Новый каменный век. Том III

Глава 19

«Ну, Азу я поймаю вечером у костра, как с работой покончим, — думал я, идя обратно к Белку. — Нужно быстро покончить с тушами, да идти к Аке. Её же одну нельзя оставлять: сама там всё сделает, да так, что Дали обзавидуется выдумке».

— Долго тебя не было, — заметил Белк.

— Горм хотел поговорить.

— И что хотел?

Меня до сих пор поражает прямота этого юноши. Оттого с ним иметь дело приятнее, чем с большинством. Каждый сам себе на уме. Кроме… Аки: у неё что на уме — то и на языке.

— Беспокоится из-за Ваки, — ответил я так же прямо.

— И я беспокоюсь, Ив, — сказал он серьёзно. — Чтобы ты не думал, как бы Вака себя ни вёл… не расслабляйся рядом с ним. Его нутро, как у этих быстрых ног, — ткнул он в тушу.

— Он тоже траву ест? — усмехнулся я.

— Нет, — качнул он головой. — Оно неизменно. Каким было той зимой, таким будет и этой. И следующей. Только когда травы меньше, придётся жрать полынь.

— И травы меньше из-за меня?

— Да, — просто ответил он.

Когда солнце начало изрядно пригревать, так что пришлось сбросить часть шкур, мы наконец покончили с тушами. И к своему стыду оказались одними из последних. А уж из охотников вообще никого не было.

«Прости, приятель, — стыдливо подумал я, понимая, что он застрял тут со мной. — Но зато я многому научился», — добавил я сам себе ложку мёда.

— Теперь к ямам потащим, — кивнул он в сторону углубления рядом со стоянкой.

Там уже ставили шалаш для постоянной охраны запасов. Место было таким, что солнце большую часть времени не касалось низменности, да и ветра не продували. Там-то, похоже, и выдолбили первобытные холодильники.

«Надо изучить на будущее», — решил я.

Мы погрузили разрубленные куски туш на волокуши и отправились к месту назначения. Специально для нас, ну, для всех нас, Хага оставил просвет между расстеленными шкурами мездрой вверх. Насколько я понимал, оставлять шкуры сырыми — плохая идея: они быстро начнут преть, полезет волос. Потому луг заполнялся пятнами от розовато-серых до тёмно-сизых. Оказывается, сырые шкуры совсем не белые и довольно разные.

— Ив! — деловито махнул мне Хага. — Помню, ты говорил, что хочешь поучиться со шкурой работать. Так вот, жду, — развёл он руками, показывая на богатство вокруг.

— Давай за работу, Хаба! — оборвал его Арит, назвав… что-то вроде «ученика шкуры». Наверное, что-то из разряда поддразнивания. — И ты тоже! Потом сюда: шкур всем хватит! — не обделил старейшина и меня своим вниманием.

— Я не Хаба! — огрызнулся Хага.

— Завтра с утра, сразу за шкуру! Сегодня ещё не всё! — крикнул я.

— Давай! — махнул Арит, прибивая колышками очередную шкуру, чтоб не скручивалась при высыхании.

Так приятно услышать что-то такое, совсем не связанное с судьбой целой общины. Работают себе люди, да горя не знают, пока работа есть. Может, не стоило высовываться? Занял бы какое-нибудь место в цеху, да скоблил бы шкуры или кости бил. Но, ясное дело, уже поздно. Да и таких вариантов у меня не было в тот момент. Можно много размышлять о том, что и как нужно было сделать, но толку — всё уже сделано, и нужно двигаться дальше.

— Двигайся быстрее, — буркнул Белк позади.

Вот и знак, ха-ха.

Оказалось, что мерзлотники копали не в самой низменности, а на склоне. И я сразу понял, что всё как раз верно.

«В низменности может быть холоднее, только если дожди пойдут или талая вода победит — там-то вода и будет скапливаться, да мясо заливать», — подумал я.

— Давай ближе! Сюда-сюда! — деловито показывал старейшина Мата. По-видимому, он тоже имел непосредственное отношение к продовольственной базе, так как я часто видел его с Анкой, да и на собрании он рассуждал в эту сторону.

— Сюда? — подтащил я.

— Да разверни же ты! Волокуши оббегать что ли каждый раз? — забухтел старик, но я послушно повернул их, чтобы удобнее было сгружать.

Две женщины сразу ухватили куски мяса и принялись заворачивать в шкуры. А я заглянул в одну из ям. И все они делались в форме круга или овала, наверное, чтобы меньше осыпались. А глубиной была метра полтора, как раз достаточно, чтобы докопаться до мерзлоты. Рядом лежали связанные настилы, подбитые шкурой, что должны были служить крышей. А рядом один уже упаковали и засыпали землёй и покрывали дёрном.

