Няня по приказу

Глава 10. Неудачный побег

Лика

Мысль пришла как озарение, пока я смотрела на свой ноутбук — тёмный, немой укор в углу стола. День выборов. День, когда вся страна погружалась в предвыборную лихорадку, а мой университет превращался в штаб волонтёров. Мы с Лерой всегда были там — раздавали листовки, помогали на участке, чувствовали причастность к чему-то большему, настоящему. Это был наш ритуал. Наш глоток свободы от кода и дедлайнов.

«Он занят», — прошептал мне внутренний голос. Демид с утра ушёл на важное совещание в правительственный квартал, связанное как раз с выборами и IT-безопасностью. Он вернётся не раньше вечера, а то и к ночи. Надежда Ивановна ушла к себе после обеда — у неё ревматизм разыгрался. Мы с Мишей были одни. И у меня был план.

Побег. Не навсегда. Всего на несколько часов. Чтобы вспомнить, кто я. Чтобы вдохнуть воздуха, не отфильтрованного системами пентхауса.

— Миш, — сказала я, присаживаясь перед ним. — Хочешь настоящее приключение?

Его глаза мгновенно загорелись. При слове «приключение» он забывал обо всём. — Какое? — Мы сбежим. — Куда? — прошептал он, оглядываясь, будто стены могли донести. — На мою старую базу. В университет. Там сегодня праздник, много людей, можно будет поесть уличной еды, посмотреть, как голосуют взрослые. Прямо как шпионы.

Идея стать шпионами перевесила все возможные сомнения. Через пятнадцать минут мы были одеты — я в свои джинсы и свитер, Миша в самую неприметную куртку — и крались к лифту. Мой пульс зашкаливал. Это было безумие. Но это было моё безумие. Мой крошечный акт неповиновения.

Мы выскользнули из здания, смешались с толпой на улице. Первый глоток осеннего, прохладного, пахнущего жареными каштанами воздуха показался мне эликсиром свободы. Я взяла Мишу за руку, и мы пошли. Он таращился на всё — на плакаты, на очереди у избирательных участков, на уличных музыкантов. Его щёки раскраснелись от возбуждения.

В университетском дворе царило оживление. Студенты с горящими глазами, запах кофе из термосов, смех. Я увидела знакомые лица. Кто-то махнул мне рукой: «Лика, ты где пропадала?». Я лишь улыбнулась в ответ, потянув Мишу дальше. Я купила ему хот-дог, себе — чашку какао. Мы сели на холодные ступеньки главного корпуса, и я с наслаждением ощутила, как сладкая теплота разливается по телу. Это было просто. Человечно.

— А дядя Дема голосует? — спросил Миша, размазывая кетчуп по щеке.

— Наверное, — сказала я. — Где-то в своём закрытом, особенном месте для важных людей. — А мы с ним не важные? — Мы самые важные, — улыбнулась я. — Потому что мы — шпионы.

Он засмеялся, и этот смех звенел в воздухе, такой естественный, такой непохожий на приглушённый смех в звукоизолированных стенах пентхауса. В этот момент я почувствовала себя по-настоящему счастливой. И в этот же момент всё закончилось.

Тень упала на нас. Длинная, знакомая, леденящая душу. Я медленно подняла голову.

Демид Волков стоял перед нами. Он не был в правительственном костюме. На нём было тёмное пальто, накинутое на плечи поверх рубашки. Лицо — маска из мрамора. Но в глазах бушевал ураган. Не гнева. Хуже. Разочарования. И чего-то, похожего на панический, животный страх.

— Лика, — произнёс он. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как гиря. — Что. Вы. Здесь. Делаете.

Миша притих, сжав в руке недоеденный хот-дог. Вокруг замерли несколько студентов, почуяв напряжение.

— Мы… гуляли, — выдавила я, поднимаясь. — Хотели подышать воздухом. — «Гуляли», — повторил он, и в его голосе зазвучала ледяная издевка. — В двух километрах от дома. Среди толпы незнакомцев. Без предупреждения. Это ваш профессиональный подход к безопасности подопечного?

— Я…

— Не важно, — он перебил меня, сделав шаг вперёд. Его близость была физически подавляющей. — Сейчас же в машину.

Он даже не посмотрел на Мишу. Просто развернулся и пошёл к чёрному внедорожнику, припаркованному у тротуара с нарушением всех правил. Водитель уже держал дверь открытой.

Вся моя радость, всё ощущение свободы испарилось, оставив после себя горький привкус стыда и страха. Я взяла ошеломлённого Мишу за руку и потянула за Демидом.

Поездка назад прошла в гробовом молчании. Миша прижимался ко мне, чувствуя грозовую атмосферу. Демид сидел напротив, глядя в окно, но я видела, как сжаты его кулаки на коленях. Это был не просто гнев начальника. Это была… травма.

В пентхаусе он взорвался, едва за нами закрылась дверь.

— Вы с ума сошли?! — его голос впервые по-настоящему гремел в этих стенах, отражаясь от стекла и бетона. — Вы имеете малейшее представление о том, какие угрозы могут быть? О том, что его могут… что с ним может что-то случиться?! Вы отвечали за него! Единственной вашей задачей было обеспечить его безопасность! А вы повели его в самое людное место в городе!

— Я была рядом! Ничего же не случилось! — попыталась я защититься, но мои слова прозвучали жалко.

— «Ничего не случилось»?! — он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание. В его глазах читалась настоящая, неконтролируемая паника. — Вы не понимаете? Я его уже один раз… — он резко оборвал себя, сжав челюсти. Глотаю. Отвернулся. Когда он снова заговорил, голос был хриплым и сдавленным. — Если вы не способны осознать ответственность, вы нам не нужны. Контракт будет расторгнут. Завтра.

Он бросил этот приговор и ушёл в кабинет. На этот раз дверь не просто закрылась. Она захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали стёкла в гостиной.

Я стояла посреди безупречной гостиной, держа за руку перепуганного Мишу, и понимала, что всё кончено. Мой побег не просто провалился. Он разрушил хрупкое доверие, которое, возможно, начало зарождаться после ночи с молоком. Я увидела не тирана, а напуганного человека, одержимого страхом потерять последнее, что у него осталось. И своим безответственным поступком я подтвердила все его худшие опасения.

«Завтра». Это слово висело в воздухе, холодное и окончательное. Мой маленький бунт стоил мне всего.