Нескончаемая тьма

Глава 42

Кейден

Спор продолжался так долго, что врачи уже закончили зашивать меня и снова покинули здание. Более того, я уверен, что даже уборщики уже закончили работу в столовой. Раздражение захлестывает меня, и я провожу рукой по лицу, после чего бросаю на отца укоризненный взгляд.

— Насколько я знаю, мне не нужно твое разрешение, чтобы жениться, — напоминаю я.

— Ты не женишься на Петровой! — Парирует он, в отчаянии разводя руками. — Из-за нее ты чуть не умер в той столовой.

То, что он кричит на меня, говорит о его отношении к семье Петровых, учитывая, что он почти никогда не осмеливался отказывать мне в чем-либо. Не говоря уже о том, чтобы повышать на меня голос. Но мне плевать. Алина моя. И чем скорее я надену кольцо на ее палец, тем скорее все остальные отвалят к чертовой матери.

— Чуть не умер? — Отвечаю я. — Отдай мне должное. Ты видел, как выглядела комната, когда ты пришел. Чтобы убить меня, потребуется нечто большее.

Отчасти этот ответ сводится на нет тем фактом, что я все еще сижу. Однако, учитывая потерю крови и общее истощение после драки, врачи практически приказали мне сидеть на месте, пока не подействует лекарство, которое они мне ввели. Поэтому я сижу на месте.

— Он прав, — говорит Илай, сидящий рядом со мной. — Учитывая последствия, это, должно быть, была адская драка.

В моей груди разливается тепло, и я украдкой бросаю на него взгляд. Его губы изгибаются в едва заметной ухмылке. Рико и Джейс тоже сидят за большим столом в конференц-зале, в котором мы сейчас находимся. Как только врачи сказали, что мне нужно какое-то время посидеть, все трое моих братьев тут же перестали вышагивать, как загнанные волки, и непринужденно уселись за стол рядом со мной. Как будто они знали, как мне будет неприятно, что я один сижу, как какой-то слабак. Не могу выразить словами, как я ценю этот жест.

— Это неважно, — говорит наш отец, продолжая расхаживать туда-сюда по полу. — Она все еще Петрова.

— И что? — Я бросаю на него взгляд, полный вызова. — Илай встречается с девушкой из семьи Смитов, и тебя это никак не трогает.

Илай кивает, молча поддерживая мои доводы.

— Не говоря уже о том, из какой семьи девушка, с которой встречаюсь я, — добавляет Рико.

Джонатан издает вздох, полный разочарования и раздражения, останавливается и поворачивается лицом к нам четверым.

— Твой будущий брак находится под юрисдикцией Федерико, — указывает он, бросая взгляд на Рико. Затем переводит взгляд с меня на Илая. — А Смиты совсем другое дело. Они заслуживают доверия. Это стабильная и предсказуемая семья.

Илай хихикает себе под нос и, глядя на нас троих, шевелит бровями.

Мы с Джейсом фыркаем, а Рико закатывает глаза.

Не думаю, что кто-то из тех, кто знаком с Райной, назвал бы ее стабильной и предсказуемой. Она абсолютно безумна. Даже больше, чем Илай. А это действительно о чем-то говорит.

— Петровым нельзя доверять, — заканчивает наш отец.

Поскольку этот спор ни к чему не приводит, я решаю сменить тактику.

— И именно поэтому я должен жениться на Алине. Мы потеряем врага и обретем союзника. Подумай об этом. Если я женюсь на Алине, она будет жить в моем доме и полностью зависеть от меня до конца своих дней. И пока я буду обеспечивать ее безопасность, Петровы никогда больше не посмеют угрожать нам.

Это привлекает его внимание.

Проводя рукой по подбородку, он несколько секунд молча размышляет.

За окнами продолжает бушевать буря. Дождь барабанит по стеклам, а ветер завывает вокруг здания.

Наконец Джонатан снова смотрит на меня и кивает.

— Отличная мысль.

— Знаю. — Я выгибаю бровь, глядя на него. — Разве я когда-нибудь делал что-то без надлежащего плана?

— Нет, полагаю, что нет. — Расправив плечи, он прочищает горло и направляется к дверям. — Тогда давай покончим с этим, ладно?

Стулья скрипят, когда мы тоже поднимаемся на ноги. Я хватаю свежую рубашку, которую Джейс принес мне из моей комнаты, и аккуратно натягиваю ее, стараясь не задеть бинты и швы.

Илай одобрительно присвистывает, пока все трое ждут, когда я закончу. Джонатан уже вышел за дверь и, вероятно, уже прошел половину коридора.

