Непокорная для ректора

55

— Лия, что она имела в виду? Что не так с собраниями? — Анна посмотрела на меня с неодобрением.

Я выдержала ее взгляд и спокойно ответила:

— Сегодня вечером будет собрание. Я все вам расскажу.

— Почему она вообще так сказала про тебя? — Хлоя, в отличие от Анны, выглядела встревоженной. — Что ты ей сделала?

— Будто непонятно. Получила всеобщее внимание. Вот Кати и свихнулась. — Неожиданно жестко ответила Марика. — Я сразу говорила, что ее план соблазнить ректора не сработает. Но она помешалась на этой идее.

— И она всерьез думала, что вы с ректором… занимаетесь этим самым? — Хлоя покраснела и отвела взгляд.

— Как видишь. — Я поспешила отвернуться от подруг, боясь, что невольно выдам себя.

На этом прогулка и закончилась.

За два часа до ужина я входила в гостиную с гулко бьющимся сердцем, уже в третий раз повторяя про себя подготовленную речь. Но она не пригодилась, так как меня с порога встретили обвинениями.

— Так значит, ты затеяла все это только для того, чтобы получше устроиться в нашем мире?

— Вот уж не думала, что нас станут считать полезным ресурсом.

— Лия, тебе хоть стыдно?

Гостиная была битком. И, судя по общему недовольству, Кати постаралась на славу, разнося по адептам мой первоначальный план, которым я имела глупость с ней поделиться. Вот только она, конечно же, вывернула его наизнанку, выставляя меня меркантильной эгоисткой.

Я обвела взглядом собравшихся, сделала глубокий вдох и подняла руку, призывая к тишине. Не произносила ни слова, копируя метод одной моей преподавательницы из университета, пока выкрики не прекратились. И лишь потом спокойно сказала:

— Я действительно затеяла это для того, чтобы заполучить полезные знакомства.

Снова пришлось ждать, пока они успокоятся. Я стояла с прямой спиной, не позволяя обвинительным выкрикам смутить меня. Поняв, что я не намерена продолжать, пока не наступит тишина, адепты притихли.

— Мия, к кому обращаются твои родители, когда им нужно пополнить запас зелий?

Мия, адептка с земляного отделения, с недоумением посмотрела на меня. Я наклонила голову и выжидательно смотрела на нее.

— Эмм, ну, они ходят в ближайшую лавку алхимика. Но при чем тут это?

— А к кому обратишься ты сама, когда вернешься домой?

— К Маркусу. — Все с тем же непониманием ответила она.

— Потому что у его семьи есть собственная лаборатория, и они тщательно отбирают ингредиенты и следят за качеством зелий. Не так ли?

— Ну да.

— Хорошо. — Я вскинула руку, обрывая новые вопросы, и повернулась к Этану, семья которого жила в Айфисе. — Этан, когда твой отец будет искать, у кого заказать древесину для производства комодов и шкатулок, кого ты посоветуешь?

— Лиама, конечно. Он обещал, что его отец сделает скидку и не станет, как другие, пытаться выдать древесину обычной сосны за серебристый кедр.

Я продолжала опрос еще минут пятнадцать. Все, кто здесь собрался, уже хорошо знали, кто где живет, и чем занимаются их семьи. И конечно же, знали, кто мог быть полезен друг другу и после окончания академии.

— Итак, единственным человеком, который пока что и представления не имеет, что его ждет после выпуска, остаюсь я сама. — Я грустно улыбнулась и пожала плечами. — Не знаю, что вам наговорила Кати Аристен, но я и правда затеяла все это для того, чтобы узнать, кто может быть полезен мне. И остальным. И, если честно, я очень довольна результатом. Даже если вы все разом откажетесь от дальнейших собраний, я буду знать, что сделала что-то важное.

