Обманщик Империи

Глава 10

Я стоял в отдельной комнате и наблюдал за допросом… задержанного.

И должен признаться, всё происходящее вызывало у меня ощущение близкое к когнитивному диссонансу. Никогда до этого дня я не то, что не планировал, я даже не ожидал, что окажусь в подобном месте. Нет даже не так.

Я никогда и представить себе не мог, что окажусь тут, да ещё и по «эту» сторону стекла. Скорее уж прямо там, в помещении, где сейчас шёл четырехсторонний разговор.

Там, за затемнённым стеклом сейчас находились Романова, Черепанов, задержанный и его адвокат. Я, по идее, тоже должен был находиться там, но отказался. И это моё решение, конечно же, не осталось незамеченным. Марико удивилась, когда обнаружила, что я не собираюсь идти вслед за ней. Предложила ещё раз. В ответ я отказался, сказав, что не хочу лезть вперёд неё. Заодно припомнил её слова о том, что реального опыта у меня почти нет и она эту работу сделает лучше. Кажется, что этот аргумент она приняла.

Даже слишком быстро, на мой взгляд.

Впрочем, неважно. Главное, что я весьма ловко вышел из ситуации, где вполне мог бы проколоться на какой-нибудь процессуальной ерунде о которой не имел ни малейшего понятия. Так что текущее положение дел меня полностью устраивало.

Всё началось с того, что Черепанов попытался мягко, но весьма настойчиво указать ей на дверь, мол он будет дальше самостоятельно заниматься этим делом. На что тут же получил ответ — дело находится на стадии предварительного расследования и будет таковым, пока следственные действия не окажутся завершены. А сама Марико выступает процессуальным куратором этих самых следственных. Так что хрен он её оттуда выгонит.

Последнее это я уже слова самой Романовой если что. Считай прямая цитата. И вообще, её присутствие обязательно для сохранения процессуального контроля и т. д. и т. п. Дальше я уже не особо слушал, так как «коллега» принялась заваливать Черепанова каким-то статьями и параграфами, в которых я и вовсе ничего не понимал.

В итоге, я оказался молчаливым наблюдателем допроса. Пока наш прокурор пытался давить на подозреваемого, Марико выбрала иную линию поведения, куда более мягкую, постепенно уводя допрос в другую сторону.

И, да. Я оказался прав. Там действительно был второй человек. Правда, я окончательно уверился в этом почти сразу же, как только увидел сидящего за столом в наручниках молодого парня лет двадцати пяти. Щуплый. Хилый. Сидел там с наручниками на руках и трясущимися губами. Выглядел так, словно прямо там готов был расплакаться. Но продолжал упорно молчать, пока Черепанов старательно стращал его разного рода угрозами.

Звук открывшейся позади меня двери отвлёк от наблюдения за происходящим допросом. Оглянувшись назад, заметил, как в смотровую вошёл мужчина в костюме.

— Добрый день, — спокойно кивнул он мне, заходя внутрь и прикрывая за собой дверь.

— Добрый, — ответил я.

Это ещё кто? Спокойный. Собранный. Молчаливый. Подошёл ближе и встал рядом ничего не говоря.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Мне нужен Черепанов, — ответил он и глянул на помещение за стеклом. — Или Романова. Я так понимаю, что они сейчас заняты.

О, как. Просто по фамилии, без лишних экивоков. Любопытно.

— Могу я узнать, по какому вопросу?

— Я представляю организацию, которая занимается проблемами детей попавших… в столь ужасную ситуацию.

— Вы имеете в виду девочку…

— Которая осталась без семьи по вине убийцы, верно, — сухо ответил он, но мне достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы понять — под холодной и деловой маской скрывались тщательно сдерживаемые эмоции.

— Что с ней теперь будет?

Этот вопрос вырвался у меня сам собой ещё до того, как я успел его обдумать. Наверное не стоило бы, но всё равно спросил.

Сам ведь прошёл через это. Вырос в детдоме под Смоленском. И не могу сказать, что это были самые прекрасные и радужные годы моей жизни. Если уж на то пошло, то я был бы рад забыть их как страшный сон.

Рад был бы, да до сих пор не получается.

Трудно передать словами, что я чувствовал в тот день, когда вечером в наш приют пришёл мужик лет пятидесяти. Пьяный, злой и недовольный. Почти без остановки ругался на смеси французского и русского. И чуть не с порога заявил, что ему нужен ребёнок. Прямо сейчас.

