Няня по приказу

Глава 30. Прикосновение

Лика

После того свидания всё стало иначе. Мы не говорили об этом вслух, не меняли расписания, не объявляли Мише о каких-то переменах. Но воздух между нами стал плотным, насыщенным, как перед грозой. Каждое случайное касание длилось дольше, чем нужно. Каждый взгляд задерживался на секунду дольше положенного.

Мы ждали. Я не знала, чего именно. Но ждали.

Всё случилось через три дня. Обычный вечер. Миша наконец уснул после третьей сказки и пятого стакана воды. Мы с Демидом сидели в гостиной — я читала, он работал на ноутбуке. Или делал вид, что работает.

— Устала? — спросил он, не поднимая глаз.

— Есть немного. День был долгий. — Иди сюда.

Я пересела к нему на диван. Он отложил ноутбук, притянул меня к себе, и я устроилась у него на плече, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит.

— Хорошо, — выдохнула я.

— Ммм?

Я подняла голову, чтобы ответить, и наши лица оказались слишком близко. Его глаза — тёмные, глубокие, с золотыми искорками от света торшера — смотрели на меня с такой концентрацией, что у меня перехватило дыхание.

— Лика, — прошептал он.

И поцеловал. Не так, как в первый раз — осторожно, пробуя. И не так, как на крыше — нежно, почти благоговейно. По-другому. Глубже. Требовательнее. С той страстью, которую он так долго сдерживал.

Я ответила, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Время исчезло. Остались только его губы, его руки, его дыхание.

Он оторвался на секунду, посмотрел мне в глаза.

— Я хочу тебя, — сказал он хрипло. — Но если ты не готова, если хочешь подождать... — Не хочу, — выдохнула я. — Хватит ждать.

Он подхватил меня на руки, и я рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить Мишу.

— Куда? — Ко мне. Если ты не против. — Не против.

Мы переместились в его спальню. Я была здесь всего пару раз — случайно, мельком. Теперь рассматривала, прижимаясь к нему. Минимализм, как и везде, но чувствовалось, что это его пространство. Запах его кожи, его одеколона, его присутствия.

Он опустил меня на кровать, навис сверху, глядя с такой нежностью, от которой сердце заходилось.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал. — Представляю, — улыбнулась я. — Я тоже.

Его руки скользнули под мою футболку, и я выдохнула от прикосновения горячих ладоней к коже. Медленно, осторожно, он изучал меня, будто боялся, что я исчезну. Каждое касание было откровением — его пальцы на моей талии, на спине, на шее.

— Какая ты... — прошептал он, целуя ключицу. — Боже, какая ты...

Я стягивала с него футболку, проводя ладонями по груди, по плечам, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей. Он был прекрасен — не идеальной модельной красотой, а какой-то дикой, мужской, настоящей.

— Демид...

— Что? — Не останавливайся.

Он не остановился.

Мы любили друг друга долго, неспешно, с той глубиной, которая накапливается за месяцы сдерживаемого желания, невысказанных чувств, украденных взглядов. Я узнавала его заново — не как начальника, не как опекуна Миши, не как сложного, раненого человека. А как мужчину. Нежного и страстного одновременно. Уверенного, но спрашивающего каждым движением: «Тебе хорошо? Ты хочешь? Ты со мной?».

Я была с ним. Полностью. Каждой клеткой.

Потом мы лежали, переплетённые, и смотрели в потолок. Его рука гладила мои волосы, моя — лежала у него на груди, чувствуя, как бьётся сердце.

— Я не думал, что такое бывает, — сказал он тихо.

— Что именно? — Это. Ты. Мы. Я столько лет жил в одиночестве, даже когда вокруг были люди. Думал, что так и надо. Что чувства — это слабость, что любовь — это риск, что лучше не привязываться.

Я приподнялась на локте, глядя на него.

— А теперь? — А теперь понимаю, что без этого — пустота. Вся моя империя, все деньги — пустота без того, чтобы было с кем разделить.

— У тебя есть Миша.

— Да. И ты. Теперь есть ты.

Он повернулся ко мне, провёл пальцем по моей щеке, по губам.

— Я люблю тебя, Лика. Не за то, что ты делаешь для нас. Не за то, какая ты с Мишей. Просто за то, что ты есть.

— Я знаю, — прошептала я. — Я чувствую.

Мы целовались долго, лениво, наслаждаясь близостью. За окном шумел ночной город, где-то в соседней комнате спал Миша, а здесь, в этой спальне, было только наше время.

— Нам пора возвращаться в реальность, — вздохнула я. — Утром он придёт будить.

— Пусть приходит, — усмехнулся Демид. — Мы скажем, что обсуждали планы на выходные. — Какие планы? — Например, куда поедем втроём. В зоопарк? Или может, за город?

Я улыбнулась. Он уже планировал наше общее будущее. Так естественно, будто иначе и быть не могло.

— Давай за город, — сказала я. — Чтобы лес, речка, шашлыки.

— Чтобы комары, палатка и никакого комфорта? — приподнял бровь он. — Именно.

Он засмеялся — тихо, счастливо.

— Договорились.

Мы ещё долго лежали, разговаривая ни о чём и обо всём. Потом я задремала у него на плече, чувствуя, как его рука обнимает меня, охраняя даже во сне.

Проснулась я от того, что кто-то дёргал одеяло.

— Лика! Дядя Дема! А вы чего спите вместе? — Миша стоял у кровати, круглыми глазами глядя на нас.

Я замерла. Демид открыл глаза, посмотрел на Мишу, потом на меня, и совершенно спокойно сказал:

— Мы теперь всегда будем спать вместе, командир. Лика — наша семья. Помнишь, ты сам просил её остаться навсегда?

Миша переваривал информацию секунд пять. Потом его лицо расплылось в улыбке.

— Так вы теперь как мама и папа? — Что-то вроде того, — ответил Демид.

Миша взвизгнул и запрыгнул на кровать, втискиваясь между нами.

— Тогда я тоже с вами! Я тоже хочу быть семьёй!

Мы рассмеялись, обнимая его с двух сторон. И в этом утре, в этой общей постели, в этом детском восторге было больше счастья, чем во всех дворцах мира.

Прикосновение. Оно всё изменило. Но не разрушило. Оно сделало нас настоящими. И когда Миша, нашедший себе место между нами, затих, согревшись и успокоившись, Демид поймал мой взгляд поверх его головы.

— Спасибо, — прошептал он одними губами.

— За что? — За то, что выбрала нас.

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце переполняется чем-то тёплым, огромным, бесконечным.

— Я не выбирала. Это само случилось.

Он протянул руку и сжал мои пальцы поверх одеяла. Маленькое прикосновение. Но в нём было всё. Все наши «навсегда».