Новый каменный век. Том III

Глава 18

— Как это не знаешь? — удивился Белк, стоя с окровавленным кремневым ножом.

— Вот так. У нас в племени этим старшие занимались, — пожал я плечами, прикинувшись дурачком.

— И всё же странное у вас племя…

Нет, я в целом примерно знал, как свежевать туши. Всё же изучал эту тему, да и в деревне немало времени провёл. Но ведь есть свои тонкости, особенности. Да и лучше изучить это от начала до конца, а не пробовать-ошибаться-пробовать. Зачем, если всё уже придумано?

Мы уже оттащили большую часть туш ближе к лагерю, туда, где уже были расстелены старые шкуры и утрамбована трава. Даже если мы охотились, это не значит, что остаток дня кто-то будет отдыхать. Наоборот — работать придётся даже больше. Свежевание, разделка, обработка мяса, консервация и бог знает сколько ещё предстоит сделать.

А действовать нужно быстро. Мёртвые животные — продукт скоропортящийся. Да я и рад был заняться делом, чтобы не забивать себе голову Гормом, Вакой и прочими сложностями. Единственное, решил немного всё это отпустить. Уже мозг болит думать, буду смотреть по ходу дела. Пока Горм жив, да Аза держит Ваку в узде здравого смысла — я в относительной безопасности, особенно учитывая, что Вака заинтересовался моими знаниями.

«Как там говорится: „Будем живы — не помрём“? — усмехнулся я. — И война войной, а обед по расписанию!»

Как раз часть людей под руководством Анки в спешном порядке возводили коптильные стойки и копали мерзлотники в отдалении, там, где и так имелась глубокая впадина и тень. Там быстро можно добраться до вечной мерзлоты, что была даже тут. Эти ямы будут временными холодильниками: за один день-то всё не переработаешь.

«Ох, бедолаги…» — думал я, представляя, сколько усилий стоит долбить мёрзлую землю.

— Так покажешь? — спросил я.

— Покажу, — развёл он руками смиренно. — Сюда иди, — подозвал он.

— Так, — присел я у целой туши.

На нас выделили пять на пять тарпанов. Было решено, что первичной разделкой займутся охотники, а по мере разделки будем передавать дальше, создавая этакий конвейер.

И именно в этих условиях я увидел, почему Горма всё ещё уважают многие, даже если на охоте он себя уже не проявляет. Он филигранно руководил и распределял задачи, видел, кто и чем занимается, тут же распределяя людей по мере необходимости и умений. Стоянка сейчас напоминала муравейник, где каждый муравей чётко знал, что именно ему делать, благодаря Горму.

— Анка! Нет, не там! — рявкнул он на начальницу продовольственного склада. — По ветру ставь! За стоянкой!

— Да-да! — как всегда сварливо отвечала она.

— Что там с шкурами? Хага!

— Уже занялись! Мне ещё бы двух! — отозвался Хага.

— Возьми вон тех, — махнул рукой Горм на мальчишку и девчонку, бьющих баклуши за шалашом.

— Горм, куда кости? — спросила беременная женщина по имени Арата. С виду на месяце седьмом.

— Неси к жилищу Даке, там Раку отдай — он кости бьёт.

Вот так, словно дирижёр, руководил Горм. Впрочем, это нисколько не уменьшало звёздный час Ваки. Добычи было очень много. Шестьдесят или семьдесят голов. В неразберихе я даже представить не мог, что будет так много. И как будто с лучшего охотника спала ноша, а вот на Горма навалилась вдвойне. Ведь всё это нужно было переработать до того, как оно начнёт портиться.

— Эй, ты смотришь! — щёлкнул пальцами Белк, вырвав меня из созерцания кроманьонского менеджмента.

— Смотрю-смотрю! — кивнул я.

— Сначала камень или ещё чего кладёшь и переворачиваешь на спину, и чтоб не заваливалась. Живот к небу надо, — показывал Белк. — Первый разрез самый важный, — напомнил он, потряхивая ножом. — Начинаем отсюда.

Он ткнул в нижнюю часть грудины, между передними ногами. Оттуда, подцепив, повёл вниз, к половым органам, огибая те и вплоть до ануса.

— Мешки внутри не ткни, а то отмывать долго. И вонять будет — жуть, — предупредил он о брюшине и кишечнике. И вроде логично, но я вот об этом даже не думал.