«Так мимо пройдёшь и не заметишь, — подумал я, глядя со стороны. — Но раз жилище ставят, значит, хищники могут добраться. Их такое не остановит».

Ну-с, поглядели, и хватит. А то Мата так смотрит, что ещё секунда — и тоже возьмёт в оборот тунеядца.

— Белк, я к Аке, помогу ей с мясом, — сказал я и тут же направился к стоянке.

А за спиной услышал:

— А ты чего стал? Давай помогай женщинам!

А пока шёл к стоянке, решил заглянуть к Ветру. Потому пришлось сделать небольшой крюк, чтобы зайти к Даке и его развернувшемуся цеху по переработке кости. Правда, эта задача оказалась не столь срочной, так что ему выделили Зифа, Канка и ещё двух старух.

«Вообще, что за странное отношение к Зифу? — думал я, завидев громилу. — Шутки шутками, но на охоте он был бы кстати. Одним броском копья — двоих бы, наверное, валил. А его на кости, не таскать мясо, не снимать шкуры. Не понимаю. Но, наверное, у Горма имеются причины», — решил я.

И даже тут он был в отдалении от Даки и других, правда рядом с ним был Канк. Но они уже как-то нашли общий язык. И ведь не сложно вроде, а большинство шарахается.

— Дака, — кивнул я. — Тата, Акая, — и ещё женщинам.

На самом деле, они старухами не были в современном понимании. Лет сорок пять может, если судить по кольцам Венеры, щекам, нависанию века, ну и волосам. Но такое вот было разделение: за сорок — уже Тине, что переводилось примерно как «большое дерево». А после Тине ничего не было.

— Тебя ко мне определили? — спросил Дака, счищая остатки мяса с лопатки на постеленную шкуру. — Раку забрали, а с костями тоже нужно работать. Вот придут за костью, я скажу. И Горму скажу, и Ваке тоже. Нельзя так, — сетовал Дака в окружении костей.

«Вот такие бы остатки, да в пеммикан», — всплыла мысль при взгляде на кусочки мяса.

— Нет, Дака. Глянуть на кость решил, да на Канка, — перевёл я взгляд на юношу, а Дака сразу потерял ко мне интерес и продолжил ворчать. А я спросил у Канка: — Как раны? — и подошёл к Зифу, что держал волчонка за пазухой.

— Уна глянула, сказала — всё нормально. Повязки новые сделала, только чешется, — скривился он, выскребая костный мозг из разбитой кости в желудочный пузырь.

— Ну, в следующий раз не будешь прыгать спиной на рога, — пожал я плечами, погладив Ветра. Тот заворочался, просыпаясь.

— Да я же…!

— Не важно, — махнул я. — А Ранд-то где?

— Оставить сказал, — буркнул Зиф, нежнейшим образом раскалывая кость, чтобы не тревожить Ветра.

Бам!

Зиф ударил отбойником по берцовой кости, что лежала на камне, накрытом шкурой. Та треснула как раз вдоль, чтобы дальше можно было отбивать отколки, что пойдут на иглы, шилья, наконечники копий и гарпунов.

«Да он и с костью не хуже, чем с камнем, обращается», — кивнул я уважительно про себя.

— Я его в шалаш затащил, он всё жаловался, что солнце жарит, — недовольно добавил Канк.

— Ранд вообще любитель жаловаться, — развёл я руками. — Пойду проведаю его.

И я действительно собирался его проведать. Мне, признаться, было немного жалко его. Да, он тот ещё идиот и целый комплекс комплексов, но сейчас, когда община провела такую охоту и все заняты делом, он просто лежит в тёмном шалаше. И я понимал, что с ним никто не хочет иметь дело. Раньше терпели, так как он приносил хорошую добычу, а теперь — зачем? Но и кусать — никто его не кусал, всё же сын Ваки, да и ор будет. И вот так он остался совсем один.

А когда я откинул полог шалаша, он даже не повернулся ко мне. Просто смотрел в стену. Нехороший симптом. А ведь ему нужно восстанавливаться, и, к сожалению, ментальная составляющая неразрывно связана с физической.

— Ранд, — окликнул я.

Он нехотя повернул голову и глянул на меня краем глаза.

— Чего тебе?

— Проверяю, не помер ли ты.

— Не дождёшься!.. — прошипел он. — Когда я встану на ноги, только подожди!

