Обманщик Империи

Глава 23

Внимательно глядя на себя в зеркало, я включил секундомер на телефоне. Поднял маску на уровень лица и надел её.

Тотчас же испытал уже знакомое ощущение. Словно ледяной водой окатили, и моё отражение в зеркале изменилось. Целиком. Я специально разделся, чтобы провести ещё несколько тестов. Трансформация не была болезненной или неприятной. Нет. Скорее она вызывала лёгкое чувство головокружения и дискомфорта. Всего секунда — и передо мной вместо Владислава Кириллова уже стоял Алексей Измайлов. Чуть шире меня в плечах. Немного выше. Тёмные волосы вместо светлых и карие глаза вместо голубых. Эти изменения происходили настолько быстро, что за ними практически невозможно было уследить глазами. Будто кто-то перевернул другой стороной карточку с рисунком.

Но это было далеко не самое главное и, как мне кажется, важное. Раньше, озабоченный совсем другими вещами, я не обращал внимания на мелочи. Проклятые маленькие мелочи, которые порой оказываются важнее всего. Ну кто в такой ситуации будет смотреть на то, что мелкие шрамы и другие небольшие отметки, которые я заработал за свою жизнь, исчезли?

Я пристально осмотрел то место на руке, где пластырь раньше скрывал тонкий порез, и ощупал чистую кожу. В прошлый раз из-за того, что пластырь оставался на месте, я не сразу обратил на это внимание. Порез исчез. Как и тот, что находился на боку. Словно их не было вовсе.

Так. Вторая часть эксперимента. Я дождался, когда секундомер дойдёт до одной минуты, поставил его на паузу и начал снимать маску. Практиковался с этим уже второй день, и с каждым разом процесс становился… нет, не легче. Скорее более понятным.

Сняв артефакт, я тут же попробовал надеть его обратно. Разумеется, ничего не вышло.

Не страшно. Я этого и ожидал. Вместо этого стал смотреть на запущенный на телефоне таймер, который отсчитывал время. Как только засечённая ранее минута прошла, я снова надел маску.

Через секунду передо мной вновь стоял Алексей Измайлов.

Так. Выходит, если использовать её короткими отрывками, то она перезаряжается ровно столько, сколько работала? Так что ли?

Я попробовал ещё несколько раз, постепенно увеличивая интервал до десяти минут, и в конечном итоге получил тот же самый результат. Как только десять минут проходили, артефакт снова начинал работать.

Я бы провёл ещё пару экспериментов, но времени уже не оставалось. Нужно было собираться и ехать в департамент.

Жанна в ближайшие сутки будет недоступна из-за переезда. Точнее, позвонить-то я ей могу, но пока она не настроит и не наладит свою технику, вся её цифровая магия будет толком недоступна. Да и в любом случае сейчас она занята другим. Ищет мне подходящую цель, где можно было бы раздобыть денег. Если до разговора с заказчиком я мог откровенно забить на получение ответов в «Песни», то теперь они могли стать жизненно важными.

Департамент встретил меня не особо радужно. Когда я приехал, то обнаружил, что в главном зале управления общеуголовных расследований тихо, как в библиотеке. Все молча занимались своими делами, даже не переговариваясь друг с другом. Нет. Не библиотека. Скорее затишье перед бурей.

Найдя Нечаева, я поздоровался с ним и попутно уточнил, чем мне сегодня заняться. Не так прямо, разумеется. Оказалось, что на сегодня на мне только бумажная работа по отчётам, которые я вчера ездил и собирал по городу. Нечаев посоветовал сесть за стол и закопаться в бумажки вместе с Вадимом, стараясь не отсвечивать.

— И я думаю, что лучше всего тебе будет не попадаться на глаза Платонову, — сказал он в конце.

— Почему?

— Его утром вызвали к начальству. У нас ещё даже планёрки не было. Так что, Алексей, засекай время.

— В смысле?

— В прямом, — вздохнул Нечаев, садясь в кресло за своим столом. — Если шефа не отпустят до обеда, значит, вызвали на разнос. А там, сам понимаешь…

Он состроил какую-то странную, виноватую гримасу и развёл руками. Да и в целом вид у Нечаева был подавленный. Как у человека, который ждал своей очереди на эшафот.

