Обманщик Империи

Глава 7

— Так, что? — спросила Жанна.

— Найди мне план морга, куда доставили тело, — очень и очень тихо произнёс я. — Всё, что сможешь раздобыть.

— Я попробую, но время…

— Нет у нас времени, — отрезал я. — Пойду сегодня ночью.

— Без предварительной подготовки⁈

— А у тебя есть другие предложения? Если ты не заметила, то время сильно поджимает!

— А ты не забыл, что ты теперь сам Измайлов? — тут же напомнила мне Жанна. — У тебя его лицо, документы…

Об этом я тоже уже думал. И вариант, на первый взгляд, действительно выглядел, как рабочий. Особенно если вспомнить о том, что это дело так-то связанно со мной. В теории не должно быть особой сложности получить доступ к телу со стороны Измайлова.

Но мне этот вариант не нравился. Хотя бы по той причине, что мне хотелось привлекать как можно меньше внимания к тому случаю. Ничего, придётся импровизировать на ходу, пусть я этого и не любил.

Никогда не лезь туда, где не знаешь ни плана этажей, ни расписания смен, ни людей, которых можешь встретить. Это даже не мантра, а прямое указание к действию. Аксиома. Вор без плана — не вор, а приманка для наручников. Даже хуже. Тупая приманка. Потому что, чем больше в твоих действия будет непредсказуемого, тем больше шансов, что что-то пойдёт не так. А так быть не должно. Каждый шаг обязан быть просчитан до того, как подойдешь к цели. Кто, где, когда — и что делать, если всё пойдёт не так. Импровизация, как ни печально — удел дилетантов. Профессионал же уходит с добычей ещё до того, как охрана понимает, что дверь была открыта.

Проблема заключалась лишь в том, что сейчас мне предстояло нарушить все эти правила разом. Потому что выхода нет. И времени, дабы этот самый выход найти. И да, Жанна права. Лучшим решением было бы использование положения и возможностей моей нынешней личности. К сожалению, если Завет продолжает за мной следить — это не вариант.

Значит, как я и сказал, придётся импровизировать.

Дверь в дальней части зала открылась. Платонов вышел из своего кабинета с пачкой папок в руках и подозвал к себе несколько человек. Видимо та самая планёрка, о которой говорил Нечаев, вот-вот начнётся.

— Найди всё, что только сможешь, — твёрдо сказал я. — У меня тут дела, созвонимся позже.

— Поняла.

Появление начальника вновь напомнило мне о нашем первом с ним разговоре. И сразу же в голове всплыл момент, которому в тот раз я не придал большого значения.

— Жанна, стой.

— Что?

— Мне нужно, чтобы ты ещё раз порылась в личном деле Измайлова. Когда я говорил с Платоновым, он упоминал какие-то «особые обстоятельства». Попробуй поискать. Вдруг узнаешь, о чём именно он говорил.

— А спросить?

— А подумать? — тут же задал я ответный вопрос. — Если Измайлов знает о них, то зачем ему спрашивать?

— Справедливо.

— Вот именно.

— Может быть его отец кому-то на лапу дал, чтобы Алексея сюда отправили или ещё что?

— Вот и попробуй узнать. Ладно. Мне нужно идти.

— Давай, удачи тебе там, — услышал я, прежде чем вытащить наушник из уха и убрать его в карман. Ещё с первого разговора запомнил, что начальству это не понравилось. Вот и не буду лишний раз провоцировать…

Судя по всему Платонов предпочитал не особо формальный стиль общения, так как не стал устраивать закрытого совещания. Вместо этого он вышел в центр рабочего зала.

Люди просто перестали разговаривать, когда Платонов встал у торца одного из столов. Никакой демонстрации собственного положения и показухи — он явно стремился показать, что находится на том же уровне, что и все остальные, и от этого выглядел ещё жёстче. Похоже, что моё первое впечатление о нём стало только крепче.

— Так, — заговорил он спокойно и окинул взглядом собравшихся вокруг подчиненных. — Давайте начнём. Дамиров… так, где… а, всё, Гриша, вижу. Что у вас по делу?