Думаю, что не нужно объяснять, как именно это тогда для нас выглядело. Имелись весьма дерьмовые теории разной степени отвратительности. Но, наше прекрасно и заботливое начальство не особо горело желанием отдавать одного из своих подопечных в руки чёрт знает кого.

Точнее я хотел бы сказать, что всё именно так.

Это уже гораздо позже я узнал, что количество детей находящихся на попечении приюта в бумагах оказалось весьма завышено по сравнению с тем, как обстояли дела на самом деле. По факту нас там было процентов на тридцать меньше, а деньги приют получал за всех, точно по документам. Так что ничего удивительного, что пачка наличных, которую этот мужик хлопнул на стол, оказала на директора приюта весьма положительное впечатление и сделало его куда более сговорчивым. Да и на один рот меньше кормить нужно. Разве это не прелесть?

Это всё Луи рассказал мне позднее. Примерно через два дня, после того, как поймал меня на первой моей попытке к бегству. Нет, ну а что я должен был думать? Меня, десятилетнего пацана забрал из приюта пьяный мужик, привез к себе домой и запер в комнате со словами — отсыпайся, завтра у тебя трудный день. И ещё смеялся так мерзко.

Так что я решил в первую же ночь свалить оттуда. Ага, как же. Даже из дома выбраться не смог. Зато наутро получил таких подзатыльников за свою самодеятельность, что потом голова ещё долго болела.

В итоге, всё оказалось не так и страшно. Всего лишь десять лет ада и мучений ради того, чтобы старый говнюк смог наконец отдать старый карточный долг. Но свои годы в проклятом приюте я запомнил хорошо. Даже слишком хорошо. И болезненную жестокость сверстников. И безразличие холодных ублюдков, что называли себя воспитателями. И мороз в общих спальнях весной и осенью. В своей безграничной практичной мудрости руководство приюта считало, что раз зима закончилась, то и тратить средства на отопление не так уж и необходимо.

Зима ведь закончилась, говорили они. Так зачем тратить средства, когда в этом нет необходимости.

Такой жизни я не пожелал бы никому. И в особенности девочке, которая только-только осталась без родителей. Не хотелось мне, чтобы после такого она попала в место подобное тому, где вырос я.

— Надеюсь, что мне не нужно вам говорить, что следственный департамент будет внимательно наблюдать за дальнейшей судьбой этой малышки? — максимально бесстрастным голосом проговорил я.

Точнее попытался, потому что эмоции всё равно пролезли в голос. Но, так, пожалуй, лучше.

Помню, как однажды к нам в детдом пришли люди с проверкой. Такими напуганными и нервными наших воспитателей мы ещё никогда не видели. Вот и тут я решил, что перспектива наблюдения от подобных органов может оказаться не менее пугающей.

К удивлению, нет. В ответ на это мой собеседник даже ухом не повёл.

— Можете об этом не переживать, — совершенно ровным тоном произнёс он, не отводя взгляда от происходящего за стеклом. — Организация, которую я представляю позаботится о том, чтобы у этого ребёнка было хорошее будущее. Его сиятельство, граф Браницкий, проявляет в этом вопросе особую щепетильность.

Размышлять о том, причём здесь какой-то граф я не стал. За стеклом началось более активное движение. Парень что-то начал писать на бумаге под присмотром своего адвоката, а Черепанов встал из-за стола с недовольным видом.

А вот выражение на лице Марико оказалось куда более чем жизнерадостным.

Уже позднее, когда мы сели в машину, она рассказала мне, что я был прав. Там действительно находился второй грабитель. Если кратко, то им оказался бывший, как назвала его Романова, рецидивист. Один срок он уже имел, но после отсидки полезного для общества дела не нашёл и занялся скупкой краденого на одном из местных рынков. Там-то он и приметил первого, который продавал ему награбленное. Именно он убил хозяев квартиры и угрозами принудил паренька молчать. По словам Марико, угрожал ему и его близким, если тот проболтается. Мотивация тоже понятна. Один срок за плечами он уже имел. Второй, да ещё и за убийство с отягчающими грозил ему либо пожизненным, либо вариантом ещё более худшим. Смертная казнь в Империи за подобные проступки применялась быстро и безоговорочно.

Ещё одна причина по которой Луи всегда говорил мне — никакая добыча не стоит пролитой крови. Неважно. Своей или чужой. И он всегда следовал своему правилу. Почти всегда…

Как бы я хотел, чтобы того последнего дела на которое он ушёл вечером так никогда ему и не предложили. Очень хотел бы, да только время назад не отмотаешь.

Всю дорогу в управление Романова находилась в таком приподнятом состоянии духа, что казалось странным, что мы едем по дороге, а не летим.

