Нескончаемая тьма

Глава 15

Алина

— Прошло уже четыре дня, — говорит Максим и ударяет кулаком по кухонному столу. — Говорю тебе, он не вернется.

— Я все еще думаю, что это уловка, — бормочет Антон.

— Как это может быть уловкой? Сам Федерико Морелли все подтвердил. Рико ушел из Блэкуотера.

Константин улыбается своему близнецу и добавляет:

— А это значит, что теперь их только двое.

Михаил, сидящий во главе стола, медленно кивает, а в его глазах мелькают планы.

— А нас четверо.

Пятеро, думаю я. Но не говорю этого.

Вместо этого я встаю из-за стола и начинаю собирать наши пустые тарелки. Они звенят, когда я складываю их в стопку, а затем кладу все наши столовые приборы в центр самой верхней тарелки.

Когда солнце заходит за горизонт, небо за окном окрашивается в яркие красные и фиолетовые полосы. Оно придает нашим бледным кухонным стенам тот же оттенок, оживляя белую комнату. Я смотрю на темнеющее небо и начинаю мыть тарелки.

Прошло четыре дня с тех пор, как Рико неожиданно бросил академию. Кейден, как обычно, мучил меня, словно ничего не изменилось, но мои братья и кузены были в шоке из-за этого. Сначала они думали, что это какая-то уловка. Но, как сказал Максим, сам патриарх Федерико Морелли сообщил, что Рико является наследником империи Морелли, так что это, должно быть, правда. И мы все видели, как на днях его вещи упаковывали и вывозили из дома Хантеров.

Максим взволнованно барабанит руками по краю стола, умоляюще глядя на Михаила.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, давай нападем на них.

Мое сердце подпрыгивает в груди, и я, оторвавшись от загрузки тарелок в посудомоечную машину, смотрю на Михаила. Он постукивает пальцами по столешнице, и на его лице появляется задумчивое выражение.

— Давай же, это прекрасная возможность как отомстить, так и одержать верх, — подначивает Максим.

— Он прав, — добавляет Константин, кивая. — Мы должны отомстить за то, что этот мудак сделал с Антоном на прошлой неделе.

Синяки на щеке Антона уже сошли, но он все еще выглядит смущенным, когда кто-то упоминает о неожиданном визите Кейдена в наш дом. Как будто ему стыдно, что он позволил Кейдену напасть на него в собственном доме.

В голубых глазах Михаила тут же мелькает злость.

— Да, должны.

— К тому же, нам все еще нужно раздобыть то видео с тобой, которое у него есть, — продолжает Максим. — Если мы вчетвером нападем на них сейчас, то точно победим. — На его губах появляется злобная улыбка. — И тогда мы сможем заставить их ползать на карачках.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я закрываю посудомоечную машину и возвращаюсь к столу, чтобы забрать пустые кастрюли.

— Да. — Михаил продолжает барабанить пальцами по светлой столешнице, а на его лице расплывается улыбка, когда он кивает Максиму. — Помнишь, как разозлился Кейден, когда ты чуть не сломал руку Джейсу? Если мы загоним Джейса в угол, то сможем заставить Кейдена удалить видео... и у нас появятся собственные рычаги воздействия.

Близнецы взволнованно кивают, отвечая в унисон:

— Именно.

Антон, сидящий справа от Михаила, склоняет голову набок, а затем тоже кивает, как бы соглашаясь с этим.

Беспокойство скручивает мою грудь. Остановившись возле своего стула, я прекращаю попытки навести порядок на столе и встречаюсь взглядом с Михаилом.

— Я думаю, это плохая идея, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

— Как это может быть плохой идеей? — Выпаливает Константин, прежде чем Михаил успевает что-либо сказать. — У нас численное превосходство в два раза.

— Он прав, Алина, — говорит Михаил. — Если сейчас мы неожиданно нападем, то победим. А потом мы используем Джейса и Кейдена друг против друга и заставим их ползать и лизать наши гребаные ботинки. И как только я смогу записать на видео, как они оба пресмыкаются у наших ног, война будет выиграна.

— Мне кажется, вы их недооцениваете.

Все четверо хихикают и насмешливо фыркают.

— О, пожалуйста, — говорит Максим. — Они ни за что не смогут победить нас четверых, особенно, если мы нападем внезапно.

— Я не это имела в виду, — отвечаю я. Вцепившись пальцами в спинку стула, я крепко сжимаю светлое дерево, пытаясь подавить раздражение, которое охватывает меня из-за того, что они просто отмахиваются от меня. — Мне кажется, вы недооцениваете, какие они мстительные психи. Даже если вы победите и заставите их ползать, пресмыкаться и все такое, они придут отомстить.

