Нескончаемая тьма

Глава 38

Кейден

Несмотря на заявление Алины, ее братья и кузены всю неделю пытались ее отговорить. Но когда в пятницу после обеда я приехал за ней на своей машине, у них не осталось другого выхода, кроме как отпустить ее. Но перед этим они одарили меня угрожающими взглядами.

Слабая ухмылка появляется на моих губах, когда я лежу на большой удобной кровати, положив руку на бедро Алины, пока она спит рядом со мной. Если бы они только знали, что я всю прошлую ночь делал с их младшей сестрой, они бы ворвались в наш гостиничный номер и одарили бы меня не только угрожающими взглядами.

Я опускаю взгляд на великолепную женщину, которая лежит, прижавшись к моему боку. Ее рука покоится у меня на груди, а одна нога перекинута через мою. Светлые волосы рассыпаются по белоснежным простыням, напоминая струящийся водопад. С каждым глубоким вздохом ее грудь поднимается и опускается, прижимаясь к моим ребрам. Я изучаю ее лицо. Ее губы слегка приоткрыты, и, клянусь Богом и всем сущим адом, мне так и хочется протянуть руку и провести пальцами по этим идеальным губам. Но мне удается сдержаться. После вчерашней ночи ей, несомненно, нужен отдых.

Поэтому вместо этого я поворачиваю голову и смотрю в окно.

С темно-серых небес льет дождь. Как и прошлой ночью. Я хмуро смотрю на местность за окном.

Я привез нас в красивый готический особняк на берегу моря, а в итоге дождь льет так, будто это чертов муссон⁷.

Надеюсь, сегодня он стихнет. Или хотя бы завтра. Хотя, честно говоря, я бы с радостью провел все выходные, запершись в этой комнате с Алиной. А учитывая ее энтузиазм прошлой ночью, думаю, она тоже была бы не против.

Мое внимание привлекает движение за окном.

Сначала все мое тело приходит в состояние повышенной готовности, так как я не могу отделаться от мысли, что это, возможно, ее братья вернулись на второй раунд. Или на двести второй раунд.

Но пока я смотрю в окно, к мужчине, вышедшему в сад, присоединяется женщина. Он хватает ее за руки и притягивает к своей груди. Она смеется, обнимая его.

Дождь льет на них, и они оба насквозь промокают.

Но они просто смеются, поднимают лица к небу и начинают танцевать под дождем.

Мое сердце болезненно сжимается.

— Что случилось?

Я удивленно моргаю, затем делаю вдох, чтобы успокоиться, и перевожу взгляд обратно на Алину. Она уже проснулась и смотрит на меня большими любопытными глазами.

— Ничего, — отвечаю я, пытаясь отмахнуться от неприятных ощущений, зародившихся в моей груди.

Она смотрит на меня властным взглядом.

— Не отмахивайся от меня.

Тяжело вздохнув, я провожу рукой по волосам, а затем киваю в сторону окна. Парочка снаружи все еще смеется, танцует под дождем и просто охренительно очаровательна.

— Я никогда не смогу дать тебе этого, — говорю я, внезапно не решаясь встретиться с Алиной взглядом.

— Промокшую одежду и ощущение жуткого холода? — Поддразнивает она с весельем в голосе.

— Милые, спонтанные вещи, которыми обычно занимаются парочки. — Я сглатываю, рисуя круги на ее обнаженном бедре, но все еще не решаясь встретиться с ней взглядом. — Я никогда не смогу дать тебе этого. Потому что я не так устроен.

Ее пальцы касаются моей щеки. Нежно взяв меня за подбородок, она поворачивает мою голову, чтобы я снова посмотрел ей в глаза.

— Я не хочу этого. — Ее взгляд становится серьезным, когда она смотрит мне в глаза. — Я хочу тебя.

Я смотрю на нее.

— Я холодный и безжалостный садист с чертами психопата, который едва ли способен испытывать эмоции, присущие нормальным людям.

— Я знаю.

Не сводя с нее взгляда, я медленно качаю головой, пытаясь заставить ее понять, во что она ввязывается.

— Мне плевать на всех остальных. Весь остальной мир может буквально сгореть дотла за моим окном, а мне будет все равно. Единственные, кого я люблю, — это мои братья и ты.

Она моргает, и в ее глазах вспыхивает свет. Вскинув брови, она приподнимается на локтях, чтобы встретиться со мной взглядом, и нерешительно спрашивает:

— Ты любишь меня?