— Нет, Лёша, ну ты видел лицо Черепанова? А? Видел?

— Да.

— И теперь он от нас не отделается!

— Ага, — в той же абсолютно бессодержательной манере ответил я, глядя в боковое зеркало.

Может показалось? Кажется я заметил за рулём одной из машин, что ехали прямо за нами, знакомое лицо. Женское. С азиатскими чертами. Если не ошибаюсь, то именно ту женщину я видел на вокзале.

Или нет?

Продолжал шарить глазами по отражению, в надежде снова увидеть её в потоке машин позади нас, но ничего так и не заметил до самого приезда в департамент. А вот Марико даже не обратила внимания на мою молчаливость.

По возвращении в управление нас почти сразу же вызвал к себе в кабинет Платонов. Ничего удивительного, что он к этому моменту оказался уже осведомлён о происходящем.

— Дверь закройте, — приказало начальство, когда мы вошли в кабинет.

Не став спорить, я прикрыл за собой дверь, отрезав помещение от царящего в зале рабочего гула.

— Романова, может быть объяснишь, почему мне позвонили с другой стороны Ангары и предъявили претензии?

О, а быстро этот Черепанов на нас наябедничал однако.

— Не имею ни малейшего понятия, Иван Сергеевич, — тут же ответила Марико.

Тяжёлый взгляд Платонова переместился с её фигуры на меня, после чего качнулся обратно.

— Да? А мне вот пожаловались, что ты, сейчас будет цитата, бесцеремонно влезла в процесс допроса и всячески мешала нашему уважаемому Глебу Васильевичу делать свою работу.

Марико лишь пожала плечами.

— Мы выработали теорию о том, что помимо задержанного мог быть ещё один соучастник и она подтвердилась. Задержанный подтвердил, что это так и в конце концов назвал нам имя и фамилию…

— Поправка, ты уговорила его назвать имя и фамилию обещаниями смягчения приговора, — тут же поправил её Платонов. — Тогда как Черепанов хотел добиться максимальной меры.

— Да плевать мне чего он хотел там добиться, — не сдержавшись фыркнула Романова. — Когда мы уезжали, группа уже должна была выехать по названному адресу…

— Выехали, — перебил её Платонов и с довольным видом улыбнулся. — И даже результативно. Его уже взяли прямо на месте. Мне позвонили пять минут назад. Молодцы.

— Строго говоря, тут хвалить нужно именно Романову, Иван Сергеевич, — влез я в разговор. — Это была её идея о том, что подозреваемых может быть двое. И она же участвовала в допросе и убедила этого парня сдать убийцу.

На меня одновременно уставились сразу две пары глаз. Впрочем одна из них тут же повернулась в сторону Марико.

— Это так?

— Иван Сергеевич, Измайлов…

— Я просто обратил внимание на то, что с учётом его предыдущего поведения и характера действий такое кардинальное событие, как убийство выглядит странным вот и всё, — пожал я плечами. — Остальное уже её заслуга.

Может быть Марико и успела бы запротестовать, но Платонов её опередил.

— Молодец, Романова…

Дальше пошёл обычный разбор и эта тема более не поднималась. Почему я свалил все почести на Романову? Да очень просто. Мне они были абсолютно не нужны. Во-первых, лишнее внимание. Во-вторых, судя по всему у неё уже имелись неприятные рабочие отношения в прошлом. А наступать второй раз и злить её, дабы сплетни про меня продолжались мне вот нужно не больше, чем какие-то там лавры успешного прокурора.

Куда сильнее меня волновало то, что я с момента поездки назад никак не мог отделаться от ощущения, что за мной следят. Прямого подтверждения этому я во время дороги так и не нашёл, но интуиция подсказывала, что это именно так.

Разумеется, что когда мы вышли из кабинета под звон стоящего на столе начальника телефона, Марико никак не смогла оставить сказанное позади. А потому молчаливым жестом приказала идти за ней. Спорить я не стал и разговор продолжился после того, как мы зашли в облюбованную её переговорную.

— Это что ещё ты там устроил, Измайлов⁈ — моментально наехала на меня Романова. — Это была твоя идея…

— И что? — спросил я в ответ, чем, кажется, немного сбил её с толку.

— В смысле, и что?

— В прямом. Я же правду сказал. Ты провела допрос. Ты говорила с адвокатом. А тот убедил этого парня сдать убийцу. Где я соврал?

— Ты сказал, что это была моя идея… — попыталась возразить она, но я на это только рукой отмахнулся.