— Да ничего особого, — отозвался невысокий полный мужчина лет сорока. — В течение недели парня закроют от пяти до восьми. Его юрист ещё трепыхается, как рыба на льду, но там всё ровно.

Выслушав его, Платонов что-то отметил в своём блокноте, после чего продолжил. Пробежался взглядом по залу. Задержался на нескольких лицах, в том числе и на мне. А затем вновь продолжил разбор полётов.

— Так, раз с этим покончили, то перейдём к новостям, — проговорил он двадцать минут спустя. — За выходные без трупов не обошлось. Два бытовых, один под вопросом. Там пока не ясно, кто именно этим будет заниматься, мы или наши друзья с другого берега…

— Это он о ком? — негромко поинтересовался я у стоящего рядом со мной Нечаева.

— Государственные прокуроры, — также тихо ответил он, на что я кивнул с умным видом.

— А, понятно.

Разумеется, говорить о том, что ничего мне понятно не было, я не стал, решив вместо этого дальше слушать начальство.

— … по делу Кузнецова экспертиза назначена на сегодня, версию с ограблением не снимаем. Федь, ты с Петровым на этом деле. Мне нужны результаты, а не предположения.

Кто-то коротко кивнул, кто-то сделал пометку. Никто не задавал вопросов. И так продолжалось и дальше. Платонов разбирал отдельные дела, уточнял что-то, иногда переназначал сотрудников или наоборот оставлял всё как есть, довольный положением дел.

Он сделал паузу, перевёл взгляд дальше.

— Отдельно напоминаю. Бумаги не тянем. Если не хватает оснований, то так и пишем. Лучше честно сейчас, чем потом объясняться наверху. Повторения майского случая мне не нужно. Надеюсь, это всем понятно?

Все тут же хором заявили, что, мол, да. Все всё поняли. Атмосфера в зале была такая, что я почти ожидал услышать от народа обещание больше так не делать.

К сожалению, в этот момент мы с Платоновым встретились взглядами.

— Теперь о пополнении, — сухо произнёс капитан. — Алексей Романович у нас с сегодняшнего дня. Младший. Работает под руководством Нечаева, вникает, задаёт вопросы. Относиться как к своему. Голову не морочить, но и за ручку не водить.

Любопытно. Он не стал уточнять ничего больше. Ни про отца, ни про статус. Даже титул не упомянул. Видимо, Нечаев не кривил душой, когда говорил, что начальство тут не приветствует излишнего потакания аристократам. Впрочем, мне это даже лучше.

— Вить, у тебя сейчас есть куда его приткнуть пока обживается? — поинтересовался Платонов.

Ответ Нечаева последовал практически мгновенно.

— Я его к Романовой пристрою. Как раз посмотрит и будет вникать.

— Отлично, — кивнул Платонов и сделал ещё одну пометку у себя в блокноте. — Так, теперь по людям. Если кто-то устал или не тянет, то приходите и говорите. Я не кусаюсь, в помощь вам людей найду. Есть такие?

Короткая пауза. Ответом на вопрос стало гробовое молчание.

— Нет? Тогда на этом всё. Работайте.

Капитан развернулся и ушёл обратно в кабинет, оставив после себя странное ощущение, что планёрка всё ещё продолжается, просто без него. Но долго оно не продержалось. Не прошло и десяти секунд, как в зале снова зашевелились люди, но уже иначе. Быстрее, собраннее. Я успел заметить пару оценивающих взглядов, брошенных в мою сторону. Ничего особенного, вроде даже без враждебности, но и без интереса. Последнее радовало особенно.

— Пошли, познакомлю тебя с Марико.

Имя меня удивило. Явно не русское, не смотря на ранее упомянутую фамилию. Подозрения подтвердились, стоило Нечаеву подвести меня к одному из столов. Она сидела в кресле за столом и смотрела в экран монитора. Одна нога спокойно лежала на другой. Высокая стройная азиатка лет тридцати, с чёрными до плеч прямыми волосами, бледной кожей и тонкими чертами лица. Скулы мягкие, глаза миндалевидные, взгляд спокойный, даже несколько холодный. Может быть от того маленькая родинка у правого уголка губ столь ярко выделялась на фоне кожи. Этакое цветное пятно на общей бледной картине.

