Нескончаемая тьма

Глава 30

Кейден

С каждым днем становится все хуже. С каждым днем эта чертова буря эмоций в моей груди становится все сильнее. Она разрывает мне душу. Съедает меня заживо. Лишает меня здравого ума.

Когда на прошлой неделе я увидел Алину, плачущую на полу, мне показалось, что кто-то проник в мою грудь и вырвал сердце, оставив лишь зияющую дыру. Когда позже я увидел, как она с гордым видом удаляется с парковки, с таким невероятным выражением самодовольной победы на лице, мне показалось, что мое тело вот-вот лопнет от гордости и радости.

И я, блять, не могу с этим справиться!

Я не могу постоянно испытывать такие сильные чувства.

Грохот эхом отдается от темных деревянных стен, когда я захлопываю кухонный шкафчик.

Джейс, сидящий на кремовом диване, приостанавливает свою видеоигру и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Беспокойство мелькает на его лице, когда он встречается со мной взглядом.

С рычанием я разворачиваюсь и рывком открываю другой шкаф. Я даже не могу вспомнить, что именно ищу. Знаю только, что сейчас я не смогу вынести беспокойство Джейса обо мне. Блять, да сейчас я вообще не в силах справиться с еще одной эмоцией.

Поскольку шкафчик забит посудой, я просто снова захлопываю его.

— Осторожнее, — кричит Джейс с дивана.

Я резко поворачиваюсь к нему лицом. Он больше не выглядит обеспокоенным. Вместо этого на его лице появляется высокомерное выражение, когда он выжидающе поднимает брови.

— Ты не имеешь права читать мне лекции об осторожности, — рычу я ему в ответ, крепко сжимая пальцы.

— Вообще-то, имею.

— Просто отвали, Джейс.

Ухватившись за спинку дивана, он с легкостью перепрыгивает через нее и приземляется на пол. Повернувшись ко мне лицом, он скрещивает руки на груди и окидывает меня пристальным взглядом. Это чертовски высокомерное выражение остается на его лице.

— Это не моя вина, — он кивает в сторону кухни, — и не вина шкафчиков, что ты проигрываешь войну с Петровой.

Ярость пронзает меня, как удар молнии. Сжав руки в кулаки, я стискиваю челюсти и смотрю на него с другого конца комнаты, в то время как ужасная буря внутри меня становится еще сильнее.

— Следи за своим языком.

Джейс усмехается. Расцепив руки, он шагает ко мне, пока не оказывается прямо перед моим лицом. Высокомерие сквозит в каждом его слове.

— Или что? Ты даже не можешь победить русских, так как же ты собираешься победить меня?

— Джейс. — Его имя срывается с моих губ низким злобным рычанием. Ярость, бушующая во мне, настолько сильна, что я почти ничего не слышу, кроме яростного стука крови в ушах, а каждое слово, слетающее с моих уст, звучит так, словно его вырывают из моей души и тащат по битому стеклу. — Просто. Отвали. Сейчас же.

— Нет. — Он фыркает и окидывает меня пренебрежительным взглядом с головы до ног. — Знаешь что? Я сделаю все с точностью до наоборот.

Рев в моей голове заглушает все остальное. Я сейчас сломаюсь. Мое тело сейчас просто разорвется от бушующей во мне бури эмоций. Ему нужно немедленно остановиться. Прямо сейчас. Ему нужно остановиться. Мне нужна отдушина. Мне нужна отдушина. Мне нужна...

— Поскольку ты, очевидно, не в состоянии сделать это... — Джейс одаривает меня ухмылкой, полной насмешливого вызова: — Я вмешаюсь и закончу эту войну за тебя.

Я бью его кулаком в челюсть.

Его голова резко поворачивается в сторону.

Но прежде чем я успеваю осознать, что делаю, он вскидывает голову и бросается на меня.

Я вскидываю руку, блокируя его удар предплечьем. Сила удара отдается вибрацией в моих костях. Но я едва замечаю это из-за рева, который все еще заполняет мою голову и поглощает все мои мысли.

Отбросив его кулак в сторону, я бью ногой по его бедру. Он отшатывается назад, врезаясь в кухонный стол позади себя. Стол со скрежетом скользит по полу, когда массивная фигура Джейса отбрасывает его на несколько дюймов, а стулья, которые были задвинуты под него, скользят вслед за ним.

Он отталкивается от стола и разворачивается, замахиваясь на меня ногой. Я отскакиваю назад, уклоняясь от удара, а затем бросаюсь в сторону. Джейс замечает, что я приближаюсь, и поворачивается, блокируя мой удар по ребрам. Тупая боль пронзает мою руку, когда она соприкасается с его предплечьем.

Я вскидываю другую руку, чтобы блокировать удар. Но опаздываю на секунду.