Для такой большой туши, как тарпан, вероятно, будет использоваться техника снятия шкуры «полотном», но, как я понял, для ног иначе — вроде это называется «чулком». Он последовательно сделал циркулярные надрезы на ногах — в области скакательных суставов на задних и запястных суставов на передних ногах. Запоминать было просто, когда хорошо знаком со скелетами древних лошадей.

— Тут вдоль ноги ведёшь, — сказал он, делая длинный продольный разрез по ноге, до самого центрального разреза на животе, и так же спереди до груди.

— Так, теперь можно шкуру снимать? — спросил я.

— Да, с ног начнём. — Он показал, как делать. Тут всё было просто — взялся за края и тянешь. Действительно как «чулок». — И сразу жилы режем, — ткнул он в ноги у копыт и колена.

— Эм… Покажешь? — спросил я невинно.

— Ладно, смотри. — выдержанно сказал Белк.

Начал он с ахиллова, а затем с двух более тонких. Подрезал их у пятки и колена, потянул и вытащил длинные белые тяжи. Я повторил действо с более простыми — передними ногами. И мы тут же завернули их в шкуру и убрали отдельно. Жилы, наверное, были самым ценным материалом со всей шкуры. У них всё же исключительные характеристики в сравнении с другими доступными материалами.

— А дальше, — он показал мне кулак на одной руке и выставил пальцы на другой, — сначала пальцы подсовываем, как достаточно пройдут, сжимай кулак.

И он начал работать резко, рывками отрывая соединительную ткань, или фасцию.

— Ты чего стоишь, давай тоже, — махнул он головой.

Я осторожно просунул пальцы под шкуру. Тут же ощутил остаточное тепло туши, склизкий жир и влагу. К слову, оказалось даже не слишком неприятно. Не хуже, чем потрошить курицу. Только шкуру заворачивать надо как в рулон, чтоб не мешала. А как пробрался глубже, по примеру сжал кулак, и дело пошло быстрее. Я рывками, сгибая локоть, отрывал шкуру от туши, двигаясь от живота к позвоночнику, и так просто было только до лопаток. А там дело застопорилось.

— Если не идёт, то подрезаем, — сказал Белк, протянув мне кремневый нож.

— Тут? — спросил я.

— Да, тут, — выдохнул он от такого вопроса. — Только аккуратно, а то Хага ещё Великие Рога не забыл. Режь белену, между мясом и шкурой.

И я резал. Получалось весьма недурно. Шкура особенно плотно пролегала именно к лопаткам, и как только всё подрезал, осталась только голова. Скорее всего… нет, абсолютно точно — мои руки были знакомы с подобным. Они работали на автоматизме. Белк в какой-то момент сделал такое лицо, будто я его дурю своими вопросами. Да тут любой бы так подумал.

— Так, головой давай я займусь, а ты смотри и учись, — сказал Белк, мягко отстраняя меня.

Я сразу понял, что с головой немного сложнее обстоит дело. А ведь до мозга нужно будет сразу добраться, его как раз придётся использовать для этой же шкуры. Да и если делать дело, так от начала до конца.

Первыми он сделал надрезы за ушами, затем вокруг глаз и губ. Уши отрезал по хрящу. Глаза и губы не трогал. Продлил разрез и только после этого, ювелирно орудуя пальцами и обсидиановым маленьким отщепом, снял шкуру с головы.

— Вот так вот. Но ты ведь и сам всё умеешь, только зачем-то голову мне дуришь, — сказал Белк, когда мы сворачивали шкуру.

— Да нечего я не дурю, — сразу ответил я. — Мне на равнине голову отшибло, так из неё вылетело всё про это. Что-то помню, что-то нет.

«И как я раньше не подумал про „амнезию“? — вдруг осознал я. — Это же настоящая классика жанра!»

Мы собирались уже переходить к потрошению и разделке, как я увидел несущуюся в нашу сторону Аку. И вид у неё был очень возбуждённый, как и каждый раз, когда ей какая-нибудь идея ударит в голову.

— Надеюсь, она к тебе, — сказал я Белку.

— Не надейся, — улыбнулся он. — Она к тебе.