Когда мы подошли, она оторвала взгляд от документов и посмотрела на нас. Точнее на меня. Затем снова на Нечаева.

— Вить, эт чё такое?

— Новичок, — хмыкнул он. — Вот, знакомься, Алексей Романович Измайлов. Только поступил к нам и…

— Нет! — резко вскинулась она. — Нет, Вить, в третий раз я на это не подпишусь!

— Марико, это приказ Платонова.

— Да мне плевать! В прошлый раз…

— А ещё он аристократ…

— Да мне и на это плевать! Найди кого-нибудь другого!

— А позвольте спросить, что было в прошлый раз, — поинтересовался я, встревая в разговор.

М-да, может быть это я и зря. Вон, как девчонка ощетинилась.

— В прошлый раз наивный новичок вроде тебя испоганил мою работу! — чуть ли не прошипела она, после чего резко повернулась в сторону Нечаева. — Нет!

Последнее слово она выдавила из себя с таким видом, как если бы была змеёй, готовой броситься и вонзить ядовитые клыки в свою жертву. Только вот на моего спутника особого впечатления это не произвело.

— С этими протестами к Платонову, Мари, — равнодушно пожал он плечами. — Не нравится? Прекрасно. Обсуждай с ним, а я просто выполняю распоряжение капитана.

Пару мгновений мне казалось, что эта фурия и правда вскочит с кресла и ринется в кабинет начальства, дабы оспорить приказ. Но вот прошла секунда. Другая. И вместо яростного порыва я увидел лишь полный отчаянья вздох.

Судя по всему, Нечаев понял его правильно.

— Вот и славно. Всё, тогда я вас оставляю. Измайлов, смотри, учись, вникай. Если будут вопросы, я всегда открыт.

Получив от меня благодарный кивок, он улыбнулся, после чего развернулся и ушёл. Сидящая за столом девушка бросила на меня ещё один недовольный взгляд.

— Так, ладно, — вздохнула она, вставая со своего места. — Слушай сюда. Мне осточертело, что ко мне скидывают каждого долбаного новичка, который припёрся сюда! Думаешь, что если получил диплом и посидел два года в кресле на практике, то всё знаешь…

— Нет, не знаю, — не стал я с ней спорить, чтобы не обострять конфликт. Да только моя попытка сгладить напряжение, кажется, только подбросила дровишек в этот полыхающий костёр.

— Именно! — тонкий пальчик с синим ноготком упёрся мне в грудь. — Ты не знаешь ни черта. И говорю сразу. Мне глубоко плевать на то, кто ты там, аристократ или нет. Здесь это значения не имеет! Будешь выпендриваться и пытаться прыгать через голову…

— У меня нет никакого желания этим заниматься, — спокойно ответил я. — Я здесь для того, чтобы делать свою работу.

Кажется, что такого ответа она не ожидала. Не смотря на то, что Романова, — кстати любопытный факт, как это русская фамилия сочеталась с, как мне кажется, японским именем — оказалась несколько удивлена такими словами, в их искренность она нисколько не поверила. Достаточно было лишь взглянуть в её злые, возмущённые карие глаза.

— Посмотрим, — наконец произнесла она. — Пошли.

Пошли? Это ещё куда?

— Нечаев говорил, что мне должны выделить…

— Потом со своим помощником познакомишься. У них сейчас на втором такая же планёрка и свои бумажки они дольше нашего разбирают.

Сказав это, Романова собрала лежащие на столе бумаги и направилась вдоль рядов столов. Ну, а мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Даже удивительно, насколько хорошо мне удавалось скрывать копящееся внутри раздражение и нервное напряжение. Каковы шансы на то, что Жанна найдёт схемы или чертежи морга, куда доставили тело Измайлова? Каковы шансы на то, что она сможет найти хоть что-то, способное помочь в данной ситуации? А если и найдёт, смогу ли я попасть внутрь и выполнить задуманное?

