Огненный Лорд и я

Глава 21

Деревья мелькали с обеих сторон, пугающими, громоздящимися тенями бросались мне навстречу, словно живые. Бесстыже подыгрывали тому, чье дыхание я чувствовала за своей спиной, хоть он и дал мне солидную фору.

Два раза я уходила от него, пряталась под разлапистыми ветвями елей, но он не давал мне сидеть в своей «норке» дольше пары минут — вспугивал и гнал дальше. Его охотничий инстинкт требовал нагнать меня, пока я бегу, а не найти, пока прячусь.

Нагнать и повалить на землю, прокатившись со мной по сырым листьям. А потом разорвать мою одежду в клочья, накрыть своим разгоряченным телом и вонзиться в меня — сразу и одним махом. Так, будто хотел разорвать и меня, вместе с одеждой.

Я не знала, для чего это нужно, но чувствовала, что когда-то это уже происходило со мной. Когда-то я вот так уже убегала от него — только он догонял меня не по земле, а с неба — огромный, распростерший мощные, кожистые крылья и выслеживающий меня острыми, нечеловеческими цепкими глазами.

Был ли это голос некой генетической памяти, общей для всех драконов и их пар, или видение из прошлой жизни — я понятия не имела. Но я инстинктивно знала и чувствовала, что это правильно. Что так надо.

И даже знала для чего — если сегодня он догонит меня, я, скорее всего, забеременею.

Лес оказался куда больше, чем казался с задворок клуба — невероятно, невозможно больше. Я уже давно должна была выскочить на шоссе, пересечь его и оказаться внутри частных районов, окруженная гаражами и заборами, но все еще продолжала бежать по упругой земле, усыпанной иголками сосен и палыми листьями — будто пространство закуклившись, взорвалось изнутри себя, раздвинувшись в небольшую вселенную. Поглотило нас, создав отдельную, лишь для этого случая существующую реальность — я, он и лес, и больше ничего во всем мире…

Налетев на торчащий из земли корень, я споткнулась, но не упала — смогла подпрыгнуть, приземлившись снова на ноги. И снова побежала, но шаги за спиной стали ближе.

Он ничего не говорил, не подгонял меня, пугая молчаливой сосредоточенностью и размеренностью своего дыхания — будто и не гнался за мной на самом деле, а так, играл — лениво, как хищник с медлительной, уже порядком потрепанной и подуставшей жертвой.

Меня же гнал вперед не только инстинкт, но и вполне реальный и оправданный страх. Я ведь не просто его пара, играющая в обязательную перед первым сексом игру. Я та, которая может лишить его всего — силы, власти, положения… людского страха, к которому он так привык…

Что с нами будет потом? Как он смирится с такой потерей? Достаточна ли я буду, чтобы возместить ее?

Сбоку мелькнула низкая тень, и мои ноги подсекли.

— Попалась! — с торжествующим рыком Эллиор упал вместе со мной, с невероятной ловкостью подхватывая и заставляя упасть ему на грудь, а не прямо на землю. Подхватив, прокатился и перевернулся вместе со мной несколько головокружительных раз — так чтобы в конце концов оказаться надо мной.

Тяжело дыша, все в листьях и пожухлой траве, мы уставились друг другу в глаза.

— Ты — моя, — хрипло произнес он наконец, делая характерное движение бедрами.

— Да, — согласилась я.

Твоя. Вся твоя — от «проклятой», до «истинной».

— Скажи это. Скажи вслух, что ты — моя.

Все еще пытаясь восстановить дыхание, я слегка закатила на него глаза.

— Господи, Эллиор, ну конечно же, твоя… Чья же еще…

Он не улыбался.

— Хорошо, хорошо, сейчас скажу… — я сделала серьезное лицо, и уже открыла было рот — произнести это со всей торжественностью — так, как он, по-видимому, и ждал от меня.

Но он уже рассердился.

Черт! Кажется, я испортила важный момент…

Перевернув меня, стащил с моей задницы джинсы, стянул их через ноги, за ними трусики и выкинул все это куда-то во тьму. Хорошо хоть не сжег! Потом бросил на землю свой пиджак и заставил перекатиться на него, чтоб не лежать на голой земле.

— Не хочешь говорить так — заставлю проорать это с моим членом внутри.

А вот тут я чуть не фыркнула. После угроз убить он собрался напугать меня членом? Серьезно?

Глядя прямо ему в глаза и закусив от нетерпения губу, я обняла его голой ногой за бедра и вдавила в себя.

— О боги…

Он зашипел, передернулся всем телом и толкнулся еще раз.

— Даа… — мои глаза закатились уже от удовольствия. Это не может быть плохо, не может быть неправильным, я чувствую — он мой, мой…

Весь дрожа, Эллиор приподнялся, высвободил себя, расстегнув лишь ширинку, и прижался ко мне разгоряченной, пульсирующей, чуть влажной головкой.

