-то нехорошо так. В квартире. Наедине. Я думала ты живешь в склепе.

Мне действительно некомфортно. Мне кажется это неправильным. И я снова краснею.

— А в склепе наедине хорошо? — уточняет, замерев в прихожей с коробками в руках. Он уже разулся.

— Нет. То есть… Я думала, ты там живешь. Я не знаю, — теряюсь.

— Нет, конечно. Я там не живу.

— А здесь один живешь?

— Да.

— Понятно.

— Я не буду делать ничего неподобающего, Малышка, — говорит он успокаивающе. — Здесь нет вечеринки. Ты можешь помыться. Отдохнуть. Постираем и закинем твою одежду в сушилку. Съедим пиццу. Проведем еще время вместе?

— Обещаешь?

— Что?

— Не делать «Неподобающе».

— А.

— Что значит «а»?

Пожимает плечами.

— Без поцелуев точно не смогу.

— Что?

— Ты хочешь есть, или нет?

— Да.

— А в душ пойдешь?

— Угу, — разуваюсь. Щечки жаром опалило.

Без поцелуев он не сможет…

Захожу в огромную ванную, пока Артур идет на кухню, чтобы сделать нам чай. Включаю душ. Вещи кидаю в стирку. Моюсь в горячей водичке, попутно рассматривая флакончиками с ароматными гелями, выставленными в ряд. Я думала у парней один для всего. Но у него их несколько. Они все пахнут моим Артуром. Полотенце беру махровое. Оно приятное на ощупь. Надеваю чистый махровый халат, как в гостинице. Он очень длинный, но удобный. И мягкие тапочки. Вещи постирались, и я включаю режим сушки.

Выхожу немного довольная. Мне нравятся запахи вокруг. Они уютные.

— Иди сюда, — прохожу на его голос в кухню-гостиную. Две коробки пиццы, открытые на столе и чай парит в кружках.

Сажусь на диванчик, замечая, что на экране плазмы начинается какой-то черно-белый фильм. Издаю блаженный стон, когда откусываю кусок еще горячей пиццы.

Фильм вроде-бы ничего, но пицца вкуснее, так что мы почти не смотрим. Хомячим. Причмокиваем. На друг друга довольно косимся.

Артур сидит, закинув ноги крест-накрест на небольшой пуфик. Он вроде бы глядит на экран, но я замечаю, что он чаще палит на меня. И вовсе ему не до фильма.

Отчего-то это вызывает улыбку.

— Наелась?

— Угу, — киваю, откинувшись на мягкую спинку. — Так вкусно. Классная пиццерия. Надо будет Пашке там заказать. Он тоже обожает с грибами.

Я съела почти всю грибную. И как в меня влезло?

— А как тебе фильм?

— Интересный.

Артур смеется.

— И о чем он?

Пожимаю плечами.

— А тебе понравился?

— Да.

— И о чем он? — вызывающе на него смотрю.

Пожимает плечами. Наклоняется ко мне. Глазами потемневшими мурашит.

Невольно прикрываю веки. Сердце быстро начинает биться.

Красная черта моментально пересекается. А у меня даже сирена в голове не загорается.

Целует долго. Сначала мягко. Нежно.

Потом более жадно. Сжимая мою талию, опускает на диван. Податливо ложусь. Податливо поддаюсь всем его поцелуям и прикосновениям.

Но он сдерживает обещание. Не делает ничего лишнего. Не распускает руки. Только поцелуи. Бесконечные поцелуи.

С переливами нежности.

Сонно тру веки, когда он отстраняется. Зеваю.

— Мне домой пора, — прошу жалобно. — Там, наверное, уже вещи высохли.

Сабина сказала, что мне можно гулять всю ночь. Но без глупостей. Она мне доверяет.

Но это она говорила про вечеринку. А не ночевку у парня в квартире.

— Хорошо, — кивает. — Сейчас отвезу.

Артур встает, выключает телевизор и забирает кружки со столика. Я туманно вижу его удаляющуюся фигуру. Широкую спину в темной футболке.

Он красивый… — последнее, что мелькает в голове, перед тем, как проваливаюсь в сон.

Зеваю, сжимая пальчиками мягкий плед. Так хорошо.

Открываю глаза.

Блин.

Я уснула на диване в квартире у своего Маньяка. Прямо в гостиной.

В махровом халатике. На мягкой подушечке. С мокрыми волосами. Которые, если их не расчесать после мытья и лечь спать, становятся заварными макаронинками. А я их, конечно же, не расчесала.

Поднимаюсь. Откидываю плед, которым меня накрыл Артур.

Время девять утра. Обалдеть.

Иду его будить. Мне надо домой. Я обещала посидеть сегодня с Пашкой. Сводить его в зоопарк.

В его спальне очень чисто. Уютно. Темные тона. Большая кровать. Тумбочка около кровати. Огромные шторы, создающие лютую ночь в комнате. Хотя за окном довольно солнечно. Отодвигаю их. Впуская свет.

— Артур, — на цыпочках к нему подхожу. Он спит на животе, положив согнутые в локтях руки возле головы. — Проснись, мне надо домой.

Тыкаю пальчиком в сонную щечку. Он не реагирует.

Тормошу его.

Он вздрагивает. Приподнимает помятую физиономию с подушки. Выглядит до жути смешным и невинным. Волосы взлохмачены. И где его идеальная укладка? А я видела пузырек с лосьоном для фиксации волос. Ха-ха.

Вампир сегодня без укладки.

Не могу сдержать смешок.

Он щурится, будто не верит, что я рядом.

— Малышка? — говорит хрипловатым сонным голосом. И меня почему-то снова дико мурашит.