— Ясно, учту. Спасибо, Виктор.

Следующие два с половиной часа прошли в спокойной и даже будничной рутине. Сейчас я вместе с Вадимом занимался тем, чем по идее должен был заниматься ещё вчера, но неожиданный приказ Нечаева отодвинул это дело. Так что Вадим проверял документы, делал какие-то крайне необходимые копии, ставил печати и передавал мне бумаги на подпись. Ну а я подписывал. Так и проходил день.

Платонов вернулся в управление уже после трёх часов дня. С таким видом, будто искал себе жертву. Глаза начальника прошлись по залу и моментально впились в сидящего на своём месте Нечаева.

В тот момент я думал, что его начнут распекать прямо тут, при всех, дабы устроить показательную казнь. Ошибся. Похоже, Иван Сергеевич оказался не из тех людей, которые любят прилюдно устраивать разносы своим подчинённым.

— Нечаев! Ко мне в кабинет!

— Да, Иван Сергеевич, — отозвался Виктор и с обречённым видом направился вслед за начальством.

Зал управления снова погрузился в тишину. Я даже повернулся на стуле, ожидая услышать вопли, доносящиеся из-за двери платоновского кабинета, но… нет. Ничего такого. Так что, может быть, Нечаев зря боялся?

Когда тридцать минут спустя дверь открылась и он вышел наружу, то выглядел так, словно побывал один на один с медведем. И тот всячески мучил и унижал его. Причём исключительно морально и психологически.

Глаза Платонова снова прошлись по залу и буквально вцепились в меня.

— Измайлов! Ко мне в кабинет.

— Удачи вам, ваше благородие, — тихо шепнул мне Вадим.

Кивнув в знак благодарности, я направился к начальству.

— Дверь закрой, — приказал Платонов и указал на кресло перед своим столом, просматривая какой-то документ. — Садись.

Я сел. Молчу. Жду, что последует дальше.

— Измайлов, ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спросил он, вновь переводя взгляд на меня.

— Без понятия, если честно, Иван Сергеевич.

— Нечаев уже своё получил за вчерашнее. Теперь твоя очередь.

Так. А я тут причём? Это же Виктор всеми правдами и неправдами пытался заполучить себе это дело, а не я. Мне этот вызов вообще был не нужен. Только время и нервы потратил.

Примерно такие мысли я и озвучил Платонову. В более… дипломатических формулировках, разумеется.

— А с чего ты взял, что твоё участие во вчерашнем фарсе меня вообще волнует, Измайлов? — сухо поинтересовался Платонов. — Ты думаешь, что я тебя сюда вызвал из-за попытки руководителя твоей группы прыгнуть через все головы, чтобы очков набрать?

— Ну, тогда я вообще не понимаю, какие ко мне могут быть претензии, Иван Сергеевич…

— То есть тот факт, что ты вместо того, чтобы делать свою работу и передать следственные документы, скинул их своему помощнику, а сам свалил, тебя вообще никак не касается, я правильно понял?

Так, вот этого я не ожидал…

— Иван Сергеевич, со всем уважением, но…

— Да плевать я хотел на твоё уважение, Измайлов, — практически прошипел сидящий передо мной начальник. — Ты передал следственные документы лицу, которое не имеет ни допуска, ни права работать с ними. У тебя что, вообще мозгов нет? Или как? Настолько обленился, что задержаться ради работы для тебя уже непосильная задача?

Я и подумать не мог, что вчерашний фокус с Кирилловым выйдет мне таким боком. Хотя нет. Дело даже не в этом. Как? Как он мог узнать? Охрана нас не слышала. Мы с Нечаевым стояли поодаль от них, да и говорили тихо. Тогда кто? Марико? Она ведь видела нас с Нечаевым, и тот сообщил ей, кто я. А уж если вспомнить её отношение ко мне за последние дни, когда Нечаев свалил на неё всю мою работу…

— Иван Сергеевич, я понимаю, как это выглядит, но у меня имелась уважительная причина…

— Уважительная? — перебил меня Платонов. — Кататься по графским поместьям — это теперь у нас уважительная причина, чтобы не выполнять свой долг и нарушать нормативы работы с документами, Измайлов? Или что? Думаешь, раз Игнатьев скоро станет твоим тестем, то это даёт тебе какие-то преференции?