Татуировка тут же загорелась — заметная даже сквозь рубашку, предупреждая об опасности…

И я вдруг снова испугалась этой опасности, чувствуя неотвратимость происходящего. Забилась под ним, отталкивая… Ведь если он сделает это, уже будет ничего не исправить, ничего не «починить»…

— Эллиор… — всхлипнула, — я боюсь… давай подождем… пожалуйста…

— Тшш… Все хорошо, детка… Я знаю, что делаю…

Мои дергания и метания только приблизили его к цели, медленно, миллиметр за миллиметром, погружая в мое тело, раздвигая меня, растягивая до невозможности…

— Больно… — цепляясь за его плечи, я изо всех сил старалась не заплакать.

Уже не металась, не дергалась, замерев и просто пытаясь дышать. Жмурясь от ощущения невыносимой, невероятной заполненности — такой, что казалось, еще немного, и внутри меня все лопнет, взорвавшись литрами кипящей крови…

Сжалась, пытаясь вытолкнуть рвущий меня на части орган…

Боже, какой же он огромный… Я не смогу, не смогу его принять…

Опершись на руки, нависая прямо над самым моим лицом, Эллиор вдруг наклонился, потерся о мою щеку своей, и у меня сердце защемило от этой незамысловатой ласки.

— Пусти меня… — пробормотал, обдавая жарким дыханием мое ухо и шею. — Я ничего не сделаю с тобой… пусти… Расслабься…

В кровь кусая губы, я закивала согласно — понимая, что да, надо пустить, так будет легче… Но тело не слушалось — вокруг входа было мокро и скользко, но так, мать его, туго, будто вся мышечная сила моего тела сосредоточилась в том месте, где было больнее и страшнее всего…

— Арргхх… — прорычал вдруг Эллиор, одним резким движением вонзаясь и разрывая меня.

И впился зубами мне в плечо, глуша долгий, мучительный стон…

— Все… уже все… отпусти меня…

С трудом разжав мои судорожно сцепившиеся на его спине ноги, он приподнялся, и я обмерла, забыв про боль внизу и в укушенном плече.

Его лицо изменилось — черты как-то странно заострились, кожа посерела и на скулах обозначился какой-то странный узор — что-то вроде переливающихся змеиных чешуек. И глаза! Зрачки его вытянулись, став почти вертикальными, узкими, как у кошки…

Это у него всегда так во время секса или только со мной, своей истинной? Или только в первый раз?

Я была так поражена этим преображением, что почти забыла, что в этот самый момент меня лишают девственности…

Он напомнил.

— Ай! — я вскрикнула на первое аккуратное движение внутри меня. — Погоди… Не так… сразу… ты рвешь там все…

Он, не отрываясь, смотрел на меня этими своими волшебными глазами. Облизнул явно пересохшие губы, нюхнул воздух и еще раз легонько толкнулся.

— Я не чувствую крови… кроме девственной…

— Ну значит… из-за нее и болит! — не в состоянии больше выдерживать его обжигающий взгляд, я отвернулась, сморщив нос от болезненных ощущений. — И плечо тоже… Зачем ты меня укусил?

— Так надо… — он толкнулся еще раз — сильнее.

— О боже, да что ж ты делаешь… Кому… «надо»?!

— Мне… и дракону… Я должен тебя пометить… в первый раз… Кровь и боль… иначе нельзя…

Он толкался в меня уже через слово, выходя наполовину и погружаясь так глубоко, как только мог, прерывисто, со свистом выдыхая при каждом движении.

Боже, он меня трахает! — дошло вдруг до моих замутненных мозгов.

И понимание, что это, наконец, случается… что он делает это — берет меня, делает меня своей… наплевав на все преграды и опасности… Что я, наконец, полностью и целиком его…

О, это было почти невыносимо — это понимание.

— Эллиор… — я жалобно всхлипнула, хватая его за волосы, пригибая за шею к себе. — Ты… ты внутри…

— Да, детка… — он закрыл глаза, прижался лбом к моему. — Я внутри… внутри тебя… И еле удерживаюсь, чтоб не взорваться, такая ты тесная… совсем маленькая… Не плачь, ну что ты… перестань…

Языком слизывал, сцеловывал мои слезы, потом набрасывался на меня с поцелуями — порывистыми и жадными, будто и сам не знал, что еще со мной сделать — как приласкать или успокоить…

Лицо его еще больше посерело, глаза мерцали в темноте сумасшедшим, темным огнем. Он становился похожим на демона, и подобно демону, брал не только мое тело, но и мою душу.

Я знала, что не кончу в этот раз, что эту боль не пересилить никаким удовольствием, но сама боль была желанна и восхитительна — потому значила так много…

Он вдруг издал недовольный звук, отпрянул и осторожно вышел из меня.

— Что?.. — я растерянно смотрела на него, приподнявшись на локтях. Сердце мое похолодело — а вдруг я разочаровала его?

Одним легким, быстрым движением Эллиор скользнул ниже и раздвинул мои ноги. Сообразив, на что он нацелился, я попыталась сдвинуть ноги обратно, но он не позволил, крепко прижимая их к полам раскинутого подо мной пиджака.

— Что… что ты делаешь?

Он ответил не сразу, завороженно глядя на мою промежность. Наконец выдохнул.

