Нескончаемая тьма

Глава 16

Кейден

Мой телефон вибрирует на столе. Отложив нож, который я точил, я поднимаю его и смотрю на экран. Меня охватывает удивление, когда я вижу на нем имя Алины.

Она никогда раньше не писала мне. В нашем чате всего три сообщения, и все они от меня. В них я прошу ее быть в определенном месте в конкретное время. И поскольку все те три раза она появлялась в нужном месте, я знаю, что это действительно ее номер. Но почему она пишет мне сейчас?

Разблокировав телефон, я открываю приложение и читаю ее сообщение.

Мои брови поднимаются в искреннем удивлении и я еще несколько секунд смотрю на ее сообщение. Меня удивляет как содержание сообщения, так и его тон.

АЛИНА ПЕТРОВА:

В ближайшие десять минут мои братья и кузены нападут на ваш дом. Сделай так, чтобы они вернулись ко мне домой без каких-либо серьезных травм. Теперь вы у меня в долгу.

Меня охватывает подозрение. Это ловушка?

Отложив телефон, я достаю ноутбук и захожу в систему, чтобы проверить аудиофайлы с жучка, который я установил на кухне Петровых. Обычно я прослушиваю их на следующий день, поэтому к свежим записям сегодня не прикасался.

Схватив наушники, я надеваю их и просматриваю файлы.

Если они нападут через десять минут, то, скорее всего, сейчас уже будут выдвигаться. А это значит, что жучок должен, по крайней мере, уловить звуки их подготовки к выходу. Я запускаю аудиозапись десятиминутной давности, так как у меня нет времени прослушивать все файлы.

Мои брови взлетают вверх, когда я слышу сам разговор, в ходе которого они обсуждали план нападения.

Значит, Алина говорила правду. Но зачем ей было предупреждать меня?

Однако с ее мотивами придется подождать.

Сняв наушники, я захлопываю ноутбук и спешу к двери своей спальни, а затем распахиваю ее.

— ДЖЕЙС! — Рявкаю я. — Приготовься, у нас скоро будут гости. Петровы нападут в ближайшие десять минут.

Откуда-то снизу доносится грохот. Затем Джейс поднимается по ступенькам.

— Сколько их? — Спрашивает он, пробегая мимо моей двери к своей.

— Четверо, — отвечаю я и возвращаюсь в свою комнату.

Переодевшись в более удобную одежду, я быстро вооружаюсь ножами и спешу к входной двери. Я тянусь за своими ботинками, стоящими на полу, как раз в тот момент, когда Джейс спускается по лестнице позади меня. Он хватает свои ботинки и начинает надевать их, пока я зашнуровываю свои.

— Нам нужно обойтись без серьезных травм, — говорю я.

Джейс фыркает.

— Естественно. За кого ты меня принимаешь? За дилетанта? Они не смогут до меня дотронуться.

— Знаю. Я имел в виду, не наноси им никаких серьезных травм.

Он замирает, даже не надев ботинок на левую ногу, и смотрит на меня так, словно я только что сказал ему, что ему нельзя есть угощение, которое я уже положил перед ним.

— Почему нет, блять?

Снаружи в тени движутся фигуры.

— Я позже объясню, — огрызаюсь я, выпрямляясь и поспешно отходя от двери. — Просто делай, как я сказал.

Джейс засовывает ногу в ботинок.

— Ладно.

Хотя мне отчаянно хочется переломать все кости в гребаном теле Михаила Петрова за то, что он посмел напасть на нас в нашем собственном доме, я всегда возвращаю свои долги. И Алина права. Я в долгу перед ней. Если бы она не написала мне, нас бы застали врасплох. А если бы они внезапно напали на нас вчетвером, эта ночь могла бы обернуться для нас совсем иначе. Так что если она говорит, что они должны вернуться без каких-либо серьезных травм, то так тому и быть.

Оглянувшись через плечо, я замечаю, что Джейс зашнуровал оба ботинка и схватил биту. Он кивает мне и затем занимает свое место у входной двери, а я направляюсь к задней.

Проходит еще минута.

Затем с другой стороны задней двери раздается слабый щелчок. Я поднимаю руку, призывая Джейсу подождать.

Человек с другой стороны продолжает вскрывать замок. Когда мы вернулись домой сегодня днем, то решили не запирать входную дверь, так что им нет нужды взламывать ее. Но они, видимо, хотят войти одновременно, потому что тени у входной двери остаются на месте, пока человек, находящийся с другой стороны дома, заканчивает вскрывать замок.

