Няня по приказу

Глава 15. Корпоративный скандал

Демид

Мир разделился на «до» и «после» в 11:04 утра, когда на экране моего рабочего ноутбука, во время телеконференции с советом директоров, всплыло уведомление личного мессенджера. От моего заместителя по маркетингу, Светланы. Обычно я игнорирую всё во время таких совещаний. Но заголовок в предпросмотре заставил кровь отхлынуть от лица: «Демид, это правда?!» Внизу — скриншот.

Это была фотография. Недавняя. Мы в зоопарке. Я, в своих немыслимых «прогулочных» джинсах и ветровке, несу на плечах хохочущего Мишу. Рядом — она. Лика. Она смотрела не на Мишу, а на меня. И улыбалась. Не той профессиональной, сдержанной улыбкой, которую я видел на корпоративах. А той самой, живой, чуть насмешливой, от которой у меня в последнее время начинало странно ёкать под ложечкой.

Фотография была сделана явно на телефон кем-то из родителей. И теперь она гуляла по внутреннему корпоративному чату «Кибертона». Подписи были разными: «Босс остепенился?», «Кто красотка?», «Так вот где наш стажёр Соколова пропала!», «Нянька для наследника? Сурово». Последнее сообщение от кого-то из отдела кадров: «Напоминаю о правилах конфиденциальности личной жизни сотрудников».

Личная жизнь. Смехотворное понятие. У меня её не было. Была работа и обязанность. А теперь — был этот снимок. Выставленный напоказ. Обсуждаемый. Осквернённый тупыми шутками и домыслами.

Я прервал совещание односложным «У меня форс-мажор», отключил камеру и звук. Гнев был первой реакцией. Белый, чистый, праведный. Как они смеют? Это частная территория. Моя частная территория. Её улыбка, наш смех, наша… хрупкая, едва наладившаяся идиллия — всё это было выставлено на всеобщее обозрение, как экспонат в зоопарке. Именно в зоопарке. Ирония была убийственной.

Я пролистал чат. Обсуждение набирало обороты. Кто-то «случайно» слил, что «стажёрка Соколова живёт у босса». Пошли намёки. Шепелявые предположения. Светлана писала: «Демид, тебе нужно это остановить. Это бьет по имиджу. Холостяк-затворник — это загадочно. Холостяк, скрывающий молодую любовницу-няньку… это дешёвка».

Любовницу-няньку. Слова слиплись в моём сознании в одну ядовитую, отвратительную кашу. Они не видели ничего. Ни её упрямства, ни её ума, ни её доброты. Они видели клише. И этим клише они замазывали грязью всё, что за последние недели стало для меня… важным.

Но под гневом, холодным и знакомым, копошилось другое чувство. Стыд? Нет. Защитнический инстинкт. Дикий, нерациональный. Меня бесило не то, что обсуждают меня. Меня бесило, что обсуждают её. Её имя, её репутацию, её будущее. Она пришла ко мне строить карьеру, а её теперь навсегда запомнят как «ту самую няню Волкова».

Я набрал номер начальника службы безопасности.

— Чат. «Кибертон». Немедленно удалить все упоминания, все фотографии. Найти источник утечки. Приготовьте документы об увольнении для того, кто это сделал. И на весь отдел кадров — выговор за бездействие. Голос звучал ровно, ледяно. По-старому.

Потом я позвонил Светлане.

— Света, это не для обсуждения. Займись контролем нарратива. Любые вопросы от СМИ или в соцсетях — жёсткое «без комментариев». Внутри компании — меморандум о недопустимости обсуждения личной жизни руководства. Нарушители — увольнение. Понятно? — Демид, но нужно же как-то… — Никаких «но». Исполнить.

Я бросил трубку. Руки дрожали. Не от ярости. От чего-то другого. Я представлял её лицо, если бы она это увидела. Её глаза, в которых я только недавно видел доверие после урока на ковре. Она бы увидела там ту самую «дешёвку». Унизительную сплетню. И всё, что строилось между нами с таким трудом, рассыпалось бы в прах из-за чужой глупости и зависти.

Я не мог этого допустить.

Я встал, подошёл к окну. Мой город, моя империя из стекла и стали, внезапно показалась враждебной. Каждое окно в соседних небоскрёбах выглядело как глазок, через который за нами подсматривают.

Она. Она сейчас там, с ним. Читает ему про динозавров или лепит из пластилина. Не подозревает, что её имя уже обросло грязными сплетнями в мире, куда она так хотела попасть. Мир, который я считал своим, внезапно обернулся к ней и к нашему маленькому миру в пентхаусе гнилой изнанкой.

Я должен был защитить её. Не как сотрудника. Не как няню. А как… Как Лику. Человека, который ворвался в мою выстроенную жизнь и заставил воздух в ней снова стать пригодным для дыхания. Человека, чья улыбка на той фотографии была для меня теперь дороже любого контракта.

Я вернулся к столу, написал короткое сообщение в тот самый чат, откуда удалили все сообщения. От своего имени. Набрал его и стёр. Снова набрал. В третий раз — отправил.

«ВНИМАНИЕ ВСЕ. Лика Соколова — ценный специалист, выполняющий ответственные семейные обязанности по моей личной просьбе. Любые дальнейшие обсуждения её персоны или моей личной жизни будут расценены как грубейшее нарушение корпоративной этики и повлекут за собой увольнение без выходного пособия. Тема закрыта. Д. Волков.»

Угроза. Чистая, грубая сила. Язык, который понимали здесь все. Это не было объяснением. Это был щит. Грубый, неуклюжий, но единственный, какой я сумел выставить между ней и этим месивом из сплетен.

Я откинулся в кресле. В ушах гудело. Скандал был потушен в зародыше. Силовым методом. Потери будут: кто-то уволен, многие будут шептаться за спиной. Но её — не тронут. По крайней мере, в лицо.

Теперь мне предстояло самое трудное. Подняться наверх. Посмотреть ей в глаза. И сказать… Что сказать? «Извини, моя жизнь испачкала тебя»? «Не обращай внимания, это просто корпоративные крысы»?

Нет. Я просто посмотрю. И, возможно, впервые за всё время, позволю ей увидеть в моих глазах не начальника, не заказчика, а просто мужчину. Мужчину, который только что вступил в бой за что-то хрупкое и важное. И проиграть этот бой было нельзя. Потому что ставкой была не репутация. А тихий смех на кухне и рука, которую я совсем недавно держал, лёжа на ковре.