Нескончаемая тьма

Глава 41

Алина

Этот готический особняк-отель, в котором мы до сих пор находимся, наверное, за один день заработал больше, чем за весь прошлый год. После того, как мой отец, наконец, признал, что именно Кейден защитил меня от нападения, а не спровоцировал его, он позвонил главе семьи Хантеров, поскольку обе наши семьи пострадали от этой атаки. Вместе они выкупили отель на следующие три дня, вызвали бригаду уборщиков, чтобы те разобрались с трупами, и также позаботились о выживших головорезах. А остальных постояльцев отправили восвояси, не забыв пригрозить им, чтобы те держали свои гребаные рты на замке. Эрика мой отец также отослал, пообещав, что позже лично с ним разберется.

Отец и братья Кейдена прибыли в течение часа. Как и врачи, которые работают на его семью. К счастью, его раны оказались несерьезными, но их все равно нужно было зашить. Я не видела его с тех пор, как они приехали, с тех пор, как Хантеры заняли одну часть отеля, а мы — другую. И хотя я не пострадала, моя семья все еще суетится вокруг меня, как будто это я в одиночку отбилась от целой армии головорезов.

— Я до сих пор не могу поверить, что у них хватило наглости! — Рычит Максим и хлопает рукой по столу. — Мы должны отомстить. Жестко и быстро.

— Согласен, — добавляет Михаил, прислонившись к стене конференц-зала, в котором мы сейчас находимся. — И возмездие должно быть настолько кровавым и жестоким, чтобы люди шептались об этом долгие годы. Это послужит предупреждением для всех, чтобы они не переходили дорогу нашей семье.

Папа кивает, выражение его лица становится жестким.

— Мы отомстим.

Дождь барабанит по окнам, расположенных позади стола, и наполняет комнату звуками разбушевавшейся снаружи бури.

— Боже, а что, если бы им действительно удалось убить Алину? — Антон недоверчиво качает головой. Его серые глаза смягчаются, когда он поворачивается ко мне. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Сидя на одном из белых деревянных стульев в аккуратно обставленном конференц-зале, я смотрю на голубое платье, которое надела на ужин и до сих пор не сняла. Свет от вращающихся металлических ламп на потолке отражается от шелка, заставляя ткань мерцать. Подол платья пропитан кровью.

От одного только взгляда на эту темную линию по краю юбки во мне поднимается буря эмоций. В порядке ли я? Нет, не в порядке.

Перед глазами мелькают картины того, что произошло в столовой. Кейден сражался, как демон из ада, а я лишь бесполезно стояла позади него. Это была самая невероятная демонстрация боевых навыков, которую я когда-либо видела. И я знаю, что, попытавшись помочь, я бы только помешала ему. Я всегда буду мешать, если попытаюсь помочь в такой драке. Я не убийца. Но я умна. Я должна была предвидеть нападение. Должна была догадаться, что Эрик так просто меня не отпустит. Я должна была догадаться, что наши действия богатая элита расценят как угрозу. Я должна была предвидеть это нападение.

Я подавляю вздох.

Могла предвидеть, должна была предвидеть.

Теперь с этим ничего не поделаешь. Что сделано, то сделано. Но в следующий раз я буду действовать лучше. В драке я не могу защитить Кейдена так, как он защищает меня. Но я могу обезопасить его, позаботившись о том, чтобы наши враги никогда не смогли застать нас врасплох. И я это сделаю.

Поэтому я решительно вздыхаю, улыбаюсь Антону и отвечаю:

— Да, я в порядке.

Он улыбается в ответ. Я снова ощущаю на себе взгляд Михаила, который стоит у стены слева, словно ему постоянно нужно проверять, действительно ли я здесь. Мои братья могут быть чрезмерно заботливыми, а иногда настоящей занозой в заднице, но они любят меня. И я знаю, что они хотят видеть меня счастливой и в безопасности.

— Этого не должно было случиться, — говорит папа, все еще сердито расхаживая туда-сюда по деревянному полу. — Мне не следовало позволять тебе поступать в Блэкуотер.

— Что? — Выпаливаю я, совершенно сбитая с толку. Резко повернувшись к нему лицом, я поднимаю руки и указываю на отель вокруг нас. — Нападение произошло даже не в Блэкуотере.

— Это не имеет значения. Дело в самой ситуации. — Остановившись, он пронзает меня суровым взглядом. — Мне следовало выдать тебя замуж, как только тебе исполнилось восемнадцать. Тогда ничего этого не случилось бы.

