Няня по приказу

Глава 29. Первое настоящее свидание

Лика

После того срыва, после тех слёз и того долгого разговора, когда мы втроём заснули на моей кровати, что-то изменилось. Стало глубже. Тише. Надёжнее.

Мы не говорили о том, что произошло. Просто стали осторожнее друг с другом. Демид — с Мишей, я — с Демидом, все — со мной. Как будто обожглись и теперь боялись снова подойти к огню слишком близко.

Но огонь никуда не делся. Он просто ждал.

Всё случилось спонтанно. Надежда Ивановна, которая за последние месяцы стала не просто экономкой, а почти членом семьи, вдруг объявила:

— У меня внук родился. Еду в роддом, потом к ним. Вернусь через два дня.

Мы с Демидом переглянулись. Два дня. Вдвоём с Мишей. Это было не ново — мы и так проводили вместе всё время. Но в этом «вдвоём» было что-то... другое.

— Мы справимся, — сказал Демид. — Езжайте, конечно.

Она уехала. Вечер прошёл обычно — ужин, игры, купание, сказка. Миша уснул быстро, утомлённый дневной беготнёй. Мы остались вдвоём в гостиной, и тишина вдруг стала какой-то... звенящей.

— Кофе? — предложил Демид.

— Давай.

Мы сидели на кухне, пили кофе и молчали. Но молчание было не неловким, а напряжённым. Между нами висело что-то, что мы оба боялись назвать.

— Лика, — начал он.

— Ммм? — Завтра... Надежды Ивановны нет, но Мишу можно на пару часов оставить с моим водителем. Он надёжный, у него самого двое детей. Я подумал...

Он замолчал, явно подбирая слова.

— Что ты подумал? — подтолкнула я.

Он посмотрел на меня. В его глазах была та самая уязвимость, которую я так редко видела, но которая каждый раз переворачивала всё внутри.

— Я подумал, что мы ни разу не были... только вдвоём. Не здесь, не в этой квартире, не в роли родителей. Просто... мы.

Сердце пропустило удар.

— Ты предлагаешь свидание? — Да, — выдохнул он, будто признавался в чём-то страшном. — Я предлагаю свидание. Настоящее. Завтра вечером. Только ты и я.

Я смотрела на него и видела, как он ждёт ответа. Не приказывает, не требует, не предлагает по контракту. Просто спрашивает. Как обычный мужчина, который боится отказа.

— Да, — сказала я. — Конечно, да.

Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

На следующий день всё было как в тумане. Мы с Мишей гуляли, играли, читали, но мысли мои были уже где-то там — в вечере, который должен был наступить. Я перебрала весь свой скромный гардероб раз десять, прежде чем выбрала простое чёрное платье, которое купила ещё до всего этого, в прошлой жизни. Оно висело в шкафу, дожидаясь своего часа.

В шесть вечера приехал водитель — Сергей, крепкий мужчина с добрым лицом. Миша, узнав, что мы уходим заниматься «взрослыми делами», сначала надулся, но когда Сергей достал планшет с новой игрой про космос, быстро переключился.

— Вы идите, — сказал Сергей. — Я позвоню, если что. Но не позвоню. Он у меня быстро уснёт после такой беготни.

Мы вышли из подъезда, и я вдруг почувствовала себя неловко. Как будто мы сбежали с уроков. Демид взял меня за руку.

— Ты волнуешься? — Немного, — призналась я. — Странно быть просто... нами.

Он улыбнулся.

— Привыкай.

Мы сели в такси (он отказался от служебной машины, сказал, что хочет «как все»). Я не спрашивала, куда мы едем. Просто смотрела в окно на проплывающие огни и чувствовала его руку в своей.

Мы приехали в место, которого я совсем не ожидала. Не ресторан с мишленовскими звёздами, не модный клуб, не пафосное место, где бывает «вся Москва». Это была небольшая крыша старого здания в центре, с которой открывался вид на город, но главное — там стоял маленький столик, накрытый на двоих, с живыми свечами и букетом моих любимых пионов.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула я, глядя на цветы.

— Ты говорила как-то, когда мы смотрели передачу про сады. Сказала, что пионы — самые красивые. Я запомнил.

Я повернулась к нему. В свете свечей его лицо казалось мягче, моложе, и в глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Демид...

— Подожди, — остановил он. — Дай я скажу.

