Новый каменный век. Том III

Глава 9

— Как он? — спросил Белк, подходя к нам с Канком.

Юнец сидел передо мной, скинув все шкуры. А я осматривал и обрабатывал его раны на спине. Ему досталось сильнее остальных, рога буквально насадили его и разорвали шкуру и кожу. Но мышцы вроде были почти не повреждены. Можно сказать, что ему повезло, одежды сберегли — всё же пробить несколько слоёв шкур не так просто. Но оленю удалось. Было несколько неглубоких рваных ран, но если удастся избежать заражения — то всё заживёт достаточно быстро. А я уж прослежу.

— Нормально. Поспит на животе недельку-другую, да придёт в себя, — ответил я, промывая раны тем самым отваром, что нам в путь дала Уна. Вот и его бонус: кроме спасения от жажды, он был мягким антисептиком.

— Ай-яй… — вздрогнул Канк. — Как мы его! Вот стая рада будет! — даже корчась от боли, улыбался Канк.

— Да, с такой добычей даже Вака слова не скажет.

Ну не знаю… Вака такой Вака, что может и это как-нибудь перевернуть. Но глядя на громадную тушу, я не представлял, что такое он может сказать, чтобы скомпрометировать нашу охоту. К тому же у нас бонусом птица и зайцы.

А ещё, немного отойдя от шока и адреналина, я осознал, как глупа была наша атака на этого зверя. Если бы встретил снова, то ни за что бы не решился. Нам повезло, что мой дротик пробил лёгкие. Но и сейчас ещё не всё было ясно. По сути, только я не получил травм, так как приблизился только когда зверь пал. А вот остальные отхватили знатно. Неизвестно, как удар копытами отразится на Шанде, да и то, что устроил со зверем Белк. Хотя за этого громилу я беспокоился не так сильно. Но всё равно обязательно осмотрю его.

«В следующий раз, если будет грозить встреча с таким зверем, нужно быть готовым. — думал я, копаясь в архивах памяти. — Можно использовать стратегии охоты на лося с Дальнего Востока. Нанайцы, эвенки и удэгейцы уже всё придумали за меня. Лось в тех краях как раз мог достигать тех же семи сотен килограмм. И они проводили успешные охоты без таких рисков. Да и яд… яд нужен. Недаром они активно им пользовались».

Как я помнил, самой эффективной была облавная охота. Использовался рельеф, хитрость и грубая сила группы. Не то чтобы совсем не использовали те же догматы в данном случае, но делали это на уровень хуже. Куда результативнее, если группа загонщиков с шумом и факелами гнала стадо или зверя в сторону засады. На тонкий лёд, в глубокий снег или к оврагам и ямам. Тогда зверя можно просто забить. Есть и другой способ, когда недоступен рельеф. Рогатины. Трёхметровые копья, упирающиеся в землю навстречу атакующему или раненому зверю. Сила удара будет такой, что скорее всего сможет пронзить его насквозь.

— М-да… хорошая мысля приходит опосля, — прошептал я. — Ранд был прав.

— О чём ты? — поинтересовался Белк.

— Он говорил, что зверя нельзя загонять без выхода. Тогда он теряет надежду и начинает биться в последнем рывке. Нам стоило погнать его к реке, а там, как он оказался бы в воде — атаковать.

— Да, так было бы умнее, — кивнул Белк. — Но Великий Рог мёртв. И это мы его убили. Остальное неважно.

— Нет, Белк, как раз-таки важно. Если получать такие травмы на охоте на одиночного зверя, пусть и такого большого, то это становится излишне опасным. Ударь он немного сильнее, — я глянул на Шанда, что лежал, раскинув руки в стороне, — грудная клетка Шанда могла бы просто сломаться, и мы бы уже не помогли. Да и ты сам. Сработай Рог немного иначе, да насадил бы твою голову на рог.

— Я не думаю о том, что было. Духи позволили нам выжить, дали нам великий дар — и я благодарен им.

Вот как. Я не могу с этим согласиться. Необходимо анализировать каждую охоту, чтобы понять свои ошибки и стать лучше на следующей. В тот момент, когда олень был занят Белком, я мог бросить болас да связать его задние лапы. Тогда он не угнался бы за Канком, может, и Шанду не прилетело бы. Да и если бы я лучше обращался с атлатлем. Столько «если», что аж тошно…

Я нанёс мазь на спину да приложил бересту. Такого количества сфагнума у нас просто не было. Затем осмотрел Шанда, тот был в порядке, не считая двух громадных гематом на плече и грудине. И он всё повторял, как в трансе:

— Мы убили его, убили Великие Рога…

— Да, Шанд, убили, — отвечал я.

— Теперь всё изменится.

И по его лицу я не мог понять — рад он или нет. Но скорее всего он просто ещё не осознал произошедшее. Это как успех, внезапно свалившийся на голову после многих лет попыток. И ты вроде понимаешь, что заслужил его, но не веришь, что это произошло. Такое вот странное состояние.