— Зализываю раны…

И не успела я опомниться, как он наклонился, зарываясь лицом прямо туда, раздвинул набухшие, мокрые складочки пальцами, и четко и ровно провел языком вдоль клитора, связанного, казалось, напрямую с мозгом.

— Ааххх! — я выгнулась дугой, запрокидывая голову, в одно мгновение будто из электрошокера простреленная мириадами разрядов…

— Тшш… Не дергайся… — недовольный, он еще плотнее прижал ко мне язык, а мои вздрагивающие ноги — к земле. — Ты мне мешаешь…

— Эллиор… нельзя… там же кровь… о господи, что ты…

— В этом смысл зализывания ран… — сквозь собственные всхлипы услышала я ответ, донельзя логичный, и поняла, что ничего не остается, кроме как закрыть от стыда руками голову, спрятать лицо в изгиб локтя и принять неизбежное…

Однако очень скоро мне стало не до стыда.

И стыд, и дискомфорт, и непонимание, зачем все это нужно — здесь и сейчас, после того, как он уже лишил меня девственности — все растаяло в угоду наслаждению — острейшему, самому сильному из всех, которые я когда-либо испытывала…

Уже не пытаясь отстраниться, я сама приподнимала бедра, подставляясь и бесстыдно раздвигая себя. Он же играл со мной совершенно безжалостно — то ударяя в меня языком быстро и с размаху, то нежно, едва-едва касаясь, дразнил и заставлял жалобно и позорно скулить… Вздрагивая от каждого прикосновения, от каждого точечного лизка и поцелуя, даже от простых вздохов, я постепенно теряла себя, растворяясь в этой изысканной, почти мучительной ласке, умоляла его все громче и бесстыднее, а под конец не выдержала и схватила за волосы, вжимая в себя, требуя, чтобы он дал мне, черт бы его побрал, разрядку…

Но он не дал мне кончить — впился напоследок в меня губами, всасывая дрожащий комочек плоти, а потом резко бросил его и спустился ниже, проникая языком в самое нутро, в самое мое истерзанное лоно…

И сам застонал хрипло, передергиваясь всем телом и втираясь в мою ногу эрекцией.

— Вкусная… какая же ты у меня вкусная…

— Твою мать, Эллиор, я была так близко… — я почти рыдала, насаживаясь на этот язык и понимая, что нет, этого мне точно сейчас не хватит.

Он поднял голову, торжествующе ухмыляясь.

— Вот такая ты мне и нужна.

Снова забрался на меня, пристроился и одним точным движением вонзился по самое основание…

— Блять! — ругнулся неожиданно по-русски, замер и зажмурился. — Не двигайся… Теперь уже я… «так близко»…

Я и не двигалась, чувствуя себя пришпиленной к картонке бабочкой, в состоянии только дышать и то неровно.

Больно больше не было. Было ощущение, что один сильный толчок… всего лишь один… и я умру. Взорвусь на мириады микроскопических вспышек. Всхлипнула беспомощно — я не выдержу, не выдержу… слишком много ощущений для первого раза… явный перебор…

— Пожалуйста… Эллиор…

— Скажи… — прохрипел он, все еще не двигаясь. — Скажи, чья ты…

Дрожа от напряжения, сделал круговое движение бедрами. Одинокая капелька пота скатилась с его носа мне на лоб.

— Твоя… — прошептала одними губами, все мое тело натянутое, как тетива перед выстрелом…

Он толкнулся — сильно и глубоко, но так медленно, будто издевался надо мной… И повысив голос, повторил — напряженным, грубым голосом.

— Громче… не слышу тебя…

— Твоя!

— Еще раз! Хочу, чтоб весь мир знал, чья ты… — он уже не говорил — рычал, постепенно убыстряя ритм, углубляя толчки.

Я почти плакала, впиваясь ногтями в его плечи, без сомнения разрывая рубашку.

— Твоя… — прорыдала, — твоя, Эллиор… только твоя…

— О да, так лучше… — оскалился дьявольской, звериной улыбкой… вышел из меня почти полностью… и вогнал свой член обратно, наконец начав двигаться по-настоящему, в полную силу — вбиваясь в меня с оттяжкой, безжалостно, жестко… и так сладко, что невозможно стало терпеть…

— Эллиор… — распахнув широко глаза, я смотрела на него, содрогаясь под каждым ударом, чувствуя, как жар разливается, охватывает все тело, подминая меня и утягивая за собой…

И вдруг застонала жалобно, испугавшись мощи того, что грозило накрыть меня с головой.

— О боже, я немогунемогу…

— Давай, детка… не держи себя… — подгонял он, сам задыхаясь, ударяясь в меня все быстрее и резче, будто и сам был на грани.

И, приказал, замирая и закатывая от наслаждения глаза.

— Кричи… хочу, чтоб ты кричала подо мной…

И я закричала — хрипло и отчаянно, сама не понимая, что и на каком языке… будто и не кончала вовсе, а умирала, содрогаясь в последней в своей жизни блаженной, сладкой судороге… и он кричал вместе со мной, стонал и хрипел мне в шею, сжимая мои бедра и изливаясь глубоко внутри.

— Моя… моя единственная… моя лаани…