Операция по краже масок заняла у нас с Димой почти полгода реального времени. Точнее подготовка к ней. Основную часть мы провернули за сутки… даже быстрее, если так подумать. Но девяносто девять процентов времени ушло именно на подготовку. И от того всё прошло так гладко. А тут… тут хотелось волком на болоте выть. Действовать в такой спешке, без нормального планирования, инструментов, ресурсов — прямой путь к очень быстрому переезду в места не столь отдалённые.

Или вообще под землю. Правда при таком исходе это уже вряд ли будет меня так сильно волновать.

А вообще ситуация абсурдна. Мне нужно думать о том, как добраться до, как бы глупо это не прозвучало, зубов Измайлова. А вместо этого я сейчас шёл вслед за Романовой, чтобы делать работу, о которой ни малейшего понятия не имею.

Романова подошла к одной из дверей и открыла её ключом. Зашла внутрь, на ходу включив свет. Загоревшиеся под потолком лампы тут же осветили небольшую комнату с прямоугольным столом в центре и парой широких маркерных досок. Но внимание я обратил не на это. Похоже, что у нас тут ещё одна аккуратистка. Развешанные на досках листки висели в идеальном порядке, словно их по линейке развешивали. Аккуратные подписи маркером. Приклеенные ровными рядами стикеры. Всё в купе выглядело слишком чётко.

Знал я таких людей, что стремились к идеалу, стараясь упорядочить свою работу на абсолютном уровне. Был у меня один знакомый, который с такой же маниакальностью планировал собственные дела в стремлении учесть абсолютно каждую мелочь.

Ключевое слово «был».

— Проходи, — сказала Марико, закрывая за мной дверь. — Тут у меня всё по текущему делу.

Признаюсь, я ждал, что она начнёт мне рассказывать что-то о предстоящей работе. Реальность же оказалась несколько иной. Вместо этого Романова выдвинула себе стул, уселась на него, закинув одну ногу на другую, и вопросительно уставилась на меня.

— В чём дело? — спросил я в ответ.

— Измайлов, скажи честно, за каким чёртом ты сюда приехал?

— Что, прости?

Мне даже не пришлось стараться, дабы возмущение в моём голосе прозвучало искренне. Оно как-то само собой получилось.

— Ты меня слышал, — скривилась она. — Мне не нужен балласт, который хочет погреть кресло пару лет и пролезть дальше, чтобы потом получить свой золотой билетик.

Так, похоже, либо я чего-то не понимаю, либо же чего-то не знаю. Либо, что ещё более вероятно, сразу и то и другое. Только вот говорила Романова так, будто я прекрасно должен понимать, о чём именно идёт речь.

— Любопытное заявление, — осторожно протянул я, разглядывая развешанные на досках листы и скрывая тем самым отсутствие у меня понимания ситуации. — И с чего же ты сделала такой вывод?

Когда не знаешь, что сказать, то лучший способ скрыть это — начать самому задавать вопросы.

— С того, что я уже на это насмотрелась за последние три года, — с нотками презрения в голосе фыркнула Романова. — Ребятки с титулами вроде тебя видят в СДИ трамплин для своей карьеры. Сидят тут сиднем, а потом счастливые идут на должность в минюст или ещё куда, где потеплее и работы поменьше. А мне не нужен…

— Тебе не нужен балласт, который просто будет греть кресло, — закончил я за неё, на что быстро получил утвердительный кивок в ответ.

— Вот потому я и спрашиваю, чтобы сразу точки над «и» расставить.

— Не переживай, всё чего я хочу, это спокойно делать свою работу и не привлекать к себе лишнего внимания.

И, возможно, впервые в стенах этого здания я был абсолютно искренен. Только вот полные скепсиса карие глаза мне не поверили ни на йоту.