— Именно поэтому мы и снимем их на видео, — говорит Михаил, бросая на меня терпеливый взгляд, от которого я чувствую себя глупой девочкой, которая не понимает, о чем говорит.

Я крепче сжимаю спинку стула.

— Будет видео или нет, они отомстят. И когда они это сделают, вы пострадаете. Серьезно пострадаете.

Выражение лица Михаила смягчается, и он одаривает меня улыбкой, от которой мне хочется швырнуть стул через всю комнату.

— Послушай, я знаю, что ты волнуешься, — говорит он так, будто и правда считает меня какой-то никчемной. — Но мы знаем, что делаем.

— Да неужели? — Огрызаюсь я.

На его лице мелькает тень разочарования, и он делает глубокий вдох, а затем смотрит на меня твердым взглядом.

— Алина, это не твоя компетенция. А наша. Только то, что ты поступила в Блэкуотер не делает тебя квалифицированным убийцей. Мир, в котором живем мы, и мир, в котором живешь ты, — это не одно и то же. — Он тяжело вздыхает. — Так что, да, мы знаем, что делаем.

Закрыв рот, я проглатываю волну эмоций, которые внезапно подступают к горлу. Я не хочу наговорить лишнего, поэтому просто киваю ему, а затем беру кастрюли и возвращаюсь к раковине.

Мне приходится прилагать все усилия, чтобы не швырнуть кастрюли в порыве гнева и обиды.

То, что я не крутая убийца, не означает, что я не могу внести свой вклад. Но не имеет значения, насколько я умна. Мои братья, мои кузены, мой отец, вся моя чертова семья, только взглянув на меня, тут же списывает со счетов. Из-за того, что я невысокая, стройная и хрупкая, они считают меня дефектной. Недостаточно хорошей, чтобы продолжить наследие семьи Петровых. Это бесит.

Я вымещаю все свое недовольство на кастрюлях, пока мою их, в то время как мои братья и кузены начинают планировать свою глупую внезапную атаку, в результате которой их убьют.

Хорошо. Почему меня должно волновать, если они сами себя убьют? Тогда я, наконец-то смогу сказать: "Я же вам говорила".

— Сегодня вечером, — говорит Антон. — Мы должны сделать это сегодня вечером.

Мой желудок сжимается, когда паника охватывает все мое тело. Потому что, как бы сейчас я ни злилась на свою семью, на самом деле я не хочу, чтобы их убили.

— Согласен, — говорит Михаил. Упираясь ладонями в стол, он поднимается со стула. — Давайте собираться.

Поставив кастрюлю обратно в раковину, я поворачиваюсь к столу, в то время как стулья скрежещут по полу, когда остальные трое тоже встают.

— Пожалуйста, — говорю я, окидывая Михаила умоляющим взглядом. — Не надо. Это плохо кончится. Я знаю, что так и будет.

Черты его лица снова смягчаются, и он идет ко мне, в то время как Антон и близнецы направляются к двери. Мое сердце болезненно колотится в груди, когда Михаил обнимает меня за спину, а затем наклоняется, чтобы поцеловать в макушку.

— С нами все будет в порядке, — говорит он. — Обещаю.

Я борюсь с желанием схватить его за рубашку и удержать здесь силой. Потому что это плохо кончится. Если они будут угрожать Джейсу или заставят его или Кейдена ползать и пресмыкаться, то Кейден убьет их, невзирая на то, какие рычаги воздействия у них будут. Я знаю, что убьет.

Меня охватывает ужас, когда Михаил напоследок одаривает меня улыбкой и тоже уходит. Наверху я слышу, как остальные уже открывают шкафы и готовятся.

Черт. Мне нужно что-то сделать. Но что?

Что я могу сделать, чтобы убедиться, что Хантеры не убьют моих братьев в отместку за это нападение?

У меня в голове возникает идея.

Моргнув, я смотрю на темнеющее небо за окном, пока в голове прокручиваются всевозможные последствия такого решения. Это похоже на предательство. Огромное предательство. И если моя семья когда-нибудь узнает об этом, они меня никогда не простят.

Но это сохранит им жизнь. А это главное.

Вытащив телефон, я набираю номер Кейдена и отправляю ему сообщение.

Страх и предательство бурлят в моей груди. Но я поступила правильно. Мои братья и кузены никогда не смогут выйти невредимыми из этой войны.

А с Кейденом я разберусь по-своему.