Нескончаемая тьма

Глава 4

Кейден

Тук. Я смотрю, как мой метательный нож вонзается в мишень на траве. Небо становится все темнее, когда солнце опускается за горизонт. Я понимаю, что, вероятно, мне пора возвращаться домой, но мысли все еще путаются. Поэтому я достаю еще один клинок и бросаю его в цель.

В голове снова проносится образ больших серых глаз Алины, когда она в страхе смотрела на меня и молила о пощаде. Мой член твердеет. Я бросаю еще один нож.

На протяжении многих лет я мучил множество людей. И я всегда получаю огромное удовольствие, наблюдая за их страхом и унижением. Наблюдая за отчаянием, которое появляется на их лицах, когда они понимают, что полностью находятся в моей власти. Но сейчас все по-другому.

То, что я чувствую, наблюдая за всеми этими эмоциями на лице Алины, не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывал. Я становлюсь зависимым от этого. Никто и никогда раньше не вызывал у меня такого сильного желания.

Достав еще один нож, я бросаю его в цель. Он приземляется со звоном, который эхом разносится по нашей тихой лужайке. Позади меня в доме, который я делю с Рико и Джейсом, горит свет. Я знаю, что они где-то там, но мне просто нужно побыть еще несколько минут наедине с собой. Чтобы насладиться тем, что я все еще чувствую, когда думаю о том, что произошло вчера на крыше.

Обычно единственные чувства, которые я хочу видеть на лицах других людей, — это страх, отчаяние и унижение. Но с Алиной все иначе. Наблюдать за эмоциями на ее лице абсолютно завораживает. И я хочу увидеть их все.

Я хочу извлечь все эмоции из ее прелестного маленького тела.

И я это сделаю.

Я заставлю ее прочувствовать все, и не остановлюсь, пока она не превратится в разбитое, рыдающее месиво. Затем я выброшу ее у порога дома ее братьев. И тогда они узнают, что это я погубил ее.

Я вздрагиваю от неожиданности, когда что-то твердое касается моего плеча. Резко обернувшись, я тянусь за своими ножами, но быстро понимаю, что сейчас все они воткнуты в мишень. Но лицом к лицу я сталкиваюсь не с Михаилом Петровым и не с кем-нибудь из его надоедливых родственников.

В двух шагах от меня, все еще держа биту на моем плече, стоит Джейс.

— Сильно отвлекся? — Спрашивает он, поднимая брови.

Я хмурюсь и свирепо смотрю на него.

— Нет.

— Ага. — Фыркает он и окидывает меня выразительным взглядом, одновременно указывая своей чертовой битой на дверь, через которую он вышел, а я даже и не заметил. — Тогда как получилось, что я смог вот так незаметно подкрасться к тебе?

Он, конечно, прав. Я отвлекся. На мысли о той маленькой русской. И я не слышал, как Джейс открыл дверь, и приблизился ко мне. Я даже не почувствовал его присутствия за своей спиной, пока он не коснулся моего плеча своей чертовой битой.

Но я ни за что на свете не признаюсь ему в этом. Если я это сделаю, его и без того огромное эго вырастет настолько, что не пролезет в дверь.

— Потому что я тебе позволил это, — отвечаю я и одариваю его ухмылкой. — Потому что ты не представляешь угрозы.

Злобная ухмылка расползается по его губам, когда он направляет свою биту прямо мне в грудь.

— Говорит безоружный мужчина парню с битой.

— Я уже говорил тебе. Мне не нужно оружие, чтобы победить тебя, братишка.

— Трудно победить меня, когда ты не можешь подойти ко мне даже на расстояние четырех футов¹.

Ухмыляясь мне, он движется так, что кончик его биты почти касается моей груди.

Я бросаю на него мрачный взгляд.

— Давай, блять. Дотронься до меня этой битой.

Ухмылка не сходит с его лица, и я почти вижу, как в его глазах разгорается пламя хаоса. Он так легко теряет контроль. В последние пару лет — как никогда. И если он не выплеснет все это, то начнет сходить с ума. Поэтому иногда я специально провоцирую его на драки, чтобы ему стало легче.

Стоя на траве, я жду, решится ли он на это.

Нет.

Вместо этого он закатывает глаза и разворачивает биту так, что она оказывается у него на плече.

— Боже, ты такой драматичный.

Я раздраженно вздыхаю, затем качаю головой и отхожу за своими ножами.

— Я пытался быть милым, — говорит Джейс, все еще стоя на том же месте. — А ты в ответ угрожаешь мне. Кому-то действительно нужно научить тебя хорошим манерам, брат.

— Продолжай болтать, и я сам научу тебя хорошим манерам.

Он фыркает.

— Давай, попробуй. В любом случае, я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что планирую хорошенько поколотить Рико битой.

Мои брови хмурятся в искреннем замешательстве. Вытащив последний нож, я вставляю его обратно в кобуру, а затем поворачиваюсь лицом к Джейсу.

— И почему, собственно, ты планируешь это сделать?

— Потому что он хандрит.

Во мне нарастает желание защитить его, и мой тон становится более серьезным, когда я отвечаю:

— Рико хандрит? Почему?

— Мне кажется, его отношения с Изабеллой зашли в тупик.

Кивнув, я возвращаюсь к нему.

— Я пойду с тобой.

— У меня на кухне есть еще одна бита, — говорит Джейс, когда мы возвращаемся к двери. — На случай, если ты тоже захочешь поколотить его.

— Мне и так нормально.

— Просто предлагаю.

Закрыв за нами дверь, я иду за Джейсом в спальню Рико, на время отбрасывая все свои мысли об Алине, чтобы вместо этого сосредоточиться на помощи брату.

Я не понимаю, в чем смысл всех этих эмоций, которые постоянно мелькают на лицах людей, символизируя их настроение. Да и к тому же я сам почти не испытываю эмоций. Но одно я знаю точно.

Мне не нравится видеть, как страдают мои братья.