А следом пришла очередь Белка. Как я и думал, с ним всё было нормально: те же гематомы, синяки и рваная шкура. И при осмотре его тела я обратил внимание на невероятно развитую мускулатуру. Он был очень силён в физическом плане. И если кто и мог пережить такое столкновение да «пободаться» с мегафауной — так именно он. Ну и ещё Зиф, наверное.

«Да… эволюция создавала такие тела специально для сражения с мегафауной. Невероятно, но такое и впрямь когда-то существовало, — думал я, смотря на него. — И к сожалению, неандертальцам суждено исчезнуть. И только такие вот „полукровки“, прошу прощения, будут нести их гены даже спустя тысячи лет».

— Ладно, ждём племя. — буркнул Белк. — Они как раз пойдут здесь, даже тащить не придётся. Но не расслабляемся, — напомнил он. — На запах крови часто приходят те, кто любят вкусить плоть. Смотрите меж деревьев и не закрывайте глаза.

Он уже вставал, как вдруг глянул на меня. Вытащил свой запасной нож, чуть меньше прошлого, но всё равно массивный. И протянул его мне.

— Что? — не понял я.

— Думаю, нужно вернуть «дар» Ваке. — ухмыльнулся он.

И я так же ответил улыбкой, принимая нож. И мне стало чертовски интересно, а что же будет дальше. Как он отреагирует. Мы убили Великие Рога. Как теперь он заставит общину поверить в то, что мы неспособны охотиться?

«Может… этот риск того стоил?» — подумал я, смотря на нож.

Пора было браться за ногу. Зверь был огромен, и конечность его весила, наверное, добрых килограммов сто. Задние ноги были особенно крупными, а Вака бросил мне именно заднюю ногу — я собирался сделать то же. Хорошо, что анатомия не была для меня в новинку. Но рассматривать схему сочленений — это одно, а копаться в тёплой туше руками — совсем другое. Но знания всплывали в памяти, подсказывая, где нырнуть ножом поглубже, чтобы перерубить хрящ, а где просто поддеть плёнку фасции.

И я старался копировать местных умельцев, работу которых не раз наблюдал на стоянке. Со стороны казалось, что они не режут, а развязывают какой-то невидимый узел. Ловко, чисто, без лишних движений. Я же пыхтел и сопел, как медведь, пытающийся поймать блоху. В итоге, конечно, справился. Но времени ушло раза в два, а то и в три больше, чем у любого из них.

Когда последняя жила лопнула и нога оказалась в моих руках, я испытал лишь глухое удовлетворение от законченной работы. И я волоком, скорее всего весьма комично, оттащил ногу к дереву.

— Да, мне не удастся швырнуть её так же эффектно, как это сделал Вака, — усмехнулся я.

Она и впрямь весила килограммов восемьдесят. При том, что я вешу… а сколько я вешу? Может, где-то шестьдесят. Да нет, и того меньше.

— Как думаешь, Зиф не прибил ещё Ранда? — вдруг спросил Канк, что сидел, прислонившись к дереву.

— Надеюсь, что нет. Но он был очень недоволен, что придётся взвалить мою ношу, пока я на охоте. Благо… — я не стал говорить, что активно практикую шантаж с использованием Ветра. Ох, стыдно, конечно, но терпим дальше.

— Костёр неба ушёл высоко, скоро стая придёт, — сказал Белк, смотря сквозь редкие верхушки деревьев.

— А что будет, когда придут? — спросил я. Всё же мы такого зверя завалили. Должны же быть какие-то интересные мероприятия.

— Дар крови и плоти, — ответил он благоговейно.

— Что это значит? — спросил я.

— Мы станем тут. Где зверь пал. И когда Белый Волк откроет глаз — выпьем крови и пожрём плоти зверя. Так мы даруем часть добычи Волку через свои тела.

— Погоди… сырую плоть? И кровь? — забеспокоился я.

— Да. Волки огненную не едят.

— Ещё как едят! — запротестовал я.

— Так делали предки, и будем делать мы, — твёрдо сказал Белк.

И я понял, что спорить бесполезно. Вот же эти традиции. Нужно срочно вспомнить хорошие растительные слабительные средства. Да так же паразитов можно подхватить!

«О духи, даруйте мне силы, чтобы объяснить важность термической обработки продуктов», — подумал я про себя.

Когда солнце оказалось в зените, мы увидели силуэты меж деревьев. Это была наша община. И она шла к нам. И впереди всех я увидел Ваку. И он первый увидел нас.

Послышались крики, как в прошлый раз. Люди ускорились, двигаясь к нам. А когда увидели, что рядом лежит туша, бросили вещи и буквально побежали к нам. Только Вака шёл спокойно. А я взял ногу и с усилием, кряхтя, завалил её на плечо и пошёл ему навстречу.

Крики, смех, возбуждённые голоса — всё смешалось в один ликующий гул вокруг меня. Они выбегали из-за деревьев, бросали поклажу, спешили к туше, чтобы коснуться её, погладить, убедиться, что это не сон.