— Мне надо домой, — прошу его. — Я обещала посидеть с Пашей. Сабина должна была уйти в семь на смену. Он скоро проснется и испугается один.

Артур кивает, откидывает одеяло и приподнимается, перекатывая мощные мышцы на предплечьях. Я заливаюсь жаркой краской, потому что замечаю косые кубики его пресса и резинку боксеров. Какой он… уф… вау. Вау. В животе возникает сильное томление. Это он еще не полностью поднялся. Так что я быстренько отворачиваюсь, и подбегаю к шторам, шумно дыша.

— Малышка, ты чего?

— Красивые. Прекрасная ткань. Хотела бы такое платье, — примеряю одну шторину и очень внимательно ее разглядываю, пока Артур встает и натягивает штаны. — Мне сильно нравится цвет этих занавесок. Мне бы подошел цвет этих занавесок. Не передать словами, как прекрасен цвет этих занавесок…

Лицо Артура вытягивается. Но он никак не комментирует этот позор.

Цвет занавесок, блин. Цвет занавесок…

Цвет занавесок. Цвет занавесок. Цвет занавесок.

Убейте меня. Пожалуйста.

Артур также молча выходит из комнаты.

Я утыкаюсь лбом в занавеску.

Горю.

— Малышка, принеси мой телефон! — кричит, включая воду в ванной. — Он в тумбочке!

Отлично. Он пошел умываться. А я не додумалась.

Ну ладно. Что теперь. У меня вот есть занавеска.

Я уже вытерла ею лицо.

Еще пару секунд торчу возле них, для чего непонятно. Потом медленно шагаю к прикроватной тумбе. Открываю шкафчик. Внутри телефон и… мой браслет с талисманом.

Пялюсь на него. Моргаю отрешенно. Потом беру. Прячу в ладошке. Сжимаю в кулачок.

Делаю все неосознанно. Словно во сне.

Захватив телефон. Выхожу из комнаты.

Артур уже одетый. Готовый. Кофе нам наливает.

— Я вчера твои вещи на сушилку вывесил в ванной, чтобы не помялись, — ошарашивает он меня.

— Ну надо же, какой хозяйственный, — бормочу пораженно.

Он устремляет на меня золотистые глаза.

И я внезапно вспоминаю про занавеску…

Лечу в ванную. Закрываюсь. Прячу красное лицо в ладошках.

Хорошо, что не в занавесках.

Вздыхаю. Ладно, чего уж там. Ничего страшного.

— Это не тот парень, перед которым стоит так нервничать, — говорю своему красному отражению в зеркале. Перед ним нечего стесняться.

Отражение важно кивает. И возвращает себе исходный цвет.

Больше он меня никогда не смутит.

Никогда.

Устремляю взгляд на сушилку. Вещи аккуратно вывешены в ряд. Курточка, кофточка, юбочка, трусы в горошек… Что? Подбегаю. Судорожно хватаю свое белье.

Никогда не говори «никогда».

Одеваюсь. Горячий лоб остужаю о прохладный кафель.

— Малышка, ты долго? — раздается стук в дверь. — Кофе почти остыл.

Шмыгаю носом. Выхожу через вечность.

Смотрю на него гневно. Он на меня озадаченно. Протягивает мне кружку остывшего кофе.

Открываю рот, чтобы высказать несколько гневных замечаний о своих личных вещах, которые нельзя было трогать ни при каких абстоятельствах. Даже армагеддонских. Но вместо этого залпом выпиваю свой кофе.

В конце-концов, я взрослая леди. Переживу.

— Ты в порядке? — моргает медленно, глядя на меня.

— Я в порядке, — шиплю, кидаясь к своей обуви. Одеваюсь. — Поехали!

В лифте стою, сложив руки на груди. Он по-прежнему смотрит на меня озадаченно. Хмурится.

Весь собранный. Идеальный. Ни капли смущения. Хочется его немного поддеть.

— Сегодня не все успел, Артурчик, — злорадно улыбаюсь, глядя на небольшой беспорядок на его голове, делающий его еще краше. — Видела твой лосьон для укладки. Хах.

Губы Артура дергаются в легкой улыбке.

Хмыкнув, устремляю глаза в зеркало. Там на меня смотрит довольная краснолицая девушка с макарошками вместо волос.

Блин. Стыдливо прикрываю глаза. Уж чья бы корова мычала.

В машине едем в тишине. Когда подъезжаем к дому, Артур входит следом за мной. Догоняет.

— Малышка, все хорошо?

— Да, — поворачиваюсь к нему. — У меня было немного неловкое утро. Я к такому не привыкла, — признаюсь честно.

— Ничего, — он подходит и успокаивающе кладет ладони мне на плечи. — Давай на все наши неловкие моменты просто закроем взгляд.

— Да… — не могу сдержать улыбку.

— А если не получится, спрячемся за занавеску.

Улыбка гаснет.

Сломленно прикрываю веки. Артур смеется.

— Ты… — сжимаю зубки.

— Не переживай, Малышка, — склоняется, чтобы наши лица были на уровне. Вызывающе смотрит мне в глаза. — Однажды, эти занавески мне наскучат, и мы сошьем тебе из них платье.

Ударяю его кулачком в грудь. Шиплю.

Чмокает меня в носик. Это даже немного мило.

— Я пошла домой.

— Давай, — улыбается нежно.

Ждет, пока я скроюсь в подъезде. Дома, я сразу же прохожу к окну. Смотрю, как отдаляется его машина. Достаю из кармашка куртки браслет.

Сминаю пальчиками. Пришло время отдать его Славе. Ведь я этого хочу?