Охота на некромантку. Жена с того света

Глава 21. Родная кровь – не водица

Я оставила Креса посреди улицы одного. Должен ли он был бороться за меня? Это только ему решать.

На обратном пути я хотела заглянуть в лавку старьевщика, но та оказалась закрыта. Посмотрев в стеклянную витрину, я с грустью отметила, что рыжий оттенок моих волос начал меркнуть. Лишь бы его хватило до встречи с отцом Октавии, а то еще не признает дочку. Может, зря я прогнала Креса?

Вернувшись домой к обеду, я посвятила остаток дня детям.

Придумала игру близнецам – найти в саду голубой цветок. В свое посещение сада я убедилась, что цветы там редкость. Так что им придется повозиться.

Медина в очередной раз страдала от неразделенной любви и своей, как ей казалось, ужасной внешности.

– Глупости, – махнула я рукой. – Ты очень хорошенькая.

– Тебе легко говорить, – вздохнула девочка. – Ты вон какая красивая… Волосы такие яркие!

– Хочешь, сделаем и твои яркими? – предложила я, а потом сразу подумала – Крес меня убьет.

Но идти на попятную поздно. Глаза Медины загорелись такой надеждой, что отказать ей было равносильно убийству. И я придумала компромисс – окрашивание прядей не краской, а чем-то, что легко смыть.

Я осмотрелась и увидела цветную бумагу на столе девочки. Когда-то в детстве мы красили волосы с ее помощью. Держалась такая краска до первого мытья, но нам было весело.

Я выбрала ярко-розовый цвет. Размочила бумагу в горячей воде и подождала, пока та отдаст цвет. После смочила в этой цветной воде несколько прядей Медины и завернула их в фольгу.

– Сними ее примерно через час, – велела я. – Будут у тебя розовые пряди. Станешь самой модной в городе.

На радостях Медина порывисто поцеловала меня в щеку, а я вздохнула. И в страшном сне мне не могло привидеться, что в чужом мире я стану прародительницей культуры эмо.

После Медины я заглянула к Стефану. Пора разобраться с тоской мальчика по хомяку.

– Я хочу до конца воскресить Сигизмунда, – сказала я Стефану. – Поможешь мне?

Конечно, он согласился. Вдвоем мы спустились в холл к дыре в полу, где теперь обитал Сигги. Я позвала его, и хомяк вышел.

– Сигизмунд! – обрадовался Стефан.

– Осторожно, – пресекла я попытку мальчика взять хомяка. – Помни о личном пространстве. Тебе бы понравилось, если бы тебя хватали все подряд?

Стефан тут же отдернул руки. Я уже поняла, что с ним именно так и надо – не запрещать, а объяснять, почему нельзя что-то делать. Стефан очень чутко относится к личным границам.

– Сигги, – позвала я, протянув руку, – иди сюда, я воскрешу тебя окончательно. Станешь снова обычным хомяком.

План был отличным. Я воскрешаю Сигизмунда, он возвращается к Стефану, мальчик снова счастлив, одной проблемой меньше.

Но все пошло не так с самого начала. Изъян оказался в самом Сигизмунде. Хомяк неожиданно наотрез отказался полностью воскрешаться. Ему, видите ли, понравилась разгульная жизнь умертвия. Жрать крыс, носиться по ночам по саду, пугать своим видом всех встречных.

Сигги не только не подошел ко мне, но и отпрыгнул, когда я сама попыталась его схватить. Впервые умертвие мне не подчинилось! Да что же я за некромант такой, если даже хомяк меня не слушается?

– А ну иди сюда, жуткое умертвие! – возмутилась. – Я сделаю из тебя человека… тьфу, нормального хомяка. Аз, лови этого отбившегося от рук зомби.

Кот моментально прижался к полу, примеряясь к прыжку. Я не сомневалась – поймает. Но тут вмешался Стефан:

– А как же личное пространство? – спросил он. – Разве ты не нарушаешь его, заставляя Сигизмунда становиться тем, кем он не хочет?

Я только зубами заскрежетала. Умный мальчик, слишком умный. Поразил меня моим же оружием. Как говорится, ученик превзошел учителя.

Что мне было делать – признать, что я не права? У меня нет опыта в воспитании, но, кажется, это подорвет мой авторитет в глазах ребенка.

– Аз, отставить, – вздохнула я. – Если Сигизмунд хочет быть умертвием, вонять, жрать крыс и разлагаться – это его право.