Уставившись на него, я качаю головой.

— Ты же не серьезно.

— Не серьезно здесь ведешь себя только ты! — Огрызается он в ответ, тыча в меня рукой. — Если ты не в курсе, я получаю новости от твоих инструкторов в Блэкуотере. И знаешь, что они мне говорят? Что ты проваливаешь почти все практические занятия. Так чем же ты занимаешься в Блэкуотере? Ты там не для того, чтобы стать сильнее, чтобы твой будущий муж не смог воспользоваться тобой. Ты там для того, чтобы веселиться и развлекаться!

С этим я не могу поспорить, ведь он, по сути, прав.

— Пора прекратить валять дурака в Блэкуотере и вернуться домой, — продолжает он. — И вместо этого серьезно заняться поиском подходящего союза.

Гнев захлестывает меня, и я вскакиваю на ноги. Стул позади меня скрежещет по полу и чуть не опрокидывается от силы движения. Антон и Михаил бросают обеспокоенные взгляды то на меня, то на папу, как и мои кузены и дядя. Их взгляды мечутся туда-сюда, как будто они смотрят теннисный матч. В зале царит такая атмосфера, что кажется, будто белые стены вот-вот треснут от напряжения.

— Ты хочешь выдать меня замуж ради союза, — начинаю я, глядя отцу прямо в глаза. — Тогда вот он. Кейден Хантер.

Близнецы втягивают воздух сквозь сжатые зубы.

Папа стискивает челюсти.

— Ты не выйдешь замуж за Кейдена Хантера.

— Почему нет? Ты видел, что он сделал в той столовой. Он готов убить за меня. Он готов умереть за меня. Никто другой не сможет защитить меня так, как он.

— Он — Хантер. — Папа практически выплевывает это имя.

— Именно. — Я смотрю ему в глаза, говорю ровным голосом и не сдаюсь. — Ты пытался выдать меня замуж ради союза. Разве союз с Хантерами не был бы самым лучшим вариантом? Тебе больше не нужно будет опасаться нападения с их стороны. Более того, ты обретешь могущественного союзника.

Гнев все еще пульсирует на его лице, когда он открывает рот, чтобы, без сомнения, снова отказаться. Но затем он снова захлопывает его. На его лице появляется задумчивое выражение, и он прищуривает глаза. Михаил тоже переводит взгляд на него.

— Повторяю, ты видел, что он сделал в той столовой, — продолжаю я. Мое сердце бешено колотится о ребра, но я чувствую, что мне практически удалось их убедить. Осталось лишь слегка подтолкнуть их в нужном направлении, и они будут на моей стороне. — Он чуть не погиб, защищая меня, и отступил только тогда, когда ты вошел в комнату и он понял, что я в безопасности.

Папа задумчиво потирает рукой подбородок.

— Не говоря уже о том, что произошло в нашем подвале, — добавляю я. — Ты же видел, как отреагировал Кейден. Он бы скорее позволил тебе искалечить его, чем бросить меня.

Он стискивает зубы.

— Я обвела Кейдена вокруг пальца, — настаиваю я. — Поверь мне. Если я скажу "прыгай", он прыгнет. Что может быть лучшим рычагом воздействия на Джонатана Хантера, чем то, что я контролирую одного из его сыновей?

В серых папиных глазах мелькают планы, пока он смотрит на темную ночь за окнами, рассеянно барабаня пальцами по подоконнику. Все остальные в комнате молча наблюдают за ним, ожидая его решения.

Мои отношения с Кейденом совсем не такие, какими я их сейчас описала, но мой отец никогда не поймет, если я скажу ему правду. Поэтому я использовала единственный козырь, который, я уверена, точно сможет убедить его: власть и контроль.

Наконец он отрывает взгляд от бушующей ночи за окном.

Мое сердце подпрыгивает, когда на его губах появляется гордая улыбка, и он медленно поворачивается ко мне.

— Моя дочь. — Пристально глядя мне в глаза, он тихо вздыхает. — Прости, что до сих пор я не видел тебя настоящую. Ты — Петрова. И такая же опасная, как твои братья.

Вся моя душа наполняется искорками.

— Потому что ты сделала то, чего никто из нас никогда не смог бы сделать. — Когда он смотрит на меня, по всему его телу разливается гордость. — Ты нейтрализовала Хантеров.