Отвечать я ничего не стал. Не потому, что не мог. Нет. Скорее по той простой причине, что мой ответ здесь ничего бы не изменил. И так оно и оказалось.

— Измайлов, — продолжил Платонов. — Если бы у меня была возможность, то за подобную выходку я бы вышвырнул тебя из управления уже сегодня. К сожалению, я этого сделать не могу, но это не значит, что я и дальше буду невнимателен к тебе.

С этими словами он взял лежащую на столе папку. Я даже подумал, что он швырнёт её мне в лицо — настолько злым Платонов выглядел в тот момент. Но вместо этого он лишь медленно положил её прямо передо мной.

— Твоё дело, — с каменным лицом заявил он. — Ты вроде говорил мне, что приехал сюда для того, чтобы работать? Вот и будешь работать, а не заниматься перекладыванием бумажек, которые на тебя Нечаев повесил. И если я увижу что ты, Измайлов, попытаешься скинуть это дело кому-то другому или будешь и дальше страдать ерундой, то я приложу все силы, чтобы избавить своё управление от тебя. И ни твои родственные связи, ни свадьба с дочкой Игнатьева не станут для меня достаточным препятствием на пути к этой цели. Ты меня хорошо понял?

— Да, Иван Сергеевич.

— Вот и славно. А теперь пошёл вон из моего кабинета. И папку не забудь.

Я встал, забрал документы и вышел из кабинета. И сразу же заметил направленный в мою сторону взгляд Нечаева, что только лишний раз подтвердило мою догадку.

Меня сдала не Марико, нет. Меня сдал именно Виктор. Потому что, в отличие от него, Романова не слышала моего выдуманного оправдания о том, как Измайлов неожиданно помчался на встречу с графом.

Просто потрясающе. Меня попытались продать, дабы отвести весь гнев начальства. Запомним. Нет, конечно, Платонов мог и сам догадаться, но… всё равно запомню.

Следующие пару часов прошли не то чтобы спокойно. Скорее рутинно. Я пытался разобраться в своём новом деле. Идти к Нечаеву сейчас не хотелось. Тут, скорее, лучше было обратиться к Романовой, чтобы стрясти с неё должок. В итоге я просидел до шести часов, перечитывая материалы дела и раздумывая над тем, с чего начать. А начать придётся. В угрозы Платонова я поверил.

Впрочем, в половине седьмого случилось то, что заставило меня ненадолго позабыть о текущих заботах.

— Добрый вечер, Алексей, — зазвучал голос в телефоне, едва я ответил на звонок.

— Добрый, ваше сиятельство.

— Надеюсь, я не помешал твоей работе? — поинтересовался Игнатьев.

— Нет, ваше сиятельство, нисколько, — честно ответил я, так как вряд ли граф смог бы помешать тому, чего и в помине не было. — Чем могу вам помочь?

— Я бы хотел сегодня встретиться. Переговорить насчёт свадьбы.

Услышав его, мне захотелось вздохнуть и помолиться о том, чтобы в будущем каждая моя ложь не оборачивалась для меня такими проблемами.

— Конечно, ваше сиятельство, — вместо этого ответил я. — С удовольствием.

— Прекрасно, Алексей. Я сегодня весь в делах и даже минуты не могу толком выкроить. Надеюсь, тебя не оскорбит то, что я встрою тебя в своё рабочее расписание?

— Нисколько, ваше сиятельство.

— Хорошо. Тогда я пришлю тебе адрес. Буду ждать тебя в восемь…

Адрес, который спустя минуту после разговора прислал мне Игнатьев, оказался стройкой на севере города. На такси я добрался туда за сорок минут.

— Добрый вечер, ваше благородие, — с абсолютно фальшивой улыбкой поздоровался со мной Григорий, открывая для меня дверь такси. — Надеюсь, доехали хорошо?

— Приемлемо, — ответил я.

Не нравился мне этот мужик. Вот совсем не нравился.

— Где его сиятельство?

— Разговаривает со строителями, — ответил слуга. — Идите за мной, я вас провожу. Ах да, чуть не забыл. Наденьте. Безопасность прежде всего.

С этими словами он протянул мне ярко-жёлтую каску.