Говоря, я послала Сигги строгий взгляд. Мол, я до тебя еще доберусь. Эх, взять с собой на дело Стефана было плохой идеей.

Хомяк выдохнул с облегчением и поспешил к своей норе.

– Если ты захочешь, – сказал Стефан, пока Сигги не скрылся, – приходи ко мне в гости. Я буду рад с тобой поиграть.

Сигги на секунду притормозил, вроде как раздумывая, а потом шмыгнул в дыру. Что-то мне подсказывает, что сегодня ночью у Стефана будут гости.

– Только попробуй его укусить, – прошипела я в нору, точно зная – хомяк меня слышит. – Сделаю из тебя чучело и поставлю на полку.

– Пи! – донеслось испуганное из норы.

И правильно, пусть боится. Я страшна в гневе. Но хотя бы Стефан счастлив, значит, я старалась не зря. А вскоре вернулись близнецы с цветком, и вышла Медина с розовыми прядями. Так и пролетел мой день.

На чердак я поднялась уставшая, но довольная. Многое было сделано. Еще чуть-чуть – и я окажусь в Верхнем городе, а там и до Игроков рукой подать.

Аз прошмыгнул вслед за мной в комнату. Я не стала его прогонять. Мы вроде как заключили мирное соглашение. Уже за одно то, что он помог найти родню тела, я была готова многое ему простить.

Как обычно, первым делом я подошла к зеркалу. Дважды в день – утром и вечером – проверять состояние тела стало привычкой.

Сегодня в витрине лавки старьевщика я видела, как поблек цвет моих волос. Это меня беспокоило. Я боялась, что сейчас опять увижу в зеркале седую бледную моль. Но вопреки ожиданиям отражение порадовало стойким рыжим оттенком. Мои волосы стали ярче.

Я перебрала их, прядь за прядью, но так и не нашла седой. А ведь она точно была! Утром я прятала ее в прическу.

– Что думаешь, Аз? – обратилась я к коту. – Почему я выгляжу лучше?

– Все просто. Ты где-то напиталась силами, – ответил он.

Логично. Другого объяснения и быть не могло.

– Полдня я провела с Кресом, – вспомнила. – Наверное, дело в этом. Похоже, он все еще мой источник, несмотря ни на что.

– Так, может, стоит с ним помириться? – предложил Аз.

Ответить я не успела из-за стука в дверь. Кто-то решил навестить меня на ночь глядя и вряд ли это пришли дети.

Открывая дверь, я рассчитывала увидеть на пороге Креса. Для этого было несколько причин. Во-первых, я думала о нем. Во-вторых, надеялась, что принял верное решение насчет меня. А в-третьих, втайне была согласна с Азом – возможно, нам стоит наладить отношения. Это и для тела полезно.

Но меня постигло разочарование. Ко мне действительно заглянул один из старших братьев Уиллисов, да не тот.

– Эдгар, – нахмурилась я, – что ты здесь делаешь?

– Пришел к своей жене, – широко улыбнулся он и поднял руку, демонстрируя мне бутылку крепленого вина.

У меня случилось дежавю. Все это уже было, только наоборот – я приходила к мужу. Хорошо еще, Эдгар не встречал меня в спальне в эротическом белье. Не уверена, что моя психика вынесла бы подобное зрелище.

– Пустишь? – спросил он, так как я держала дверь полуоткрытой, не позволяя ему войти.

– Нет, – качнула я головой. – Иди к себе, Эдгар. Я устала.

– А как же супружеский долг? – напомнил он мне.

Научила на свою голову… В конце концов, Эдгар тоже годился на роль источника сил. И хотя прямо сейчас в подпитке я не нуждалась, когда-то же она понадобится. Так, может, не стоит портить отношения с потенциальной батарейкой.

Глядя на Эдгара, я уговорила себя его впустить. Я ведь недавно сама за ним гонялась. Вот только ничего с тех пор не изменилось. Тогда не смогла поцеловать и сейчас не смогу. Жить хотелось. Целоваться с Эдгаром – нет.

– Ты же вроде бросил пить? – поддела я его.

– Как бросил, так и поднял, – хмыкнул он. – Тем более сегодня есть повод.

– Какой же?

– Я получил наследство, – гордо произнес он.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Не мы, не моя семья, а я.

– Мы можем уехать из этого дома, – Эдгар перешел на горячий шепот. Не только потому, что соблазнял меня, но еще чтобы нас не подслушали. – Будем жить, как короли. Денег на все хватит.