— Ой, да брось ты. Марико, я уже говорил, что приехал сюда работать и…

Меня перебил стук в дверь. Приоткрыв её, внутрь заглянул Нечаев.

— Извините, что прерываю, — улыбнулся он и посмотрел на меня. — Измайлов, Иван Сергеевич просил передать, что тебя на проходную вызывают.

— Зачем? — от удивления ляпнул я.

— Без понятия. Платонов сказал сообщить, что тебя там ждут прямо сейчас.

Удивлённо переглянувшись с Марико, пожал плечами.

— Сейчас подойду, — сказал я Нечаеву.

Тот кивнул и ушёл. Едва за ним закрылась дверь, как Романова ткнула в меня пальцем.

— Потом обсудим.

— Да как скажешь.

Ответ мой прозвучал немного легкомысленно, но в целом я не беспокоился. Особой враждебности в её голосе я не слышал. Скорее удивление и недоумение. Да и как это не смешно, но обещанный Марико разговор нисколько меня не пугал. Всё, что от меня теперь требовалось — максимально морозиться от любой возможной работы и быть тише воды и ниже травы.

Покинув переговорную, вышел из зала и направился по коридорам к лестнице. По пути достал завибрировавший телефон. Думал, что это сообщение от Жанны и тут же тихо выругался. Просто уведомление, что батареи оставалось всего пара процентов. Уже не первое за последние пару часов. Я так и не зарядил телефон после своей ночной прогулки.

Ладно, узнаю, что и кому от меня нужно, вернусь в зал поставлю мобильник на зарядку.

Каково же оказалось моё удивление, когда внизу на входе я обнаружил высокого и широкоплечего мужчину во фраке и чёрном пальто. На вид ему было лет шестьдесят, если не больше. Седая борода и точно такие же седые зачесанные назад длинные волосы. Он стоял там, возвышаясь на несколько сантиметров даже над охранниками. А эти ребята сами по себе имели габариты, как у стенного шкафа.

Заметив меня, незнакомец расплылся в улыбке и опустил голову в уважительном поклоне.

— Алексей Романович, ваше благородие, рад вас видеть.

Что? Это ещё кто?

— Взаимно, — ответил я, не имея ни малейшего понятия, что сказать дальше.

— Его сиятельство, граф Игнатьев прислал меня за вами, ваше благородие.

Кто? Зачем? Для чего? У меня в голове поднялся целый вихрь вопросов, на которые абсолютно не имелось ответов. А как нужно поступать, когда не знаешь, что делать? Правильно — импровизировать.

Или отложить проблему.

— Я польщен приглашением графа, но боюсь, что не могу сейчас покинуть департамент. У меня работа, — последовал мой спокойный ответ.

Я даже сожаления в голос добавил, чтобы точно было понятно, как сильно мне жаль, что я не могу поехать прямо сейчас. Выиграю время и найду информации, чтобы…

— О, в этом нет никакой проблемы, — улыбнулся в ответ мой собеседник. — Его сиятельство уже связался с вашим начальством и убедил его, что эта встреча крайне важна, ваше благородие. Учитывая обстоятельства, Иван Сергеевич пошёл на встречу.

Какие ещё к чёрту обстоятельства⁈

— Я не уверен, что… — начал было я, но тут же оказался перебит.

— Такая ответственность похвальна, ваше благородие, но учитывая то, что вы до сих пор не соизволили навестить графа, хотя и обещали сделать это первым делом по прибытии в город, он приказал мне доставить вас к нему. Машина уже ждёт.

Одетый в чёрное пальто здоровяк повернулся и указал рукой в сторону выхода, где за стеклом двери виднелся роскошный четырехдверный седан.

И богом клянусь, в этот момент меня куда больше напугало то, как этот «слуга» двигался. Слишком отточено. У меня от одного его вида мороз шёл по коже. И что ещё хуже, похоже, что у настоящего Измайлова имелись какие-то свои договорённости с этим графом.

От всех этих печальных мыслей мне стало крайне не по себе. И это чувство стало только тяжелее, когда я сел в машину и слуга закрыл за мной дверь.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, я достал телефон и быстро написал Жанне короткое сообщение ещё до того, как автомобиль тронулся с места.

«Игнатьевы. Измайловы. Связь. Быстро»

Жанна не дура. Сразу поняла, что информация мне нужна срочно. А раз отправил ей сообщение, значит не могу говорить. Так что моему облегчению не было предела, когда через несколько минут я увидел, что она что-то набирает мне в ответ.

Только вот, что именно она собиралась написать, я так и не узнал. Телефон в очередной раз оповестил меня о слишком низком заряде батареи и выключился.