— Ладно, посмотрим, — сказала она наконец и кивком головы указала на доски. — Серия началась месяц назад. Шесть эпизодов. Все — вечер или ночь. Проникновение без взлома. В одном случае сигнализация была отключена заранее, в остальных её не было вовсе. Вещи пропадали выборочно. В основном драгоценности и деньги, либо дорогая техника.

Она посмотрела на меня, ожидая какой-то реакции или ответа, только вот я понятия не имел, что ей на это сказать, так что вместо этого принялся с умным видом рассматривать висящие на досках документы и фотографии. Быстро составил логичный вопрос.

— Потерпевшие?

— Обычные семьи. Ничего показного. До последнего эпизода всё шло как «тихие кражи». А потом вот это.

Она указала рукой на фотографии в углу.

— Муж и жена. Следы борьбы. Смерть небыстрая. У них осталась дочь. Восемь лет. В момент нападения находилась в школе.

Последнее меня задело.

— Она осталась без родителей? — спросил я раньше, чем прикусил себе язык.

— Девочка? А, да.

— Что с ней будет?

Поняв, что ответа на свой вопрос я не услышал, повернулся к ней. Марико смотрела на меня с подозрением.

— Что?

— Ничего, — пожала она плечами. — Ближайших родственников нет. Сейчас за ней присматривают органы опеки, а дальше, наверно, оформят в государственный приют.

Пауза. Марико внимательно наблюдала за мной, будто ожидая какой-то реакции. Я же дальше играть в гляделки с ней не стал и повернулся обратно к доске. Уж больно неприятные воспоминания вызвала у меня эта история.

Когда моё молчание затянулось, Романова решила меня подтолкнуть.

— Так что, Измайлов? Версия будет?

— Я ещё не читал материалы дела, — ответил я осторожно.

— А навскидку?

Вот ведь пристала. Ладно, понятия не имею, чего она от меня ждёт, так что будем отталкиваться от её собственных догадок. Она не стала бы спрашивать меня, если бы не имела собственного вывода.

Сделал шаг к доске. Только вместо фотографий тел посмотрел на схему подъезда.

— Ты считаешь, что это была эскалация, — произнёс я осторожно. — Серия, которая вышла из-под контроля?

Романова чуть приподняла бровь.

— А ты — нет?

— Я первый спросил.

— Ребята из следственного думают, что до этого момента всё держалось на контроле, — ответила она. — А вот последний случай пошёл не по плану.

Марико скрестила руки.

— Твоя версия, Измайлов?

Я же просто пожал плечами.

— Да я тут даже спорить с ними не стану. Могу лишь предположить, что в прошлых эпизодах он не оставлял лишнего. Не копался. Не рисковал. А здесь — паника. Значит, что-то изменилось.

Она помолчала.

— И что же по-твоему следует искать? — спустя пару секунд поинтересовалась она.

— Я предлагаю искать не преступника, а его уверенность, — предложил я. — Откуда она бралась раньше. Сама же только что сказала, что это не первый для него случай. Тот, кто не испытывает уверенности в том, что делает, не будет повторять один и тот же сценарий раз за разом.

Марико едко усмехнулась и уставилась на меня.

— На юрфаке, что? Начали философию преподавать?

— Нет, зато разбирали реальные дела и реальных людей.

Произнёс я это абсолютно спокойно и уверенно. Тем более, что не сомневался в своих словах. Должны же в университете разбирать практические случаи, так что не думаю, что сильно тут ошибусь.

— Допустим. И что дальше?

— А без понятия, — честно сказал я. — Дальше мне нужно прочитать материалы дела, чтобы не строить теории из воздуха.

Надеюсь, что это заявление звучит достаточно правдоподобно, дабы выиграть мне немного времени и избавиться наконец-то от её вопросов.

— Ладно, — сказала Марико и, взяв одну из лежащих на столе папок, протянула мне документы. — На, читай. Посмотрим, что после этого выдашь.

Папку я принял с выражением полной готовности погрузиться в дело, которой не испытывал даже близко. Потому что если Жанне повезёт, меня сегодня ждёт крайне напряжённая ночка.

Осталось только до неё дожить…