— Ив! Ив! Я вспомнила! Ты говорил! — спотыкаясь, кричала издалека Ака. — Анка разрешила! Можно! Много мяса есть!

— Да… ко мне, — выдохнул я. — Ака, о чём ты? — спросил я, когда она подбежала.

Она тяжело дышала от бега и то и дело пыталась объяснить, что хочет, но ничего было не разобрать.

— Ака, успокойся, медленно, — попросил я.

— Ха… А… Да, сейчас, — выдыхала она. — Ты рассказывал. Помнишь? Ну помнишь?

— Я тебе чего рассказывал? О чём именно? — развёл я руками.

— Ну! Помнишь! Мясо!

— Да что мясо?

— Коптить! Много мяса, когда будет! По-другому коптить!

— Точно, — вспомнил я. — Шалаш-коптильня.

— Да! Вот он! — обрадовалась она. — Анка разрешила! Наш шалаш возьмём!

— Ты ведь не спрашивала у неё до тех пор, пока она просто не согласилась? — посмеялся Белк.

— Так и спрашивала! Она всегда соглашается! Главное — много раз спросить!

— Бедная Анка, — прошептал я.

Но я и впрямь рассказывал Аке об одной из идей. Стационарная древняя коптильня. Ей не страшен ни дождь, ни ветер. В этом племени пока всё коптилось старым методом — открытым. И погода часто вносила коррективы. Да и эффективность была не к чёрту.

«А ведь и условия все есть, — подумал я. — Жилище Анки и склад как раз с подветренной стороны, чтоб не несло к остальным. Да и естественный бугор имеется. Хм… может получиться».

— Так, если Анка разрешила, — начал я, и глаза девушки загорелись, — то давай попробуем!

— Да! Попробуем! — обрадовалась она.

— Ты же помнишь, что нужно?

— Да, всё-всё помню. Я и малыша Тука возьму. А если спросят, скажу: Анка сказала! — Она тут же придумала отмазку, которую использовала примерно всегда, когда занималась чем угодно, кроме работы. И ведь все верили.

— Отлично. Приготовь всё, как с тушами закончим, я сразу приду, — пообещал я.

— Хорошо! — крикнула она и понеслась обратно меж шкур и туш.

— Что ещё за шалаш-коптильня? — спросил Белк. По отдельности-то слова были понятны, но вместе не использовались. И даже если он примерно понимал, что это значит, всё равно решил уточнить.

— Это чтоб мясо дымом обдать. Так и быстрее будет, и дождь не страшен, как и ветер. Увидишь, — махнул я рукой и пометил — рассказать Горму, чтобы не было лишних вопросов. — Покажешь, как тушу резать? — напомнил я.

— Покажу.

И пока Ака подготавливала всё, что нужно для нашей коптильни, мы в спешном порядке занялись мясом. Шкуру уже забрал один из подопечных Хаги — девчушка лет десяти. Она бегала по лугу и собирала шкуры, чтобы отнести в цех Хаги. К нему я тоже собирался заглянуть для обучения, да и помощь ему точно нужна. Скоро чуть ли не половина лагеря наляжет только на шкуры.

Белк тем временем уже поддел брюшину, и я машинально шагнул ближе, чтоб рассмотреть, как именно он это делает. Нож пошёл вверх, разрезая тонкую плёнку, которая держала внутренности на месте. И сразу же в нос ударил тяжёлый, тёплый запах — смесь крови, внутреннего тепла и чего-то кисловатого, от чего у современного человека, привыкшего к вакуумной упаковке, подвело бы живот. У меня, кстати, тоже подвело, но скорее от понимания масштаба работы, чем от брезгливости.

— Смотри, — Белк сунул руку в разрез. — Тут главное — не торопиться.

Он ловко, даже с какой-то неожиданной нежностью, начал отделять кишечник от брыжейки. Я стоял рядом, готовый в любой момент подхватить или подать, но пока просто смотрел и запоминал. Тридцать метров кишечника — это не шутки. У тарпана, как у любой лошади, пищеварительная система — штука сложная, и если повредить стенку, содержимое выльется на мясо. А нам такого не надо.

— Зачем так аккуратно? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ. Но роль дурачка обязывала.

— Затем, — Белк покосился на меня с подозрением, но ответил. — Кишки сами по себе — ценность. Их промоешь, вывернешь, золой натрёшь — и хоть жир храни, хоть воду в них таскай. А порвёшь — одна вонь останется.