Моя голова резко поворачивается в сторону, когда его кулак врезается мне в челюсть.

Меня захлестывает новая волна ярости, настолько сильная, что она почти ослепляет меня.

Я бросаюсь вперед и налетаю на него, отчего он падает спиной на кухонный стол, а я оказываюсь на нем сверху. Он бьет меня кулаком по ребрам. Я отклоняюсь в сторону, и он использует этот момент, чтобы отползти назад. Но я хватаю его за бедра и дергаю обратно к себе, а затем поднимаю кулак, чтобы ударить его по лицу.

Но прежде чем я успеваю это сделать, его рука взлетает вверх и хватает меня за воротник футболки.

У меня сводит живот, когда он отводит руку в сторону, отбрасывая меня к краю стола. Но его кулак по-прежнему крепко сжимает ткань моей футболки, поэтому он падает вместе со мной, и мы перекатываемся через край стола.

Стулья с грохотом опрокидываются.

Затем мы падаем на пол.

Вернее, я падаю на пол, а Джейс оказывается на мне.

Отталкиваясь бедрами, я переворачиваю нас, и оказываюсь сверху. Он бьет меня кулаком по ребрам и снова переворачивает нас.

Темные деревянные половицы и яркий свет над головой сменяют друг друга, пока мы катимся по полу. Затем, мы резко останавливаемся, ударившись о край кухонного островка. Наконец-то я снова оказываюсь сверху и поднимаю кулак, чтобы ударить его в челюсть.

Он вскидывает предплечья перед лицом, блокируя удар.

Я бью снова.

И снова.

И снова.

Джейс блокирует все мои удары предплечьями и, лежа подо мной, не отрывает от меня взгляда. Не сопротивляясь.

Он не сопротивляется.

По моему телу пробегает легкий трепет осознания.

По правде говоря, Джейс более искусен в драках, чем мы с Рико. Они с Илаем уже давно не проверяли свои навыки друг на друге, поэтому пока сложно сказать, кто из них сильнее. Но Джейс в этом точно лучше меня. А еще он шире и крупнее меня.

А это значит, что он должен был нанести гораздо больше ударов, чем нанес.

И именно он сейчас должен выбивать из меня все дерьмо.

Но он этого не делает.

А это значит, что он позволяет мне бить его.

Громкий рев в моей голове начинает затихать, унося с собой бурю эмоций. И хотя он уже не затуманивает мой разум, я вдруг понимаю, что точно знаю, что происходит. То, что я знал с самого начала этой перепалки, хотя мой мозг отказывался признавать очевидное. Мне нужна была эта драка. Она охренеть как была мне нужна. И он это знал.

Прекратив атаку, я быстро скатываюсь с тела Джейса и делаю глубокие вдохи. Моя грудь вздымается. Сидя на полу, я прислоняюсь спиной к краю кухонного островка и смотрю на царящий передо мной хаос.

Три стула опрокинуты на пол, а стол наполовину придвинут к дивану и перевернут на бок.

Я подтягиваю колени к груди, чтобы можно было опереться на них локтями. Наклоняясь вперед, я запускаю пальцы в волосы и глубоко вздыхаю.

Блять.

Лежа на полу, Джейс разминает предплечья, а затем принимает сидячее положение.

Раздается глухой удар, когда его спина ударяется о край островка рядом со мной. Я поднимаю голову и смотрю на него. На его челюсти расцветают два красных следа от моего кулака. Мой желудок сжимается.

Но Джейс лишь одаривает меня ухмылкой и хихикает.

— Я тебе говорю, будь осторожен с одним шкафчиком, а ты вместо этого ломаешь кухонный стол и все стулья.

Вина и гнев пронзают меня, как удар хлыста.

Повернувшись к нему лицом, я крепко хватаю его за воротник и рычу:

— Не думай, что я не понимаю, что ты делаешь. Ты намеренно спровоцировал эту драку, а потом позволил мне избить тебя до полусмерти только потому, что знал, как отчаянно я нуждаюсь в разрядке.

Его теплые карие глаза, когда он смотрит на меня, полны понимания. Но он все равно пытается изобразить насмешливую улыбку на лице.

— До полусмерти? Мне кажется, ты как всегда переоцениваешь свои способности, брат.

Бросив на него равнодушный взгляд, я отпускаю его воротник и поворачиваюсь лицом к беспорядку в комнате.

— Ублюдок, — бормочу я.

— Мудак, — парирует он, и мне не нужно даже смотреть на него, чтобы понять, что он улыбается.

Некоторое время тишину нарушает лишь звук дождя, стучащего по окнам. Свет от яркой лампы над головой наполняет кухню теплым сиянием. Снаружи царит темная ночь.