Наконец раздается более громкий щелчок.

Я смотрю на темную деревянную панель. До сих пор никто в Блэкуотере не проявлял такой глупости, чтобы нападать на нас в нашем собственном доме. Но Петровы осмелели, раз теперь их больше, чем нас. Может, нам стоит потратиться и установить более надежные замки?

Ручка медленно опускается. Оглянувшись через плечо, я понимаю, что то же самое происходит у входной двери. Я киваю Джейсу.

Как только ручка опускается до конца, мы с Джейсом пинком распахиваем свои двери.

С другой стороны тут же доносятся крики удивления и боли, когда двери врезаются прямо в наших незваных гостей, заставляя их попятиться назад.

Я переступаю порог и выхожу на лужайку, пока Михаил и Константин, находясь на земле, пытаются понять, что только что произошло. Мой ботинок ударяет Михаила в бок прежде, чем он успевает подняться.

Из его груди вырывается хрип, когда я сильно пинаю его, отчего он отшатывается в сторону. Посколько из них двоих самый опытный — он, мне нужно сначала нейтрализовать его.

Однако в тот момент, когда я снова замахиваюсь на Михаила, Константин бросается на меня. Я ныряю под его руку и бью кулаком в живот. Воздух вырывается из его легких, но Михаил уже приходит в себя.

Я вскидываю предплечье, чтобы блокировать удар Михаила, который вот-вот обрушится мне на лицо. Слева от меня Константин снова бросается вперед.

Оттолкнув руку Михаила, я разворачиваюсь и достаю нож. Свет от ламп, горящих внутри, проникает через окна и отражается на металлическом лезвии, когда я достаю его.

Константин с шипением втягивает воздух и отдергивает руку, когда нож пронзает его кожу. Это дает мне небольшую передышку от его атак, но Михаил снова набрасывается на меня.

Мысленно я проклинаю гребаное требование Алины не наносить серьезных травм. Этот бой прошел бы намного легче, если бы мне не приходилось сдерживаться.

Крики и глухие удары доносятся откуда-то справа от меня, и я смутно осознаю тот факт, что Джейс и двое других Петровых каким-то образом тоже оказались в этой части дома. Я не трачу время на то, чтобы проверить, в порядке ли Джейс. Я знаю, что с ним все хорошо. И, кроме того, я не могу отвести глаз от своих противников.

Я отскакиваю в сторону, когда Михаил пытается схватить меня, но Константин тоже бросается ко мне. Я чувствую вибрацию в костях, когда его голень врезается мне в ребра, останавливая мои попытки уклониться. Михаил снова разворачивается и целится мне в горло. Я вскидываю руку и, ударив его локтем по предплечью, блокирую удар.

В его глазах вспыхивает боль, но он быстро приходит в себя и бьет ногой по моему бедру. Я уклоняюсь назад и врезаюсь в Константина. Он обхватывает меня, пытаясь перехватить мои руки сзади. Я наношу удар локтем назад как раз в тот момент, когда кулак Михаила врезается мне в челюсть.

Вот блять.

Мои пальцы сжимаются вокруг ножа.

Резко взмахнув рукой, я заставляю Михаила отскочить назад. Но как только я сосредотачиваюсь на нем, Константин снова пытается схватить меня.

В гневе я сжимаю челюсти и в очередной раз проклинаю Алину и ее нелепое требование.

Поскольку я не могу позволить Константину схватить меня, я быстро бросаю два ножа в сторону Михаила. Они пролетают достаточно близко, отчего он резко останавливается и пригибается. Затем я разворачиваюсь и бью Константина кулаком в бок.

Он отшатывается, но Михаил уже снова нападает на меня сзади.

— Хорошо! — Кричит Джейс с другой стороны лужайки. — Думаю, на сегодня достаточно.

Я быстро оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за моей спиной нет никого из этой проклятой семьи Петровых, и бросаю взгляд на своего младшего брата.

Ошеломленный шок пронизывает меня насквозь.

Михаил и Константин тоже удивленно отшатываются, увидев его.

Ленивое высокомерие сочится из каждого дюйма мускулистого тела Джейса, когда он стоит на траве, направив пистолет на Антона и Максима. Они оба слегка поднимают руки и отступают на несколько шагов.

— А теперь, если только вы не хотите провести остаток ночи, подстригая для нас газон, — продолжает Джейс и небрежно взмахивает пистолетом. — Могу я предложить вам убраться нахуй с нашего двора?