Судя по всему, до окончания работ было ещё далеко, так как пока этот объект представлял собой не более чем серую коробку из бетона и металлоконструкций. В некоторых местах бетон ещё даже не до конца залили.

Давид Игнатьев обнаружился на одном из первых этажей. Одетый в пальто поверх делового костюма и точно такую же каску, какая сейчас красовалась на моей голове, он разговаривал со строителями и рассматривал разложенные на деревянных столах чертежи. При моём появлении на его лице появилась радостная улыбка.

— О, Алексей! Уже приехал!

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — поздоровался я, изобразив вежливый поклон кивком головы.

— Сейчас, подожди, я быстро закончу, — сказал он и снова повернулся к двум мужчинам в спецовках, с которыми разговаривал до этого.

Я же отошёл в сторону, осматриваясь по сторонам. Долго ждать не пришлось. Разговор Игнатьева не продлился и пяти минут, после чего он подошёл ко мне.

— Ну как тебе, Алексей? — спросил граф, подходя ко мне и обводя стройку рукой.

— Масштабно, — ответил я, не придумав ничего лучше. Но, кажется, хватило и этого.

— То ли ещё будет, — с довольным видом улыбнулся граф. — Когда закончим в следующем году, это будет самый крупный торговый центр в Иркутске. Магазины, кинотеатр, ресторанный дворик, места для отдыха людей с семьями.

— Должно быть, дорогой проект, — заметил я с таким видом, будто хоть что-то в этом понимал.

— Очень, — тут же закивал он. — Но я знал это с самого начала. Ничего страшного. Мы заработаем куда больше в долгосрочной перспективе. Аренда, реклама, парковки, процент с оборота. Но не будем о скучном. Пойдём.

Он жестом предложил следовать за ним. Отказываться я не стал, так что разговор продолжился уже на ходу.

— Алексей, я понимаю, что ваши будущие отношения с Елизаветой — дело… личное, скажем так, но я не могу не спросить. Она говорила с тобой после того вечера?

Так, похоже, я был прав, и Лиза в то утро действительно приехала для того, чтобы извиниться.

— Нет, ваше сиятельство, — честно ответил я. — И насчёт этого… тут произошла одна довольно курьёзная ситуация…

— С твоим помощником, — тут же кивнул Игнатьев и указал в сторону лестницы. — Нам сюда. Да, Лиза мне рассказывала, что когда она приехала к тебе домой, то вместо тебя застала там этого… как его фамилия?

— Кириллов, ваше сиятельство. Да, неловко получилось. Я снял ему квартиру, но арендатор забыл оставить ключи, так что я с утра завёз его к себе после вокзала, а сам уехал по делам. Он просил передать вам его глубочайшие извинения за произошедшее…

— Да будет тебе, Алексей, — перебил меня Игнатьев. — Я понимаю, что воспитание требует от тебя держать ответственность за своего человека, но тут лишь простое недопонимание. Меня куда больше заботит то, что уже три дня прошло, а Елизавета так и не поговорила с тобой…

А вот меня куда больше заботило то, что мы сейчас за каким-то дьяволом спускались вниз, под землю. Оглядевшись по сторонам, я понял, что, скорее всего, это место предназначалось под будущий подземный паркинг строящегося центра.

— … так что было бы хорошо, если бы вы с ней прояснили этот момент, — с искренним беспокойством и заботой в голосе продолжил Игнатьев. — Лиза хорошая девочка. Просто у неё… у неё непростой характер, Алексей. Хуже того, она так и не смогла смириться с тем, что я женился на Виктории.

В его голосе звучало неподдельное сожаление. Тут даже слепому стало бы ясно, что идущий рядом со мной человек действительно переживал за свою дочь.

— Я постараюсь наладить с ней отношения, ваше сиятельство, — пообещал я. — Уверен, случившееся на приёме было не более чем… не знаю, может быть, она и правда перенервничала, и это стресс так сказался?

Идущий рядом со мной Игнатьев бросил на меня короткий взгляд и грустно улыбнулся.

— Спасибо тебе, Алексей, — искренне поблагодарил он. — За то, что пытаешься сгладить углы, но я хорошо знаю свою дочь. Слишком хорошо, чтобы не понимать, что дело тут совсем не в стрессе.