Мне резко захотелось помыться. Хотя Эдгар меня даже пальцем не тронул. Он предлагал бросить его семью без средств, оставить родных ни с чем.

– Мне не нужны твои деньги, Эдгар, – я прижала ладонь к его груди и толкнула, чтобы он не мешал закрыть дверь. – Иди к малышке Венди. Возможно, ей больше понравится твое предложение.

– Но мне нужна ты, – жалобно проскулил он.

Вот только я уже захлопнула дверь перед его носом. Никогда еще я так не жалела о своем поступке. Зря я напугала и прогнала любовницу Эдгара. Умоляю, дайте мне адрес Венди! Я сама за ней схожу и приведу за ручку обратно.

На всякий случай я подперла дверь стулом и лишь после этого легла спать. Надеюсь, этой ночью Эдгар не будет петь серенады под окном. Мне надо выспаться.

Как ни странно, повезло. Эдгар успокоился. Неужели понял, что у нас ничего не получится? Это было бы идеально! А может, он отпраздновал получение наследства где-то в другом месте и в другой компании. В любом случае меня это не волновало.

Благодаря капитуляции мужа, спала я отлично и встала утром посвежевшей в прекрасном настроении. Все складывалось ровно так, как я планировала. Еще немного – и я попаду в Верхний город, а там придумаю, как разыскать Игроков.

Единственным, кто омрачал мне радость, был Крес и наши с ним сложные, непонятные отношения. Но я усилием воли выбросила мысли о нем из головы. В конце концов, это мужчина должен делать первый шаг навстречу. Я уже столько их сделала, хватит.

В столовой, куда я спустилась на завтрак, разгорался скандал. И причиной ему в каком-то смысле была я. Как так получается, что даже когда меня нет поблизости, я все равно во всем виновата?

– Это твоих рук дело, Эллария? – набросился на меня с упреками Крес, едва я переступила порог столовой.

– Что я опять натворила? – вздохнула обреченно.

Крес отступил в бок, демонстрируя Медину. В темных волосах девочки выделялись розовые пряди. Я вчера сделала ей лишь одну прядку, но она добавила еще несколько. Получилось красиво и модно. Я невольно улыбнулась, одобряя результат креативного окрашивания.

– Тебе еще и весело? – взревел Крес.

– Не смей кричать на мою жену! – вступился за меня Эдгар.

– Ма-а-а-а! – завопил малыш Эдмунд, пока близнецы тыкали в старшую сестру пальцами и смеялись, а Стефан кидал под стол еду, явно подкармливая хомяка-зомби.

Глядя на эту картину, я умилилась – дом, милый дом. Некоторые вещи не меняются и это, пожалуй, к лучшему.

Под весь этот шум я прошла к своему месту и села. Нет, я не оглохла, как старая няня, но определенно привыкла к шумному семейству Уиллисов. Теперь, если поведет завтракать в одиночестве и тишине, мне будет не хватать этого гама.

– Краска смоется, стоит только намочить волосы, – произнесла я спокойно, пока Крес не сорвал голос.

– Смоется? – моргнул он и тут же переключился на Медину: – Ты почему сразу не сказала?

– Как будто ты дал мне вставить хоть слово, – всплеснула руками девочка.

Скандал пошел на новый виток. На этот раз выясняли, кто кому не дает говорить. Я же отвлеклась на Эдмунда, уговаривая его съесть еще ложечку каши.

Когда все, наконец, умолкли, стало даже как-то не по себе. И в этой тишине новость Креса прозвучала зловеще:

– Сегодня днем приедет твой отец, Эллария, – сообщил он.

Я вздрогнула и едва не выронила ложку с кашей. Так скоро? Папа явно торопится. Ох, не уверена, что я готова обрести еще одну семью. Особенно такую… кровожадную.

После завтрака я занялась подготовкой к встрече дорогого гостя – убралась, купила булочек к чаю, а потом защищала их от детей. Несколько так и не удалось спасти, но я не сильно расстроилась.

Когда все было готово, мы собрали семейный совет в гостиной и постановили, что дети во встрече участвовать не будут. Не стоит с порога пугать отца Октавии размером семьи Уиллисов, к такой новости надо готовить постепенно. Он-то едет за одним человеком, а забирать придется восьмерых. Мы так рискуем спугнуть наш билет в Верхний город.