«Ну, злость — тоже мотиватор. Хуже всего, когда эмоции полностью исчезают. Безразличие к окружающим, к себе — вот что страшно. А он ещё держится», — сделал я вывод. Боялся я именно депрессии. В этом не было бы ничего удивительного в его ситуации. Но я дал ему надежду, что нога заживёт, и он цеплялся за эту соломинку.

Я подошёл и ухватился за жерди, и потянул на выход.

— Эй! Куда⁈

— К Аке. Будем мясо дымить, — ответил я.

— А я зачем там⁈ Оставь!

— Нет. Будешь смотреть, может, веточки перебирать, найдём тебе работу. Кто не работает — тот не ест, — передал я библейскую мудрость, что иногда приписывают авторству Ленина. — Тебя стая кормит. Я тебя кормлю.

— Ты кормишь⁈

— Да, Ранд, именно я, — твёрдо сказал я.

На это он выдал тираду о том, сколько он кормил племя, что он мог меня убить, да и вообще. Но я не особо слушал. Тут главное — включаться тогда, когда он говорит что-то дельное, и выключаться, когда начинается словесный понос. А сам он выдыхается быстро, если не реагировать. Вот такой, не слишком идейный, забияка.

И когда мы прошли полпути, уже спускаясь по мягкому склону луга к жилищу Анки и Аки, нам навстречу вышла Уна. Она сразу заметила нас и поспешила. А я забеспокоился, увидев у неё в руках свёрток.

— Что-то случилось? Кого-то ранило? — спросил я, опустив Ранда на траву.

— Да, один охотник порезал руку, когда шкуру снимал. Но рана не сильная, я всё сделала, — отчиталась она.

Но только её вид не стал менее взволнованным. Она мялась, ручки сжимали свёрток, а глаза нервно глянули на волокуши.

— Уна, что случилось? — повторил я, подходя ближе, и уже совсем рядом шепнул тихо, чтобы Ранд не слышал: — Горм?

— Ему больно, Ив, — ответила она так же тихо. — Я просила не идти на охоту, но он пошёл.

Вслух я не стал говорить, но понимал — он вождь и должен быть на такой охоте, такие тут порядки. И не в тылу, а впереди. Как бы неразумно это ни звучало.

— Кость цела?

— Я смотрела спину после охоты — да. Но… Сови, он…

— Что?

— Гриб, Сови дал ему красный гриб. Тот, что… — она посмотрела на Ранда из-за меня.

— Даже не приветствуешь, Уна? — услышал я из-за спины, но она не обратила на это внимания.

«Шаман дал Горму мухомор. И как он вообще руководит всем, как сохраняет сознание? — недоумевал я. — Мне было известно, что этот гриб обладает таким эффектом, которым иногда злоупотребляли. Правда, я не представлял, как можно так точно выверить дозу „на глаз“, чтобы сохранить сознание, но активировать эффект блокировки боли. Только если это далеко не первый случай. Да. Горм страдает от этой болезни уже долго, и Сови постоянно рядом с ним. Это точно не первый раз. Вот как он нашёл нужную дозу».

Но цена за такое — поражение печени, падение артериального давления, угнетение нервной системы. И она слишком высока. Особенно при такой болезни. Он совсем не помогал ему, а лишь ускорял неминуемое. Сови тоже ошибается. Или это не ошибка, что ещё хуже.

Я посмотрел в глаза Уне и не знал, что сказать. Мне всё было ясно. И я даже не надеялся, что Горм по моей или её просьбе прекратит это. И пора было признаться себе и ей, что надежды нет. Не при таких вводных.

— Уна, — начал я, — Горм скоро уйдёт на Ту сторону. Не думаю, что он дойдёт до Великой равнины.

Я думал, что она заплачет. Но ошибся. Она сжала губы в тонкую линию. Закрыла глаза на секунду и открыла в следующую, чтобы в них отразилось смирение. Уна готовилась к этому. И может, немного ей стало легче.

— Мы уйдём, как сказали Горму?

— Скорее всего да, — кивнул я.

— Поняла. Тогда нужно приготовиться, — она порывисто вздохнула и обошла меня.

— Уна, я с тобой говорю! — бросил вслед Ранд.

— Ранд, закрой рот ненадолго, — попросил я довольно вежливо.

И по моему лицу он понял, что и впрямь стоит немного помолчать. Но это абсолютно точно его собственное решение, никак не связанное с моей просьбой.

— Ив! Сюда! Я принесла! — закричала Ака, увидев меня, и показалось, что я мог увидеть все её тридцать два зуба.

— Ну уж она-то не даст мне рефлексировать, — криво улыбнулся я.

— Думаешь, я не слышал, о чём вы говорили? — спросил Ранд, и я обернулся.

