Непокорная для ректора

8

Интересно, я поем сегодня?

Это было единственное, о чем я думала, пока уже во второй раз за день поднималась на последний этаж. Хорошо хоть Кати подсказала, где искать кабинет ректора.

И только оказавшись перед дверью с металлической табличкой, на которой значилось «Ректор Делвин», мысли о еде вытеснило волнение. Зачем он вообще меня вызвал? Я ведь пока не успела ничего сделать. Постучала, открыла дверь и сунула голову внутрь.

— Можно?

— Проходи.

Теперь сразу было понятно — это ректор. Строгий взгляд из-под нахмуренных бровей, кипа бумаг на столе, наглухо застегнутая рубашка. Моего красноволосого попутчика теперь сложно было бы спутать с егерем. Он раскрыл одну из папок, лежавших перед ним, пробежался глазами по документам, перевел взгляд на меня.

— Значит, Лия Хелена. Появилась в нашем мире около года назад.

Он вопросительно взглянул на меня, и я на всякий случай кивнула. Это что, проверка, не наврали ли монахини, когда отправляли запрос на мое зачисление?

— И как это произошло?

Я продолжала мяться в дверях, проигнорировав молчаливое приглашение присесть, сделанное движением руки.

— Шла домой поздно вечером. А потом оказалась у вас. — Я сцепила руки за спиной. На самом деле я плохо помнила, что произошло в тот момент. Только ночную темноту, сменившуюся яркой вспышкой, да какой-то противный громкий звук сбоку. То ли визг, то ли скрежет. И за время, проведенное в монастыре, более подробно вспомнить так и не смогла.

— Девушка была найдена у стен монастыря в сильном истощении и крайне нестабильном психическом состоянии. — Ректор поднял глаза от бумаг. — Объяснишь?

— Я целый день пыталась выйти к людям. Очень устала и хотела есть и пить. А когда нашла хоть какую-то дорогу, она вывела меня к монастырю. А насчет моей психики — я была испугана и не понимала, что происходит.

В этот раз я решила следить за каждым своим словом, поэтому не стала произносить рвущееся с языка «вы сами попробуйте окажитесь в другом мире, я на вас посмотрю». Так же как умолчала о моей длительной истерике, когда мне сообщили, что меня неведомым образом закинуло не в какую-то неизвестную местность, больше похожую на шотландские вересковые пустоши, а вообще в другой мир. Да к тому же никто не знал, что вообще со мной делать, а на все мои просьбы вернуть меня домой, качали головой и сочувственно вздыхали.

— И в какой момент проснулась твоя магия? — Ректор продолжал держаться с холодной отстраненностью, что вызывало во мне странное чувство. Как будто мне было обидно, что он так сильно изменился. И из легкого в общении случайного незнакомца превратился в типичного начальника, для которого все студенты на одно лицо.

— Не помню. — Буркнула я. Этот допрос меня очень нервировал. Хотелось сбежать от пристального взгляда и посидеть в одиночестве где-нибудь в укромном местечке. Я даже про еду забыла, хотя живот уже просто ныл от голода.

— Постарайся вспомнить. — Твердо сказал ректор.

— Я сидела в своей комнате, и тут со всех сторон подул ветер. Это случилось где-то три-четыре месяца назад. Я не поняла, что происходит, и рассказала все одной из сестер.

— Что могло спровоцировать твою магию?

Я покачала головой. У меня не было объяснений ни для моей магии, ни для ее существования в целом, как и для того факта, что я переместилась между мирами. Пусть объяснения ищут те, кто в этом разбирается.

— Ну а что ты чувствовала в тот момент? О чем думала? — Голос ректора изменился. Стал чуточку теплее, что ли.

Я закрыла глаза и длинно выдохнула, мысленно возвращаясь в тот день. Вот я сижу на кровати, с тоской глядя, как за окном садится солнце, бросая на стены желто-красные полосы. Как сейчас закрываю глаза и чувствую, что по щекам катятся слезы. Уже, должно быть, в тысячный раз. А потом сердце пронзает такая тоска, что мне хочется заползти под кровать и скорчиться там в темноте, просто чтобы сердце не разорвалось от боли. Боль нарастает и распространяется в груди. А мне становится холодно. Я чувствую прикосновения ветра. Сперва легкого, но все сильнее нарастающего дуновения. Открываю глаза и вижу, что мои волосы развеваются как при сильном ветре.

Я открыла глаза, чтобы описать все, что испытывала, но поняла, что это снова повторилось. В груди расползалась боль, а вокруг меня начинал закручиваться воздух. Уплотняясь и усиливая вращение.