Но объяснить это детям оказалось не так-то просто. Младшие Уиллисы страшно обиделись.

– В Верхний город вы нас потом тоже не возьмете? – возмутились близнецы.

– От тебя я такого не ожидала, Эллария, – поджала губы Медина.

Стефан молча смотрел с укоризной, что хуже прямого обвинения.

Я тяжело вздохнула. Надо срочно придумать, как их успокоить и переубедить. Я перебирала варианты – подкуп, шантаж?

В итоге попробовала и то, и другое. Первым делом соблазняла вкусными пирожными, которые дети получат, если посидят наверху, но услышала категорический отказ. Наказания они тоже не испугались. Ни пряник, ни кнут не сработали. Впервые у меня закончились варианты, я не знала, что делать.

Тогда на столик запрыгнул Аз. Я открыла рот, чтобы рявкнуть на него – коту на столе не место! Но Аз меня опередил. Обмахнувшись хвостом, он весомо заявил:

– Старших надо слушаться!

Челюсти отпали у всех, включая меня. Ладно, я в курсе, что кот говорящий, но для других это стало шоком. А для меня было шоком то, что он вдруг решил себя раскрыть. Кажется, Аз очень хочет, чтобы я попала в Верхний город. Настолько, что готов подставиться.

– Я так и знал! – опомнился Крес. – Я тебя уже слышал.

– Каюсь, бываю несдержан и болтлив. Такую харизму трудно держать в узде, – сверкнул золотыми глазами Аз, а потом, решив всех окончательно добить, расправил крылья и полетел прочь из гостиной.

– Он летает! И говорит! – кричали наперебой дети.

Секунды не прошло, как гостиная опустела. Детей буквально смело, вслед за Азом. Остались только я, Крес и Эдгар.

– Что это сейчас было? – пробормотал муж. – Кот разговаривал?

– Наверное, съел что-то не то, – пробормотала я. – Отрыжка замучила.

Естественно, никто не поверил, что голос у кота прорезался от изжоги. Мне не учинили допрос с пристрастиями только потому, что с улицы донесся странный гул. Позабыв о коте, мы прилипли носами к стеклу.

С холма, где стоял дом, частично просматривался город. Через окно мы увидели, как по улицам едет карета. Горожане высыпали полюбоваться на диковинку. Карета – редкий гость в Нижнем Ареамбурге. До этого момента я видела здесь только телеги. Неужели ее спустили сюда прямиком из Верхнего города?

При этой мысли у меня вспотели ладони. Скоро я, как эта карета, перемещусь из одного города в другой, только снизу-вверх. Если, конечно, не совершу ошибки. Мне предстояло сыграть роль Октавии Монтгомери и сделать это надо, как следует. Иначе не видать мне билета наверх.

Карета не доехала до дома. Взобраться на холм можно исключительно пешком по тропинке. Пришлось Джозефу Монтгомери покинуть карету и потопать остаток пути ногами.

Я не сводила глаз с приближающегося к крыльцу мужчины. Ему было лет шестьдесят. Статная фигура, седые волосы и окладистая борода, трость, на которую он грузно опирался при ходьбе, расшитый серебряной нитью кафтан – отец Октавии походил на гнома, только большого.

За ним следовал слуга. То ли камердинер, то ли телохранитель, а возможно, и то, и другое вместе. Все же Нижний город опасен для жителей Верхнего. Я удивилась, что господин Монтгомери так быстро и легко приехал. Похоже, дочь многое для него значит.

Раздался стук в дверь, и мы дружно вздрогнули. Я кивнула Кресу. Мол, иди открой. А сама осталась в гостиной. Села на диван, лицом к двери и сложила руки на коленях.

– Не переживай, – Эдгар подсел ко мне и опустил свою руку на мои. – Я рядом и всегда тебя поддержу. Прости за то, что я наболтал вчера вечером. Теперь я понимаю, почему ты отказала.

– Почему же? – уточнила я, потихоньку высвобождая свои руки из-под его ладони. Не верилось, что Эдгар осознал свою ошибку с наследством. Может, зря я плохо о нем думала?

– Ты не повелась на деньги, потому что и так богата, – пожал он плечами. – Но ничего, я найду другие козыри.

А нет, не зря. Я мысленно застонала. Избавь меня Вселенная от козырей Эдгара! Нет, это невыносимо. Я не осознавала, как счастлива была, когда он меня игнорировал. Как говорится, имея не ценим, а потерявши – плачем. Это прямо мой случай.