Он взял мои руки в свои.

— Я никогда не делал этого раньше. Не ухаживал. Не ходил на свидания. У меня были... отношения, но они были частью сделок, переговоров, удобства. А с тобой... с тобой всё иначе. Ты ворвалась в мою жизнь, перевернула всё вверх дном, заставила меня чувствовать то, что я похоронил много лет назад. И я хочу, чтобы сегодня было первым из многих. Первым настоящим свиданием с тобой.

Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от грусти. От счастья. От того, что этот невероятный, сложный, раненый человек открывает мне свою душу.

— Ты не представляешь, что я сейчас чувствую, — прошептала я.

— Представляю, — улыбнулся он. — Потому что чувствую то же самое.

Мы сели за столик. Еда была восхитительной — лёгкой, изысканной, но не вычурной. Мы говорили обо всём и ни о чём. О моём детстве, о его учёбе, о смешных случаях с Мишей, о музыке, о книгах. Обычный разговор двух людей, которые узнают друг друга. Но в нём было столько глубины, сколько не бывает на обычных свиданиях.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил он вдруг.

— Что? — Что я мог тебя не заметить. Если бы не тот день в детском уголке, если бы не Миша, если бы не всё это... я бы прошёл мимо. А ты была рядом. В моём же офисе. И я бы никогда не узнал, что такое возможно.

— Но ты заметил, — сказала я. — Судьба, наверное.

— Или Миша, — усмехнулся он. — Он всегда был умнее меня.

Мы рассмеялись. И в этом смехе, в этой ночи, в этом городе под нами было что-то такое правильное, такое настоящее, что я хотела остановить время.

После ужина мы стояли у перил, глядя на огни. Демид обнял меня сзади, прижавшись подбородком к моей макушке.

— Жаль, что это кончится, — сказала я. — Это не кончится, — ответил он. — Это только начало.

Я повернулась к нему. Его лицо было так близко. Я видела каждую чёрточку, каждую морщинку у глаз, каждый блик свечей в его зрачках.

— Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без пафоса. Как само собой разумеющееся.

И в этот момент рухнули последние стены. Всё, что я сдерживала, всё, в чём я боялась признаться даже себе, вырвалось наружу.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Так сильно, что иногда мне становится страшно.

Он поцеловал меня. Не так, как в тот раз. Медленнее. Глубже. С такой нежностью, от которой мир переставал существовать. Были только мы. Только эта крыша. Только эти звёзды над Москвой.

Когда мы оторвались друг от друга, внизу уже сигналили машины, а город жил своей ночной жизнью. Но для нас время остановилось.

— Нам пора, — сказала я с сожалением. — Миша...

— Знаю, — вздохнул он. — Но у нас ещё будет время. Много времени. Навсегда, помнишь?

— Помню.

Мы вернулись в пентхаус. Миша спал, Сергей тихо сидел в гостиной с книгой.

— Всё хорошо? — спросил он. — Лучше не бывает, — улыбнулся Демид.

Когда мы остались одни, я вдруг почувствовала, что устала. Счастливо, сладко, до зевоты.

— Иди спать, — сказал Демид, целуя меня в лоб. — Завтра будет долгий день. — А ты? — Я ещё посижу. Переварю.

Я ушла в свою комнату, но долго не могла уснуть. Смотрела в потолок, улыбалась и думала о том, что первый раз в жизни у меня есть всё. Настоящее свидание. Настоящие чувства. Настоящая семья.

Утром нас разбудил Миша, который влетел в мою комнату с криком:

— Лика, а где дядя Дема? А вы уже виделись? А что вы вчера делали? А почему вы без меня?

Мы с Демидом переглянулись поверх его головы и рассмеялись.

— Взрослые дела, командир, — сказал Демид, подхватывая его на руки. — Очень скучные. Тебе бы не понравилось. — А мороженое там было? — Нет, — соврал Демид с абсолютно серьёзным лицом. — Совсем не было.

Я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Миша посмотрел на меня подозрительно, но потом махнул рукой и потребовал завтрак.

Первый раз в жизни я чувствовала, что всё правильно. Что это — моё место. Что эти двое — мои люди. И никакие «НекстДжины», никакие карьеры, никакие амбиции не стоят того, чтобы потерять это.

Навсегда. Это слово больше не пугало. Оно грело. Изнутри. Навсегда.