— Великий дар!

— Духи послали!

— Смотрите, какие рога!

Они хлопали нас по плечам, заглядывали в глаза, что-то говорили, но я почти не слышал. Все слова тонули в гуле крови, что всё ещё шумела в ушах. Я видел только одно — Ваку.

Рядом с ним — Горм, бледный, но стоявший ровно. И Сови — старый шаман смотрел на меня своими пронзительными глазами, с явным наслаждением и почти триумфом, будто он знал, что так и будет.

Я шёл к ним.

Нога на плече давила, каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах. Но я нёс её сам. Не потащил волоком. Я посчитал, что это важно. Да и эффектнее, это уж точно.

«Панты — дороже денег», — усмехнулся я.

Мы остановились друг напротив друга. Метр два, не больше. Вака смотрел на меня сверху вниз, и лицо его было непроницаемо. Вот бы хоть в этот раз он дал мне понять, что думает до того, как заговорит. Может, стоит взять пару уроков у Сови?

И словно услышав мои мысли, шаман заговорил первым. Голос его, хриплый и глубокий, как всегда, перекрыл гомон толпы:

— Эта охота станет примером для всех! Великий дар Великого Рога! Дар плоти и крови дарует благословение Белого Волка всей стае! Духи рады! Духи не оставили стаю! Они ведут её к великой жизни!

Но я молчал. Смотрел на Ваку и ждал.

Горм шагнул вперёд. Голос его был слабее обычного, но в нём чувствовалась та же сталь, что и всегда:

— Это хорошая охота. — и вот тот самый тон, что как бы говорил: «Ну что теперь скажешь, Вака?» — Не показал ли волчонок, что он всё же — волк? — и он обращался прямо к Ваке, буквально в лоб.

И я затаил дыхание.

«Ну что ты скажешь на это? — пронеслось в голове. — Сможешь ли отрицать очевидное?»

Вака молчал. Секунда. Две. Три.

— Дар и впрямь велик, — наконец произнёс он. Голос ровный, спокойный, без тени эмоций. — Стая будет сыта. Стая будет петь. И возможно, путь этого волчонка всё ещё таит в себе больше, чем видит старый волк.

Я моргнул.

«Это что? Одобрение? Признание? — подумал я, сглотнув. — Да нет… не может быть».

Я не ожидал этого. Совсем. После всего, после ноги, брошенной к моим ногам, после намёков Ранда, после всего, что я знал о Ваке… Я ждал подвоха. Пренебрежения. А он…

«Нет, — одёрнул я себя. — Рано расслабляться. Вака такой Вака. Это может быть очередная ловушка».

Я шагнул вперёд и сбросил ногу с плеча.

Она тяжело рухнула на землю, взметнув сухую хвою.

— Ты накормил нас вчера, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы накормим тебя сегодня, сильнейший из волков.

Вака опустил взгляд на ногу. Потом снова поднял его на меня. И впервые на его лице появилось что-то, похожее на… интерес?

— Это достойный дар, молодой волк, — произнёс он. — Твоё копьё оказалось острее, чем я видел. Я принимаю этот дар. И в следующий раз дарую тебе достойный этой плоти. — он замолчал, словно подбирая слова. — Я бы хотел видеть тебя у плеча, — сказал Вака. — Видеть след, идти вместе. Что скажешь?

Что? Он предлагает… Что он предлагает? Быть рядом? Учиться? Или просто приручить, как приручил Ранда, чтобы потом использовать?

Я не понимал. Совсем. Слишком много смыслов, слишком много слоёв в этих простых словах. Для них, для людей каменного века, это могло значить одно. Для меня, с моим багажом, — другое.

Сови шагнул ближе, и его голос прозвучал мягко, почти отечески:

— Вака готов учить тебя. Желаешь ли ты впитать мудрость сильного волка и стать сильнее?

«А⁈ Это предложение об обучении? Ещё чего!» — тут же сообразил я.

Я лихорадочно соображал. С одной стороны — учиться у лучшего охотника племени. Перенять то, что он знает. Стать ближе к нему, понять его, может быть, даже найти общий язык. С другой — он никогда не примет мои методы. Никогда не поймёт, зачем нужны пращи и атлатли, зачем анализировать охоту, зачем менять то, что работало всегда.

— Я ищу свою тропу, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — И делаю свои шаги. Споткнувшись, я встану и больше не упаду. Великому волку нужны сильные волчата. Я не такой.

Тишина.

Я видел, как изменилось лицо Ваки. Никакой злости — только лёгкое удивление, которое тут же сменилось чем-то другим. Уважением? Разочарованием? Я не мог прочитать.

— Я принимаю твои слова, — сказал он медленно. — И не забуду их.

И я сразу развернулся и направился к «своим», к туше, что обступили люди.

И шагая, думал:

«Что? Я опять сказал что-то не то?»