— А печень? — спросил я, когда Белк, закончив с кишечником, полез глубже. — Её сразу?

— А ты хочешь подождать? — усмехнулся он, вытаскивая тяжёлую, тёмно-бордовую печень, от которой шёл густой пар. — Пока туша тёплая — печень самая вкусная. И в ней силы больше всего. Вон, — кивнул он в сторону, где сидели несколько охотников Ваки и решили устроить обеденный перерыв, — едят.

«Пожалуй, Ветру отложу», — решил я.

— Теперь лёгкие и сердце. — Белк вытащил трахею и лёгкие, тяжёлые, губчатые. — Это мудрецам пойдёт, у кого зубов нет.

Сердце он положил отдельно, на чистый край шкуры.

— Это тем, кто бил зверя. Это — нам, — сказал он с лёгкой гордостью.

— Понял, — серьёзно ответил я.

— А теперь — самое интересное, — Белк крякнул, поддевая рубец. — Держись, сейчас вонять будет.

Я приготовился, но, когда он вытащил огромный, размером с добрый мешок, желудок, запах ударил такой, что у меня на секунду перехватило дыхание. Кислая, перебродившая трава, сок и что-то ещё, чему нет названия в современном мировоззрении.

— Ох ты ж… — выдохнул я, отворачиваясь.

— Привыкай, раз забыл. Не повезло, — усмехнулся Белк. — Внутри него — трава, которую быстрые ноги жевали. А так, Анке отдадим. Он и воду держит, над огнём не треснет, если мокрый. Его выскоблить, золой натереть, высушить — и хоть жир топи, хоть похлёбку вари.

Я смотрел на этот «котелок» и понимал, что передо мной — идеальный термос и кастрюля в одном флаконе. Природа дала людям всё, включая посуду. И я давненько хотел подробнее познакомиться с его заготовкой, ещё с момента, как впервые увидел его на стоянке. Тоже запишем.

— Нутро его — обратно духу земли отдадим. Пусть трава растёт, быстрые ноги кормит.

Круговорот веществ в природе в действии. Тысячи лет до экологов, а принцип уже работает. Только за основу берут духов, а не научные факты. Но кому оттого хуже?

— Так, — Белк вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив кровавый след, — теперь мясо будем резать. И первой…

Он указал на длинные мышцы вдоль позвоночника.

— Вырезка, — шепнул я.

— А? Так соколы называют?

— Ну… да. Мягкое мясо, вкусное.

— Это да. — кивнул Белк. — Его сегодня надо есть. Сушить — всё равно что выбросить. Вкусное мясо, если без огня. И легко жуется.

Он ловко отделил длинный кусок филе и протянул мне. Мясо было ещё тёплым, упругим.

— Попробуй, — сказал внезапно Белк. — И мне резани. Оно пока тёплое — самое вкусное.

«Так… я же ничего не подхвачу? — подумал я, отрезая пласт мяса. — В ресторанах же тартары всякие подавали. Только я даже там им не доверял. А тут СанПиНа нет».

И всё же я откусил, а то как-то некрасиво бы было. И к удивлению — мне понравилось! Оно таяло во рту, почти без соли, с лёгкой сладостью и металлическим привкусом крови.

— Вкусно, — сказал я, жуя.

Он лишь одобрительно кивнул.

Дальше мы отделяли конечности — передние и задние ноги по суставу. Тут всё было довольно просто, особенно когда всё открыто и видно. Да и если немного знаком с основными принципами анатомии. Вот с тазобедренным суставом повозились дольше. Оказалось, что вырезать шаровой шарнир не так просто. А все немногочисленные топоры были заняты другими. Следом всё же пришлось отправиться за топором для разруба позвоночника. И когда я взял один у довольно зрелой женщины, что только что одним махом разрубила позвоночник, — быстро отправился обратно. Только по пути меня окликнул Горм.

— Ив! Иди ко мне, — позвал он.

«Что-то случилось? Стало хуже?» — подумал я.

— Горм, — кивнул я, подойдя.

— Что там Ака удумала? — спросил он хмурясь. И я сразу понял, что говорить, мол — не в курсе, не стоит.

— Хочу мясо коптить по-другому. Если получится…

— Не надо, — тут же сказал он.