Мы миновали уже большую часть парковки, пока не дошли до той её части, где пол заканчивался. Видимо, здесь ещё не успели залить бетон до конца. Эту же мысль подтверждало и то, что рядом стояла техника — несколько бетономешалок и прочий инструмент, явно оставленный строителями… а нет. Вон несколько человек в спецовках всё ещё возились рядом с одной из мешалок, замешивая в ней цемент.

Но пришли мы сюда не из-за них.

— Дмитрий! Здравствуй! — поприветствовал Игнатьев невысокого мужчину в коричневой кожаной куртке. Тот стоял с сигаретой и курил, глядя на работающих строителей.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — торопливо поздоровался он и щелчком пальцев выбросил недокуренную сигарету в подготовленную для заливки яму.

— Итак, Дим, ты узнал, что произошло?

— Да. Это Макаров. Ублюдок сдал полиции наш склад.

Стоп, что?

Услышав ответ, Игнатьев коротко выругался.

— Ты уверен?

— Да, ваше сиятельство, — закивал Дмитрий. — У меня есть пара знакомых среди его людей. Они подтвердили, что это он дал наводку. Повезло, что вы успели вывезти всю партию до того, как они нагрянули.

Что здесь происходит?

— Да, повезло, — Игнатьев раздражённо цокнул языком. — Нет, конечно, я знал, что Макаров тот ещё ублюдок, но чтобы так! Прямо внаглую перейти черту…

— Ваше сиятельство, я всегда говорил вам, что он слишком непредсказуем, — быстро добавил Дмитрий, доставая из кармана пачку и вынимая новую сигарету.

Он похлопал себя по карманам в поисках зажигалки, но стоящий рядом Григорий уже протянул руку и чиркнул спичкой.

— Спасибо, Гриш. А что касается Макарова, то это точно не последний раз, ваше сиятельство. Говорю же, если бы не оказалось, что тайник на складе пуст, то они накрыли бы всю партию и…

— Да, да, — перебил его Игнатьев. — Я знаю. А знаешь, почему мне повезло, Дима?

Вопрос явно застал его врасплох.

— Э-э-э… не совсем понял, ваше сиятельство?

— Забавно получается, тебе не кажется? — продолжил Игнатьев. — Что из всех людей, кому я не стал сообщать о том, что мы вывозим груз со склада раньше времени, здесь стоишь именно ты.

Дмитрий словно только в этот момент осознал всю щекотливость ситуации, в которой находился.

— Ваше сиятельство, я бы никогда вас не предал. Это точно был кто-то другой, а не…

— Да-а-а-а, — протянул Игнатьев. — Это мог бы быть кто-то другой, если бы список людей, которым я не стал сообщать о перевозке, не состоял всего лишь из одного имени, Дима. Твоего имени.

Вокруг повисла гробовая тишина. Кажется, даже рабочие перестали заниматься своими делами и теперь таращились прямо на нас.

В следующую секунду Дмитрий сорвался с места и побежал. Точнее, попытался, потому что не смог сделать даже пары шагов. Стоящий рядом Григорий с поразительной для такого амбала скоростью оказался прямо перед беглецом и схватил его за горло, подняв над землёй.

— Предательство, Алексей, — едва ли не менторским тоном произнёс Игнатьев и покачал головой. — Больше всего я ненавижу в этой жизни предательство. Вот тебе урок на будущее. Когда будешь окружать себя людьми, всегда помни о том, что кто-то из них может тебя обманывать. Что кто-то может тебя предать. Григорий, будь добр. Без лишней крови, пожалуйста.

— Конечно, ваше сиятельство, — прогудел седой громила и, подняв вторую руку, одним движением свернул задыхающемуся мужчине шею. — Куда его?

— Закатайте в бетон, — махнул рукой Игнатьев, после чего повернулся ко мне. — Жаль, что тебе пришлось это увидеть, но я решил, что такой урок лучше запомнится. На будущее.

А я стоял, молясь всем богам о том, чтобы моё лицо сейчас не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия.

— Я запомню, — кивнул я, наблюдая за тем, как Григорий подошёл к подготовленной яме и сбросил туда тело. Стоящие рядом рабочие тут же принялись за работу, подтащив к краю бетономешалку.

— Отлично. Так, теперь, раз уж с работой закончили, пойдём обсудим детали. У меня тут появилась пара идей насчёт свадьбы…