Из моего горла вырывается смех, полный отчаяния и неверия, и я вздергиваю брови, глядя на нее.

— Я позволил твоему отцу приставить пистолеты к моим коленям и нажать на спусковые крючки, вместо того чтобы сказать ему, что буду держаться от тебя подальше. И ты все еще сомневаешься, люблю я тебя или нет?

Она хлопает меня по груди тыльной стороной ладони, а затем поднимается и, перекинув ногу через мое тело, оказывается сверху. Я кладу руки ей на бедра и смотрю на нее.

— Конечно, я люблю тебя, маленькая лань, — говорю я, и мой голос становится мягким, как это бывает только с ней. — Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня.

— Я думала, ты не из пугливых.

— Как я могу не бояться? Когда ты самый опасный человек, которого я когда-либо встречал.

Одной лишь ее очаровательной улыбки, озаряющей прекрасное лицо, достаточно, чтобы заставить мое сердце забиться быстрее.

Положив руки мне на грудь, она наклоняется и крадет поцелуй с моих губ.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она мне в губы между поцелуями. — Не вопреки тому, кто ты есть. А потому что ты такой, какой есть.

Холодное черное сердце в моей груди колотится так сильно, что, я уверен, она слышит его. Я никогда не думал, что смогу испытывать такие чувства к кому-то. Или что кто-то сможет испытывать такие чувства ко мне.

Но Алина все изменила.

Она видит все мои недостатки: я бываю холодным и бесчувственным, иногда веду себя как психопат. Но несмотря на это, она все равно любит меня.

Ее слова снова эхом отдаются в моей голове.

Нет, прекрати. Она любит меня за это. За то, что я такой, какой есть.

— Я никогда не буду танцевать под дождем, — говорю я в последней попытке заставить ее понять, во что она ввязывается, выбирая меня.

Но она просто выпрямляется и одаривает меня понимающей улыбкой.

— Знаю. Но это не значит, что мы все равно не сможем потанцевать.

Скатившись с меня, она встает с кровати и тянется за своей одеждой. Я приподнимаюсь на локтях и вопросительно вскидываю бровь. Она смеется и вздергивает подбородок.

— Пойдем, — говорит она. Затем в ее глазах появляется озорной блеск. — И захвати несколько ножей.

Удивление и замешательство все еще пульсируют во мне, но я делаю, как она говорит. Одевшись, я пристегиваю кобуры с ножами и выхожу вслед за ней за дверь.

Мое замешательство только усиливается, когда она ведет меня в пустынный бальный зал на другой стороне особняка. Я осматриваю большую пустую комнату, отмечая золотые канделябры и фрески на потолке, затем снова перевожу взгляд на Алину и вопросительно поднимаю брови.

— Научи меня, как уклоняться от человека, если он нападет на меня с ножом, — говорит она и принимает защитную стойку. — Это будет наш танец.

Несколько секунд я просто молча смотрю на нее, пока в моей голове проносится удивление. Затем я говорю:

— Нет.

Она отступает назад, выглядя ошеломленной. И смущенной. И немного обиженной.

Я тут же сокращаю расстояние между нами и вытаскиваю два ножа.

— Я не буду учить тебя, как уклоняться от кого-либо. — На моих губах появляется хитрая улыбка, когда я останавливаюсь перед ней. — Я научу тебя драться на ножах.

Вращая лезвия в руках, я поднимаю их и протягиваю ей.

На ее лице отражается шок. Ее рот слегка приоткрывается, но она не издает ни звука, глядя то на мое лицо, то на клинки, которые я ей предлагаю.

— Никто не прикасается к твоим ножам, — наконец удается выдавить ей.

— Именно. Никто, кроме моих братьев. — Я серьезно смотрю ей в глаза. — И тебя.

Она делает небольшой вдох.

Мое сердце подпрыгивает от тихого звука шока и эмоций, переполняющих ее глаза.

Нерешительно потянувшись вперед, она обхватывает пальцами рукояти.

Как только она крепко сжимает их в руках, я отпускаю лезвия.

Она смотрит на них, а затем с силой сжимает пальцы на рукоятях.

Жар разливается по моему телу и наполняет душу пульсирующим огнем, когда я наблюдаю, как Алина выпрямляется и отводит плечи назад, принимая атакующую позицию. Потому что вид моих клинков в ее руках — это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел.

Боже, она идеальна.

И моя.