Стоило мне лишь подумать, что моя отдушина прекратит существование, к глазам подступили слезы. Я подняла голову к потолку и зажмурилась, избавляясь от свидетельства собственной слабости. Уходить — так красиво. Без слез и истерик.

За короткое время мне удалось выстроить между адептами полезные связи, так что я могла гордиться собой.

— Между прочим, моя соседка закончила академию Найтвилла три года назад. — Хлоя вдруг поднялась со своего места и заговорила громко и уверенно. — И она не общается ни с одним из тех, с кем вместе училась. Даже имен их толком не помнит.

— Моя кузина выпустилась в прошлом году. И тоже ни с кем не поддерживает отношений. Говорит — я знать не знаю, что там с остальными. — Хлою поддержал Этан, а потом остальные загалдели все разом. Из общего шума я смогла понять лишь то, что почти у каждого был тот или иной знакомый, кто учился в нашей академии. И никто из них прежде не старался узнать поближе своих одногруппников.

Аарон подошел ко мне и поднял руку, копируя мой жест. В этот раз тишина наступила гораздо быстрее — кажется, взгляд парня был куда выразительнее моего.

— Теперь уже никто не против, что Лия устраивала эти собрания?

Многоголосое «нет» прокатилось по гостиной. Я закусила губу, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Лия, после академии приезжай к нам, у нас в гостинице всегда пустует небольшая комнатка, а в городе точно найдется подходящая работа. — Вдруг выкрикнула Алика с водного.

— Нет, давай к нам, в Айсмите явно не хватает развлечений!

— Тебе не нужно возвращаться в монастырь!

Со всех сторон начали раздаваться приглашения. Я вцепилась в руку Аарона и повернулась спиной к остальным, скрывая от них слезы благодарности, которые беспрерывно текли по щекам.

Увидеть ректора мне не удалось до начала учебной недели. Да и в понедельник встреча с ним оказалась совершенно случайной. После одной из лекций мы столкнулись в пустом коридоре. На лице Уэйна было отстраненное безразличие.

— Лия Хелена, мэтр Киган сказал, что вы вполне сносно проявили себя во время общей практики. Думаю, в наших дальнейших занятиях больше нет необходимости. Продолжайте заниматься со своим отделением. Если у вас возникнут какие-то вопросы, сообщите о них сэйне Нилан.

Я смотрела в лицо любимого мужчины, пытаясь отыскать там хотя бы намек на его чувства, но видела лишь болезненную для меня холодность. Думала сказать ему, что он обещал мне серьезный разговор, но в конце коридора показался незнакомый мужчина, который быстро шел в нашу сторону. Так что мне ничего не оставалось, как кивнуть и ответить, что я все поняла.

А оказавшись в спальне после окончания учебы, я первым делом достала из-под кровати тяжелую бутылку с зельем, которая должна была помочь мне избавиться от истинности, и сделала большой глоток прямо из горла.

Я видел, что причиняю ей боль. Но не мог даже взглядом показать, что думаю на самом деле. Сейчас все должно было выглядеть так, будто Лия — не больше, чем одна из адепток. Не знаю, что наговорил Фостер Мейнраду, но я не собирался давать ему новых рычагов давления на меня. Хватило и отстранения. Если он узнает, что значит Лия для меня — она и сама не будет в безопасности. И как бы я ни хотел объясниться с ней, я не мог позволить себе такой роскоши.

Кроме того, опасность была еще и в том, что Мейнрад планировал «присмотреться к попаданке», по словам Эвана, у которого нашелся кто-то лояльный в окружении верховного магистра. И стоить дать Мейнраду хоть малейшее основание думать, что Лия особенная — ей не будет покоя.

Более того, после недвусмысленного намека на то, что я должен взять в жены Сьерру, Мейнрад приставил ко мне своего человека, который следил за каждым моим шагом в течение дня. Мотивировал это он заботой об академии и о моей должности. Но несложно было догадаться, что магистр только и ждет, что я дам ему лишний повод надавить на меня.