Я сначала удивился. Но быстро собрался и спросил:

— Если сделать так, то ни дождь, ни ветер не будут мешать.

Вождь было хотел что-то сказать, как из-за спины возник Сови.

— Ака рассказала мне, — улыбнулся он. — Интересная идея. Духи такой благоволят. Дерево, шкура, дым и огонь. Они даруют нам мясо, что не жрут духи гнили. А мяса у нас сейчас много.

Горм глянул на него, желваки напряглись.

— Горм, что не так? — спросил я прямо.

«Спасибо, Сови, за помощь, но я хочу знать ответ. Хватит домыслов», — решил я.

— Вака… он не принял тебя, как ты думаешь. Знаешь почему? Он использовал твой болас?

Вот как. Горм боится.

— Потому что он понял, что мои идеи нравятся духам. Они работают. Они бьют зверя, — я обвёл луг рукой. — А ты, бо… — я вовремя поправился, — не хочешь, чтобы я пошёл за ним. Ты ведь думаешь, что раз он поманил меня, я побегу за ним, как те волчата?

— Ив, Горм лишь хочет…

— Сови, я знаю, чего хочет Горм, — оборвал я. — Я понимаю вас. И Ваку тоже. И то, о чём ты просил меня, — я посмотрел на Горма, напоминая о его просьбе уйти, когда он умрёт, и забрать с собой Уну. — Я исполню твою просьбу. Когда настанет время. Это моё слово тебе, — я коснулся клыка на шее.

— Не давай больше, чем стоит. Ведь можешь отдать вместе с тем — и свою жизнь.

— Я просто хочу, чтобы стае было легче. Мяса много. Слишком, — надавил я.

Горм вздохнул, всмотрелся в меня и понял, что я не отступлю. И что я не решил переметнуться к Ваке.

— Иди. Если стае станет лучше, то пусть так. Но не закрывай глаз, когда ночной хищник затаился на ветвях, — согласился Горм и пошёл вдоль туш.

И я смотрел ему вслед, понимая, что он и сам больше не желает бороться. Он окончательно сдался. И теперь просто доживает остаток, зная, что вскоре всё закончится.

— Разве нельзя посадить их у одного костра да решить всё за ним? — спросил я у шамана. — Тебе не кажется, что это всё неправильно? — такой вопрос я мог задать только ему, зная, что он полностью меня понимает.

— Они нанесли друг другу слишком большие раны, Ив. Такие не заживут и на Той стороне. — покачал головой Сови. — Ты появился тогда, когда боль обоих стала слишком сильной, чтобы притворяться, будто её нет.

— Из-за того, что Вака не стал Гормом? Только из-за этого? — спросил я.

«Не может быть, чтобы всё было так просто. Я понимаю, осознаю всю жажду к власти у нашего вида, но и понимаю, что люди — не идиоты. Не мог такой, как Вака, просто ненавидеть Горма за то, что проиграл ему. Не верю», — думал я, вспоминая разговоры с Рандом, с другими — все они видели то, что хотели. Так же, как и я. Но что-то не сходилось.

— Нет, не из-за того, что не стал. А потому, как он им не стал, — как всегда уклончиво ответил Сови.

Но я был вообще не настроен на загадки.

— Сови…

— Не мне тебе рассказывать о том, что было тогда. — оборвал он меня на полуслове, уже зная, что я потребую.

— А кто может мне рассказать?

— Тот, кто был тогда Гормом, — ответил Сови, глядя в сторону.

В сторону Азы.

Так-с, вроде вернулся в работоспособное состояние. График глав, как раньше, — каждый день. Постараюсь вскоре выпускать главы в установленное время, условно в 00:05. И спасибо всем за терпение.

И ещё вопрос: интересна ли вам такая подробная проработка тем, как в данной главе, или нужно больше динамики? Сразу отпишусь, что так как мир наконец-то более-менее описан и герой вроде немного встал на ноги (хоть и пошатываясь), буду ускорять сюжет и переходить непосредственно к развитию. Но это не значит, что я забью на сюжет и описание мира) Просто история будет развиваться немного быстрее. И жду вас в комментариях, ведь многие из них сильно влияют на историю и дают мне идеи или указывают на ошибки (и я не обязан соглашаться со всеми, так-то). Спасибо.