— Если я женюсь на Алине, она будет жить в моем доме и полностью зависеть от меня до конца своих дней. И пока я буду обеспечивать ее безопасность, Петровы никогда больше не посмеют угрожать нам, — передразнивает меня Илай. — Черт, какой же ты жестокий.

— И подлый маленький лжец, — добавляет Рико с лукавой улыбкой.

— Потому что мы все знаем, что тебя обвели вокруг пальца, — заканчивает Джейс, одаривая меня широкой улыбкой.

Илай и Рико смеются, кивая и бросая на меня понимающие взгляды. Я прищуриваюсь, глядя на них всех.

— Заткнитесь, — бормочу я.

Они встают рядом со мной, когда я направляюсь к двери. На губах Илая появляется озорная ухмылка, и он небрежно закидывает руку мне на плечо.

— Кто бы мог подумать, что наш маленький Кейден так сильно влюбится в девушку, — говорит он, продолжая ухмыляться.

— И не только влюбится, — добавляет Рико, идущий с другой стороны от Илая. — Он хочет жениться и жить с ней.

— Уж точно не тебе поносить меня за то, что я влюбился и хочу жить с кем-то, — парирую я, бросая на него язвительный взгляд.

— Если хочешь, — начинает Джейс, прежде чем Рико успевает ответить. — Я мог бы попытаться найти для тебя один из тех костюмов французской горничной, чтобы ты мог носить его по дому. Ну, знаешь, для практики.

Я прищуриваюсь, глядя на своего ухмыляющегося младшего брата.

— Я только что уничтожил целую комнату, полную людей. Я с легкостью могу добавить еще три трупа к сегодняшнему списку жертв.

Он фыркает и закатывает глаза.

— Как будто ты когда-нибудь сможешь победить меня.

Илай и Рико только посмеиваются. Я раздраженно вздыхаю и качаю головой, глядя на трех своих очень надоедливых братьев.

Пройдя по коридору, наш отец подходит к двойным дверям в столовую. Но он ждет, пока мы догоним его, прежде чем взяться за ручки двери. Илай убирает руку с моих плеч, когда мы преодолеваем оставшееся расстояние, и я снова поправляю рубашку.

Илай, Джейс и Рико смотрят на меня взглядом, который не нуждается в словах. Я и так знаю, что они хотят сказать. Они могут подшучивать надо мной, потому что это весело, но они рады за меня. И они одобряют Алину. Я слегка киваю им.

Безупречно чистая столовая встречает нас, когда мы открываем двери и переступаем порог. Наша бригада уборщиков вместе с бригадой Петрова сработала не только быстро, но и невероятно качественно. Все вернулось на круги своя.

Все столы стоят на своих прежних местах, а столовое серебро, тарелки и бокалы уже готовы и ждут следующего гостя. Сотни свечей, расположенные в готических люстрах на потолке, продолжают ярко гореть, заливая светом деревянный пол. На вновь отполированной поверхности не осталось ни пятнышка крови.

Я обвожу взглядом комнату и сразу же нахожу в ожидающей нас группе людей единственного человека, который мне небезразличен.

Алина стоит рядом с отцом за столом, который рассчитан на четверых, в центре зала. Она уже избавилась от голубого шелкового платья и теперь наблюдает за мной с легкой улыбкой на прекрасном лице. У меня сразу теплеет на душе.

Слева и справа от стола стоят ее надоедливые братья и кузены. Они скрестили руки на груди и с неодобрением смотрят на меня, нахмурив брови. Но хуже всех — сам Иван Петров. Он смотрит на нас с отцом так, словно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Я одариваю их дерзкой ухмылкой.

Дойдя до другого конца стола, мы с отцом останавливаемся перед стульями, в то время как мои братья становятся позади нас.

— Итак, мы, по-видимому, собираемся заключить договор о помолвке и союзе, — начинает мой отец, не сводя сурового взгляда с Ивана.

— Очевидно, да, — отвечает Иван.

Дерево скрежещет о дерево, когда мы выдвигаем четыре стула и садимся лицом друг к другу. Я — напротив Алины, а наши отцы — друг напротив друга. Поскольку Иван сообщил нам об этом час назад, у них уже составлен и распечатан контракт. Его копия лежит на столе перед всеми нашими местами.

— Давай покончим с этим, — говорит Иван, когда мы все рассаживаемся.

Джонатан кивает.

— Давай.

