Няня по приказу

Глава 11.1. Демид

Демид

Совещание с министерским чиновником превратилось в фарс. Я смотрел на его самодовольное лицо, на графики на экране, и вместо анализа угроз видел одно: пустую детскую площадку у корпусов университета. Какой идиот размещает избирательный участок в таком месте? Какой идиот…

Я прервал свою же мысль. Не какой идиот. Какая идиотка. Лика.

Она взяла его. Просто взяла и увела. Из моего дома. Без предупреждения. Без охраны. В толпу. Мой палец непроизвольно дёрнулся, отправив презентацию на десять слайдов вперёд. Чиновник запнулся. Мне было плевать.

Я получил уведомление от системы безопасности ровно через три минуты после того, как они пересекли геозону. Холодная стальная игла вошла прямо в солнечное сплетение. «Объект М.Д. покинул разрешённый периметр». За ней — второй удар: координаты. Университет.

Мозг мгновенно выдал кадры. Толкучка. Потеряться. Чужая рука, хватающая за плечо. Несчастный случай. Авария. Шантаж. Пропажа. Пустота.

Я даже не извинился. Просто встал и вышел, оставив за спиной возмущённое бормотание. В машине приказал водителю лететь, нарушая все правила. Ладонь была мокрой от пота. В груди колотилось что-то тяжёлое и живое — тот самый страх, который я похоронил за тоннами работы, бетона и правил. Страх, который вернулся, напоминая о другом звонке. О другом сообщении, которое навсегда разделило жизнь на «до» и «после». Тогда я тоже был не там, где должен был быть.

Я нашёл их на ступеньках. Он ел какую-то дрянь с уличного лотка. Она сидела рядом, улыбаясь своему какао, с каким-то глупым, свободным выражением лица. Облегчение, ударившее в виски, было таким мощным, что тут же превратилось в ярость. Белую, слепую. Как она посмела? Она несла ответственность за единственное, что у меня осталось. За свет, который я, сам того не понимая, держал под колпаком, лишь бы он не погас.

В машине я молчал, боясь, что если открою рот, сорвусь. В пентхаусе сорвался. Кричал. Видел, как она съёживается, как в глазах Миши появляется испуг — не за себя, а, кажется, за неё. И за меня. Это было невыносимо. Я выбросил ультиматум. «Завтра». Потом заперся в кабинете и трясущимися руками наливал виски, которое не пил года три.

Рисунок. Его детский рисунок в рамке смотрел на меня. «МИША ДЕМЕ». Я подвёл её. Снова. Позволил Лике увести его в потенциальную опасность. Потому что был слаб. Потому что впустил в свою жёстко выстроенную систему переменную по имени Лика, которая не подчинялась алгоритмам.

Я не мог её уволить. Осознание пришло утром, хмурое и неоспоримое. Потому что Миша, за завтраком, спросил не «Где Лика?», а «Лика ещё здесь?». И в его голосе была та самая дрожь, которая появлялась, когда он спрашивал о маме в первые месяцы. Не страх, а предчувствие новой потери.

Я создал для неё новый контракт. Усиленный. Режим строгого содержания. Для неё или для себя? Чтобы снова обрести иллюзию контроля. И добавил туда пункт, который сам не понимал зачем. «Зоопарк». Как будто, выполняя ритуал «нормальной семьи», я мог исправить свою ошибку. Или её.

Когда я увидел их в прихожей — её в простом свитере, его, ёрзающего в нетерпении, — я понял, что чувствую не только гнев. Я чувствую стыд. Стыд за свой вчерашний срыв. Стыд за тот животный страх, который она увидела. Мне захотелось… объяснить. Но слова застревали в горле, оборачиваясь сухими командами.

В зоопарке я выполнял функцию. Сканировал угрозы. Считал людей. Но постепенно её тихое присутствие, её спокойные ответы Мише начали гасить внутреннюю тревогу. Она не была безответственной. Она была… живой. И она давала ему то, чего не мог дать я — лёгкость.

А когда она приняла то дурацкое мороженое и сказала «спасибо» так тихо, что это было похоже на доверие, что-то во мне дрогнуло. И когда я стоял с ней рядом, наблюдая, как Миша играет с другим мальчишкой, этот навязчивый образ «я должен всё контролировать» вдруг потускнел. Ей можно доверять. Не просто как сотруднику. Как человеку. Эта мысль была одновременно пугающей и… освобождающей.

Я сказал ей, что был неправ. Эти слова обожгли горло, как чужие. Но они были правдой. И в её глазах я не увидел торжества. Я увидел понимание. То самое, которого мне не хватало все эти годы.

Она была не врагом. Не слугой. Она была… партнёром. В этом самом странном и важном проекте под названием «Миша». И когда он, засыпая, пробормотал про «семью», это слово не вызвало привычного спазма отторжения. Оно тихо легло куда-то в область груди, ещё пустую, но уже не такую холодную.

Я не знал, что будет дальше. Но впервые за долгое время «завтра» не казалось мне просто следующим пунктом в расписании. В нём была какая-то неопределённость. И, как ни странно, в этом было что-то живое.