— Я помню, что у тебя хороший слух, — ответил я, сведя брови. — И что, расскажешь?

— Ха, может, и расскажу, — оскалился он.

— Нет, ничего ты не расскажешь, — медленно покачал я головой. — Не забывай, что без меня ногу ты не вернёшь. А без неё ты не будешь полезен, как раньше. И даже рассказав Ваке, это ничего не изменит для тебя.

Я не собирался вестись на такие угрозы. Хочет взять меня на слабо? Пусть попробует. Я найду чем ответить.

— И ещё, — решил добавить я, — если продолжишь так — я просто оставлю тебя там, в том шалаше. Одного.

И этого оказалось достаточно, чтобы Ранд смирно молчал, пока я подтаскивал его к шалашу, а Ака металась вокруг, заваливая меня вопросами. Ну а я отвечал по мере, осматривая, что уже имелось. Этот процесс сразу отвадил всякие лишние переживания. Тут же обнаружил того самого малыша Тука, что оказался с виду моим ровесником. И я не понял, почему Ака называла его малышом — обычный тёмненький парнишка с большими любопытными глазами. Он вытаскивал последние вещи из шалаша, в который их только-только занесли.

«Интересно, Анка хотя бы немного представляет, на что согласилась?» — подумал я. И предполагал, что, вероятно, нет.

Когда вошёл внутрь, то попал в уменьшенную версию того же шалаша, в котором недавно ночевал. Но этот был немного больше других, так как тут ещё и хранятся запасы. Должны были храниться. Хотя, по сути, храниться будет немного иначе. Ну и дополнительный шалаш придётся поставить. Но как увидят результат, думаю, претензии отпадут. Надеюсь на это.

— Отлично, и клапан есть, — обрадовался я, глядя вверх.

Над отверстием для выхода дыма в потолке виднелся лоскут кожи на каркасе — он служил защитой от дождя, чтобы вода не заливалась внутрь, эдакий козырёк. А я планировал с его помощью контролировать концентрацию дыма. С герметизацией тут в целом всё было в порядке. Низ прижат камнями и присыпан землёй. Шкуры прилегали плотно. Можно дополнительно промазать, но этим займусь по ходу.

— Так, хорошо, — кивнул я. — Жерди, ремни принесла?

— Да! — кивнула Ака.

— Заноси, будем крепить.

Принцип я избрал самый простой. Жерди у крыши — для около горячего копчения, и в стороне от очага, пониже — для холодного. Не знаю, как именно буду этим пользоваться, но разберусь. Поэтому мы принялись крепить жерди ремнями между наклонными балками-стропилами. Но привязывали так, чтобы можно было быстро развязать. Конструкция временная, по-хорошему сделать так, чтобы можно было легко снять жердь и поставить обратно, для снятия мяса или новой загрузки.

— А его? — вдруг спросил Ранд, махнув на центральную балку. Его я затащил внутрь, чтобы не путался под ногами и не скучал снаружи.

— О чём ты?

— На палку главную. Тоже мясо повесить можно. Жар и дым от очага вдоль неё поднимаются. Чего непонятно?

— Точно, — хмыкнул я. — Да, ты прав.

И от этого «ты прав» он, похоже, потерял дар речи. Даже не выдал что-то вроде: «Естественно, прав!»

Вот так, постепенно, мы соорудили три яруса по пять жердей. Можно было и больше, но тогда пришлось бы тесниться, да и до верхних было бы проблематично достать. Но так как это пробный экземпляр, да и автор сей конструкции — не специалист, то ошибки простительны.

И остался очаг. Я, конечно, думал о закрытом типе, но решил, что в данный момент это лишняя трата времени и сил. Потому будет простой, такой же, как и на стоянке. Забрасываем на тлеющие угли очага слой травы, можжевельника или даже ольхи и получаем ароматный дым в большом количестве.

— А теперь можно мясо? — спросила Ака уже, наверное, в десятый раз, и я был уверен, что это не предел.

— Можно, — махнул я рукой. — Бери Тука, да идите за мясом.

Я даже не стал уточнять, будут ли трудности с получением. Их не будет.

Ака помчалась на выход, и я услышал глухой удар и вскрик за спиной:

— Ой!

— Смотри, куда бежишь, Ака, — раздался голос Ваки.

Я тут же обернулся, а на входе стоял главный охотник. Он пропустил Аку и поднял голову, разглядывая жерди.

— Вака, — кивнул я.

«Что он тут делает? — встревоженно подумал я и краем глаза глянул на Ранда. — И он ещё тут. Они же, вроде, даже не виделись так близко с того раза».