Эдгар был в своем репертуаре. Он счел меня поверхностной богатенькой дурочкой. Я даже не обиделась. Наоборот, мне стало смешно. Это так он покоряет женщин – оскорбляя их? Если меня что-то и удивляет в этой ситуации, так это то, что Эдгар до сих пор не девственник. С таким-то подходом.

Но вот в коридоре раздался глубокий мужской голос, и я забыла о существовании Эдгара.

– Где она? Где моя Октавия? – пробасил господин Монтгомери.

– Ждет вас в гостиной, – ответил Крес. – Это налево.

Пары секунд не прошло, как Джозеф Монтгомери ворвался в гостиную, да так и остановился на пороге, словно наткнулся на невидимую стену. Все потому, что увидел меня.

Я в свою очередь, переволновавшись, вскочила с дивана. И мы замерли, глядя друг на друга.

– Октавия, – прошептал господин Монтгомери, первым придя в себя. – Это и правда ты, моя дорогая девочка. Я думал, что потерял тебя навсегда.

Игнорируя Эдгара и Креса, он пересек гостиную в пару широких шагов, схватил меня за плечи и привлек к своей груди. Я опомниться не успела, как оказалась в его крепких объятиях.

Прижимаясь щекой к груди господина Монтгомери, я слышала, как быстро и рвано бьется его сердце. Такое не сыграть. Он, в самом деле, был взволнован. А еще он плакал. Я ощутила влагу на своей щеке.

Мое собственное сердце тоже дрогнуло, но вовсе не из-за родственных чувств. Их, увы, не было и быть не могло. Джозефа Монтгомери я видела первый раз в жизни, он даже не был похож на моего настоящего отца, которого я потеряла еще в детстве.

Но мне ужасно не нравилось его обманывать. Лгать человеку, горюющему из-за потери единственного ребенка, отвратительно. Но другого выхода нет. По крайней мере, сейчас.

– Кхм, – кашлянул Крес, привлекая внимание. – Давайте присядем и поговорим.

– Да-да, конечно, – засуетился господин Монтгомери.

Оттеснив Эдгара, он сел рядом со мной на диван, продолжая держать меня за руку с таким видом, словно этот физический контакт поддерживает в нем жизнь. Разорви его – и сердце Джозефа не выдержит.

– Почему ты раньше не сообщила мне, где ты? – первым делом спросил он. – Я места себе не находил, думая, что навсегда потерял тебя, моя дорогая девочка.

Я смотрела в его голубые глаза – точно такие же, как у Октавии, и понимала, он не лжет. Такую любовь не сыграть. Для Джозефа Монтгомери Октавия действительно была всем. Это помогло мне немного расслабиться. Я хотя бы говорю не с убийцей.

Итак, мой выход. Набрав побольше воздуха в легкие я призналась с печальной улыбкой:

– Меня прокляли, – вообще-то убили, но об этом я умолчала. – Я очутилась в Нижнем городе, совершенно непохожая на себя прежнюю и ничего не помнящая. И если внешность мне удалось вернуть, то с воспоминаниями все обстоит хуже. Даже сейчас я не помню, кем была прежде. Теперь меня зовут Эллария Уиллис. Я вышла замуж за человека, который меня спас и приютил.

Самым сложным было не поморщиться на последних словах. Уж я помню, как Эдгар меня спасал. Все прикопать порывался, ага.

Сам Эдгар не упустил возможности представиться тестю. Все-таки он породнился с высшей аристократией Верхнего Ареамбурга. У меня закралось подозрение – а так ли я на самом деле интересна Эдгару или его больше привлекает мой новый статус?

– И ты не помнишь, что с тобой случилось, и как ты очутилась здесь? – спросил господин Монтгомери. – А главное, кто сделал это с тобой?

Я покачала головой и поинтересовалась в свою очередь:

– А что известно вам?

– Стыдно в этом признаться, но тоже ничего, – повесил он голову. – Ты просто исчезла, и никто не мог тебя найти, сколько бы я не платил.

Выходит, Октавию не только отравили, но и тело нарочно спрятали. Сбросили его в Нижний город, и дело с концом.

– Но теперь тебе больше ничего не грозит, – господин Монтгомери сжал мою руку в своей. – Я позабочусь о тебе, моя дорогая девочка. Я заберу тебя отсюда. Пора вернуться домой, доченька.