Сделав глубокий вдох, я откидываю голову назад и упираюсь ею в гладкую поверхность позади себя. Джейс тихо сидит рядом со мной, его плечо так близко, что почти касается моего. Я провожу пальцами по волосам, а затем снова кладу предплечья на колени.

— Спасибо, — наконец говорю я.

— В любое время, — отвечает Джейс, и я снова слышу улыбку в его голосе.

На несколько секунд в нашей совмещенной кухне и гостиной воцаряется тишина. Затем Джейс нарушает ее заявлением, которое меня ошеломляет.

— В конце концов, ты постоянно делаешь это для меня.

Наклонив голову, я искоса смотрю на брата, а во мне все еще пульсирует удивление.

— Ты заметил это, да?

— Конечно, заметил. — Все еще сидя рядом со мной, он искоса смотрит на меня. — Но знаешь, когда ты провоцируешь меня на драку, в которой я так отчаянно нуждаюсь, я не набрасываюсь на тебя.

Мы снова переводим взгляд на опрокинутые стулья.

Большинство людей считают Джейса слишком шумным и хаотичным, не замечающим ничего вокруг себя. Однако он гораздо более проницателен, чем многие думают.

Я делаю глубокий вдох, внезапно чувствуя себя опустошенным, когда вихрь эмоций, бушевавший во мне, утихает.

— Как ты это делаешь?

— Как я что делаю?

Наконец, я снова поворачиваюсь к нему лицом. Потому что мне нужен ответ на этот вопрос. Он отчаянно мне нужен.

— Как ты справляешься с таким количеством чувств? — Спрашиваю я.

Он тоже поворачивается и смотрит мне в глаза, но выражение его лица я не могу прочесть.

— А кто сказал, что я справляюсь?

— Да ладно. Из всех нас, включая тебя, меня, Илая и Рико, ты наиболее уравновешен и способен справляться со своими эмоциями.

Он фыркает.

— Да, но если честно, глядя на этот чертов пол, подобного и не скажешь.

Я усмехаюсь.

— Точно.

На некоторое время мы замолкаем. Повернувшись к опрокинутым стульям, я снова провожу пальцами по волосам и глубоко вздыхаю. Джейс поднимается с пола. На мгновение меня охватывает паника, когда я думаю, что он собирается уйти. Но он просто подходит к морозилке и достает два пакета со льдом. Бросив один мне на колени, он снова садится рядом со мной и прижимает второй к своей ушибленной челюсти.

Успокаивающий холод растекается по моей коже и притупляет затянувшуюся боль, когда я беру пакет со льдом и прикладываю его к синяку на своей челюсти.

— Серьезно, — говорю я, по-прежнему глядя прямо перед собой. — Как ты это делаешь? На прошлой неделе я видел, как Алина плакала, и меня это задело. Меня настолько сильно это задело, что в итоге я чуть не убил двух человек.

Услышав это, Джейс поворачивается ко мне и вскидывает брови.

Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и ворчу:

— Что? Я сказал, что чуть не убил их.

Он просто поднимает свободную руку, признавая поражение.

— Дело в том, что меня это задело, — продолжаю я, тяжело вздыхая. — Меня задело то, что ей причинили боль. А мне, блять, в принципе плевать на людей. — Меня охватывает отчаяние, и я серьезно смотрю в глаза Джейсу. — Из нас четверых ты лучше всех справляешься с подобным дерьмом.

— Я не...

— Поэтому подытожим, — перебиваю я его, поднимая свободную руку и загибая один палец за другим. — У нас есть Рико, который последние шесть лет никого к себе не подпускал. Также у нас есть Илай, у которого явные проблемы с головой. Но ему даже не нужно было работать над этим, потому что Райна тоже сумасшедшая.

Джейс хихикает.

— Уж кто бы говорил.

— Вот и я о том же. Из нас четверых только у меня самые большие проблемы с эмоциями. Но ты… Ты все время что-то чувствуешь и при этом нормально функционируешь. — Я смотрю на него с отчаянием и недоверием. — Как ты это делаешь? Как можно целовать, трахать и обнимать девушку, а потом просто уйти и перейти к следующей?

В его глазах вспыхивает озорной огонек, а на губах появляется улыбка, когда он повторяет:

— Обнимать?

— Это был просто пример. Я образно говорю.

— Да-да, конечно, просто пример. — Ухмыляется он. Но прежде чем я успеваю найти ближайший нож и пырнуть своего младшего брата, который все больше и больше раздражает меня, он продолжает и отвечает на вопрос. — Как я уже говорил ранее, я просто напоминаю себе, что они не имеют значения. Что они не важны.

Холодный страх пробирает меня до костей, и еще более сильное чувство ужаса охватывает меня. Потому что в тот момент, когда эти слова слетают с его губ, я без тени сомнения понимаю, что со мной этот метод никогда не сработает.

Потому что Алина имеет значение.

Алина важна.