Новый договор был пока лишь на словах, но пока что мне удалось убедить Мейнрада, что я согласен с его условиями.

Я стал чаще покидать кабинет и заглядывать на лекционные занятия, больше интересовался внутренними делами академии — все, чтобы дать понять соглядатаю Мейнрада, сэйну Вейнфилду, что я послушно исполняю свою часть договора.

Вместе с сэйной Лоусон составил список литературы, которой не хватало в библиотеке, с мэтром Киганом скорректировали план обучения и проинспектировали место проведения практических занятий в холодное время года. В общем, маска ректора плотно врастала в мою кожу. Но при каждом взгляде на Лию, сердце напоминало, что все это временно. Нужно только подождать.

Лишь глубокой ночью, когда человек магистра, наконец, покинул мой кабинет, я снова сел писать Эвану. Сейчас мое будущее зависело от старшего брата. И я очень надеялся, что он отнесется к моей просьбе со всей серьезностью. Иначе мне придется либо породниться с Мейнрадом, либо забыть о свободе выбора еще неизвестно насколько, и застрять в этой дыре на долгие годы.

Через несколько дней неожиданно пришло письмо от Мэддокса. Он сообщил о том, что Эван Делвин покинул лагерь на границе, оставив его за главного. Темные больше не появлялись, а из Нериана сообщали, что их границы так же чисты. От других отрядов тоже приходили новости о том, что темных не видели уже пару недель. Все начинали надеяться, что эта война и правда закончилась.

Я отложил письмо и невесело усмехнулся. То, над чем я работал не один год, свершилось именно тогда, когда я был отстранен. Как иронично. Но я все же был рад, что смог помочь своему отряду в последнем сражении.

— Позволите взглянуть на письмо?

Сэйн Вейнфилд не отличался деликатностью. Интересно, что еще поручил ему Мейнрад, кроме слежки за мной и чтения моей корреспонденции?

— Не думаю, что вас заинтересует содержимое. Это всего лишь доклад от моего подчиненного.

— Сейчас ваши подчиненные находятся в академии, сэйн Делвин. — Этот урод не упустил шанса напомнить о моем положении. Требовательно протянул руку. Я специально помедлил, словно раздумывал, стоит ли отдавать письмо. И не сдержал довольной улыбки, видя, как хмурятся брови сэйна, когда он убедился, что письмо и правда не содержит ничего полезного для его хозяина.

Все то время, что я мог наслаждаться одиночеством, я не переставал думать о Лие. Я никогда не отличался терпением, но сейчас от моей выдержки зависела не только моя судьба. Поэтому приходилось терпеть, хоть и было мучительно видеть, как во время наших коротких случайных встреч в коридоре или в аудитории, Лия отводит взгляд и старается смотреть куда угодно, но только не на меня.

Сколько раз мне хотелось навестить ее ночью, войти в ее спальню и все рассказать. Снова почувствовать волнительное биение сердца под моей рукой, ощутить под губами ее мягкие губы. Но я не мог рисковать ее безопасностью.

Не знаю, отчего, но мой дракон больше не туманил сознание жаркими воспоминаниями. Раньше ему хватало одного взгляда на Лию, чтобы кровь вскипала в венах, теперь же он будто утратил интерес к ней. Но от этого обострились мои собственные чувства. На смену страсти и вожделению пришло что-то глубокое, настоящее. Вместо желания, в груди ровным огнем горела чистая любовь, а в сердце возникало волнение каждый раз, когда я улавливал легкий аромат, исходящий от одной-единственной адептки, которая волновала меня.

Я придумал тысячу предлогов вызвать к себе Лию, но пока рядом находился Вейнфилд, это было невозможно. Сама же она тоже больше не искала встреч. Отчего на душе становилось тоскливо. Терпение. Нужно лишь набраться терпения! И надеяться, что она и сама сможет меня дождаться.