Я не свожу глаз с Алины, пока мы заканчиваем переговоры по контракту. Обе наши семьи должны быть полностью удовлетворены результатом. Не могу поверить, что ей удалось уговорить отца согласиться на это. Он ненавидит нашу семью, и меня в частности, и был твердо намерен выдать ее замуж за какого-нибудь богатого идиота. А я же делаю то, что хочу. Но Алине же для этого нужно разрешение ее семьи. И я был уверен, что она его никогда не получит. Так как же, черт возьми, ей удалось убедить их пойти на это?

— Мы все согласны? — В конце концов спрашивает Джонатан, и в его голосе слышится лишь легкое раздражение.

— Да, — в один голос отвечаем Алина, Иван и я.

— Отлично. Тогда давай подпишем.

Бумаги шуршат, пока мы подписываем лежащие перед нами контракты.

Покончив с этим, мы все встаем. Алина улыбается так лучезарно, что у меня чуть сердце не останавливается. Но Иван все еще смотрит на меня, поэтому я протягиваю руку через стол, как бы для рукопожатия.

Его губы кривятся от отвращения, когда он смотрит на мою руку, а затем бросает на меня еще один свирепый взгляд.

— Не дави на меня.

Я самодовольно усмехаюсь, когда он отходит от стола. Михаил бросает на меня угрожающий взгляд, после чего он, Антон и близнецы выходят за дверь вслед за Иваном.

Выражение, которое я могу истолковать только как "Боже, дай мне сил", появляется на лице моего отца, когда он качает головой и тоже поворачивается, чтобы уйти. Илай и Джейс ухмыляются мне, а Рико подмигивает. Затем они выходят вслед за Джонатаном, закрывая за собой двойные двери. Я поворачиваюсь к Алине.

В ее глазах мелькает озорство, когда она огибает стол и встает передо мной.

— Привет, жених.

— Привет, жена, — отвечаю я.

Она хлопает меня по груди тыльной стороной ладони и бросает на меня взгляд.

— Я еще не жена.

— Скоро станешь ею.

— Сначала тебе нужно закончить выпускной год в Блэкуотере.

— И что? — На моих губах появляется лукавая улыбка, когда я провожу пальцами по ее подбородку. — Ты по-прежнему моя.

Схватившись за воротник моей рубашки, она притягивает мое лицо к своему и приникает к моим губам.

Жар разливается по моему телу от собственничества в ее поцелуе. Я запускаю руки в ее волосы и целую ее в ответ, пока она не начинает задыхаться.

— А ты мой, — шепчет она, прижимаясь своим лбом к моему. — Прости, что я не предвидела этого нападения. В следующий раз все будет по-другому.

Я провожу пальцами от ее волос к подбородку, приподнимаю ее голову и встречаюсь с ней взглядом, когда выпрямляюсь. Когда она встречает мой взгляд, в ее глазах мелькает одновременно решимость и уязвимость.

— В следующий раз мы предвидим это, — поправляю я ее. — Вместе.

Она улыбается. И снова мое сердце чуть не останавливается. Боже, я хочу провести остаток своей жизни, наблюдая за всеми этими невероятными эмоциями, сияющими на ее великолепном лице. И теперь моя мечта осуществится.

Во мне снова просыпается любопытство, и я склоняю голову набок, изучая Алину.

— Как тебе удалось уговорить своего отца согласиться на этот брак? — Спрашиваю я.

На ее губах появляется лукавая улыбка, и она откидывает свои длинные светлые волосы за плечо.

— Я сказала ему, что обвела тебя вокруг пальца. — Затем она поднимает брови, глядя на меня. — А тебе как удалось?

Я смеюсь, а затем одобрительно наклоняю голову.

— Я сказал то же самое.

Она тоже смеется. Ее теплые ладони скользят по моим рукам, а затем обхватывают мою шею и притягивают меня к себе для очередного поцелуя. На этот раз головокружительного и полного обещаний на будущее.

Однако то, что она сказала своему отцу, было правдой. Она действительно обвела меня вокруг пальца. Нет ничего, чего бы я не сделал ради нее. Нет границ, которые бы я не переступил. И самое приятное, я знаю, что она чувствует то же самое по отношению ко мне.

Эта женщина — сильна, умна и коварна. Как кто-то мог подумать, что она сделана из фарфора? Она сделана из прочнейшей стали.

Только настоящий воин мог заглянуть в мое холодное, бесчувственное сердце и все равно найти в нем что-то, что можно полюбить.

Я никогда не поставлю ее на полку, как какой-то трофей или хрупкую фарфоровую статуэтку.

Она будет рядом со мной.

Замышлять хаос и кровавые интриги.

Всегда.