— Аза сказал, что ты хочешь что-то с мясом делать. Что же будет? — спокойно спросил он, даже не глянув на сына.

— Это для дыма. Чтобы мясо пропитать.

— А зачем в жилище? — прищурился он, словно стараясь понять.

— Чтобы дым давать, даже если дождь или ветер. И тут будет быстрее, дым не будет утекать, а весь собираться под шкурами, — объяснил я.

— Вот как…

И тут до меня дошла очевидная мысль: Вака вышел за пределы охоты. Это же уже зона Горма, организация и контроль, пределы лагеря. Такое же было распределение. Словно он… уже готовится занять его место.

— Вака, — внезапно позвал Ранд.

Но Вака просто проигнорировал его:

— Когда начнёшь говорить с духом дыма? — спросил у меня Вака.

— ВАКА! Я С ТОБОЙ ГОВОРЮ! — взревел Ранд. — СМОТРИ НА МЕНЯ!

И Вака посмотрел. Не так, как на того охотника на собрании. В этот раз его взгляд был преисполнен настоящим гневом, а не напускным.

— Смотреть на тебя? Зачем? — спросил он. — Ты не охотник. Ты больше не волк.

— Не охотник⁈ А кто отправил меня в тот лес⁈ — скалясь, спросил Ранд.

«Вот всё и вскрылось. Ожидаемо», — подумал я, когда пазлы наконец сложились.

Но Вака не стал оправдываться. Вместо этого он сказал:

— Я отправил тебя. И ты доказал, что я зря потратил много лет, обучая тебя. А он, — он перевёл взгляд на меня, — что не сокол, а волк.

— Ха-ха-ха! Думаешь, он дурак? Думаешь, что поверит тебе⁈ Ты змей, Вака, а не волк! И я… я… больше не боюсь тебя!

И Вака метнулся к Ранду, а я кинулся наперерез. Бам! Удар в грудь, и меня отбросило! Я влетел в Ранда, в голове вспыхнуло! Того скинуло с волокуш, но я тут же вскочил, сжав кулаки и подняв их к голове. Плечи тут же округлились, колени немного опустились. И я встретился взглядом из-под бровей с Вакой, что будто ощетинился, расставив руки и подавшись вперёд, словно перед прыжком.

— Отойди, я прикончу этого зайца. Никто не скажет тебе и слова за него, — прорычал он.

— Не отойду, — ответил я таким же рыком. — Ты не убьёшь его.

— Остановишь меня? — уголок губ Ваки дёрнулся.

А я знал — не остановлю. Но и так просто не пропущу. Меня он не убьёт, не сейчас. А тело крепкое, уже проверял.

— Я сказал Ранду, что вылечу его. И я это сделаю.

— Вылечишь? — прыснул он, расправив плечи, но оттого не став менее угрожающим. — Его ноге конец. Не бегать ему. Даже духи не могут помочь ему.

— А я могу, — тихо сказал я. — И ты сам сказал мне вести волков. И он — среди них.

— Он не волк, Ив, — Вака шагнул ближе. — Он хуже смеющихся волков. — Ещё шаг. Я сжал кулаки, зубы скрипнули. Сердце забарабанило в грудной клетке. — Хуже тех быстрых ног.

«Я ниже него, если успею нырнуть, попасть по печени…» — судорожно думал я.

— Мне плевать, Вака. Я веду его за собой.

— Тогда тебе придётся говорить за него, — прошипел он и потянулся за пояс.

И тут свет проник в шалаш, а на входе — громадная фигура.

Горм?

Нет.

Белк в два шага пересёк пространство, едва не зацепив одну из жердей, и оказался рядом со мной — плечом к плечу. Он не поднял кулаков, стоял, будто просто чего-то ждал. Но я ощущал кожей — он готов сцепиться с Вакой так же, как готов я.

Сильнейший из волков убрал руку из-за спины, и ножа в ней не оказалось.

— Волкам не нужно лить кровь волков. Мы одного племени, — сказал он так, что по спине побежали мурашки. — А тебе, Ив, нужно идти за тем, кто сильнее. Только так живут волки. С этой тропы уже не свернуть.

— Я уже решил, за кем пойду.

— И за кем?

— За Белым Волком.

Он ничего не сказал, просто вышел из шалаша. А я опустил трясущиеся руки. Ощутил, как адреналин разливается по телу, как пот катится по лицу.

— Что тут произошло? Ко мне Ака прибежала испуганная! — ухватил меня за руку Белк.

— Ака — молодец, Белк. Так и знай. Хорошая девушка, — выдохнул я, подняв голову к закрытому отверстию, через которое будет уходить дым.