Трое других Петровых бросают неуверенные взгляды на Михаила и Джейса. Михаил раздраженно скрипит зубами.

Несколько секунд он просто стоит неподвижно, пристально глядя на Джейса, словно размышляя, смогут ли они победить, несмотря на то что Джейс может пустить ему пулю в лоб еще до того, как он сделает первый шаг.

Затем он издает нечто среднее между вздохом и рычанием и цокает языком.

— Уходим, — рявкает он на остальных членов своей бесполезной семьи.

Я издевательски хихикаю.

Ярость вспыхивает в его глазах, когда он переводит взгляд на меня, в то время как младшие члены его семьи пятятся назад.

— Будь осторожен, Хантер, — рычит он мне.

Я лишь злобно ухмыляюсь.

— Говорит собака, которая убегает, поджав хвост.

Михаил что-то рычит по-русски, а затем плюет на землю у моих ног.

С холодной улыбкой на губах я достаю метательный нож и поднимаю руку, целясь им в Антона.

На лице Михаила отражается паника, и он быстро отскакивает в сторону, блокируя мой бросок своим телом. Я держу нож наготове и, подняв брови, вызывающе смотрю на него.

Он снова скрежещет зубами, но потом тоже начинает отступать.

Я остаюсь на месте, наблюдая за ними, пока Джейс подходит ко мне. Он останавливается рядом со мной, все еще держа в руках пистолет.

Некоторое время мы просто стоим бок о бок, наблюдая за бегством Петровых. Как только надоедливые русские, наконец, исчезают, я убираю ножи в кобуру и искоса бросаю взгляд на Джейса, выгибая бровь.

— Где, черт возьми, ты взял пистолет? — Спрашиваю я.

Он пожимает плечами и засовывает его за пояс брюк, после чего направляется к задней двери.

— Он принадлежит Рико. Он оставил его здесь, когда уезжал. На случай непредвиденных обстоятельств.

Оторвав взгляд от опустевшей лужайки, я быстро подбираю ножи, которые бросил ранее, а затем следую за своим сумасшедшим младшим братом обратно в дом.

— Тогда почему ты сразу не воспользовался им?

Джейс некоторое время молчит, после чего отвечает:

— Мне нужно было подраться.

Я смотрю на него, переступая порог и закрывая за нами дверь. Я не знаю, где его бита, но на костяшках его пальцев есть немного крови, поэтому я предполагаю, что он решил использовать кулаки вместо нее. Я перевожу взгляд на его лицо и замечаю огромный синяк, образовавшийся на его челюсти.

В глазах Джейса мелькает нотка вины, когда он бросает на меня быстрый взгляд.

— Ты в порядке?

Я вдруг понимаю, что так и не ответил на его слова о том, что он затянул это дерьмо, потому что ему нужно было подраться, и Джейс, вероятно, решил, что я злюсь из-за этого. Я не злюсь. Если он хотел подраться, то другие оправдания мне не нужны.

— Да, — отвечаю я, а затем дергаю подбородком в сторону его челюсти. — Приложи лед.

На его лице тут же отражаются и облегчение, и смущение, когда он протягивает руку, чтобы потрогать синяк.

— Все в порядке. Все не так уж плохо и...

Схватившись за его рубашку, я прижимаю его к стене.

Он потрясено смотрит на меня, но даже не пытается оттолкнуть. Это значит, что он все еще чувствует вину за то, что втянул меня в драку, хотя мог бы прекратить ее еще до того, как она началась. Блядское дерьмо.

Стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, я рычу:

— Если не хочешь, чтобы я поставил тебе такой же синяк на другой щеке, приложи к ней лед, мать твою. Я ясно выражаюсь?

— Хорошо, — отвечает он, поднимая руки в притворной капитуляции. — Боже. Успокойся.

Но теперь на его лице улыбка, а в глазах снова сияет свет. Он прекрасно понимает, что я имею в виду, даже если и не произношу это вслух.

Отпустив его рубашку, я усмехаюсь и делаю шаг назад. Джейс демонстративно проводит руками по ней, разглаживая складки, и бросает на меня взгляд, полный притворного оскорбления.

Я поднимаю руку и указываю в сторону кухни.

— Лед. Живо.

Затем я ухожу и поднимаюсь к себе в комнату, чтобы через жучок, установленный на кухне Петровых, послушать, как они будут ныть из-за неудавшейся атаки.