Охота на некромантку. Жена с того света

Глава 25. Где любовь и совет, там и горя нет

Крес не был склонен к импульсивным поступкам и ярким эмоциональным всплескам. Он никогда не бил женщину, но Изабеллу ударил, не раздумывая. И не ладонью, а кулаком, со всей силы, ничуть не беспокоясь о том, повредит он ей скулу или нос. Хочется надеяться, что повредит.

Желание ударить еще раз было нестерпимо, даже когда Изабелла рухнула, как подкошенная. Но на самом деле, Крес в этот момент люто ненавидел вовсе не Изабеллу. Ненавидел он себя самого. За то, что согласился на безумный план Элларии. За то, что стоял слишком далеко. За то, что не успел вовремя. Не спас. Не защитил. Он не привык перекладывать вину на других и во всем винил исключительно себя.

Сейчас куда больше Изабеллы, его заботила Эллария, и Крес поспешил к ней. Девушка тоже упала в траву. Раскинув руки, она лежала на спине и смотрела в небо, а из груди у нее торчала рукоять кинжала, при виде которой Крес сам чуть не свалился замертво.

Ужас захлестнул Креса. Он пронесся по мыслям и чувствам, корежа их и ломая. Не помня себя, он упал на колени перед Элларией. Страх потерять ее навсегда сводил с ума. Наверное, поэтому ему начало мерещиться… всякое. Другого объяснения нет.

– Вытащи нож, – сказал кто-то.

Услышав четкий голос, Крес обернулся, но около клумб никого не было, не считая Элларии, его самого и Изабеллы. Причем обе женщины находились без сознания. Ах да, еще неподалеку сидел черный кот. Он храбро защищал свою хозяйку и сейчас не торопился уходить.

– Ты глухой? – кот нервно дернул хвостом. – Я же сказал – вытащи нож. Что тут непонятного?

Крес вздрогнул. Он так и не привык, что кот – говорящий. Его рот открывается, и из него вылетают звуки. Не какой-то там «мяу», а вполне связные человеческие слова. Где только Эллария его взяла.

Как будто мало кота, так рядом с ним еще сидел изрядно потрепанный хомяк. Что за безумный зоосад?

– Он тоже говорящий? – кивнул Крес на хомяка.

– Нет, он просто дохлый, – ответил кот.

– А ты почему говоришь?

– Хочешь это сейчас обсудить, серьезно? – кот уже вовсю бил хвостом, явно злясь.

Крес тряхнул головой. Нет, плевать ему на говорящего кота и мертвого хомяка, да хоть деревья пустятся в пляс. Эллария важнее всего. Если для спасения надо следовать советам кота, он это сделает.

Крес схватился за рукоять кинжала и потянул. Осторожно, не дыша, он вытащил холодное оружие из груди девушки. Как ни странно, крови не было. Лишь порванная ткань, да рана под ней.

Он застыл в ожидании. Чего? Того, что Эллария очнется? Какой же он идиот! Это же был удар в сердце. После такого не выживают. И снова накатил страх, бесконечный ужас потерять ее.

Дрожащими руками он поднял голову Элларии с земли и переложил себе на колени, а после принялся просить. Сбивчиво, отчаянно, так, будто его мольбы могли, в самом деле, вернуть ее к жизни.

– Эллария… очнись! Ну же! Прошу, ты не можешь меня бросить, – шептал Крес, склонившись над девушкой. – Не делай этого, слышишь? Не поступай со мной так! Это жестоко. Не бросай хотя бы детей. Они любят тебя… я люблю тебя…

Последние слова он произнес едва слышно, с закрытыми глазами, так как больше не мог смотреть на ее бездыханное тело.

И вдруг в ответ донеслось:

– Мне надо было умереть, чтобы это услышать?

Крес вздрогнул и открыл глаза. Эллария все еще лежала на его коленях и смотрела на него. Живая… Живая!

– Ты… – он задохнулся, будучи не в состоянии подобрать слова. – Но как?

Крес бегло осмотрел девушку, отметив перемены в ней. Некоторые были хорошими. Например, рана на груди затянулась, как ее и не было. Разве что порез на ткани остался. Но были и плохие – ее волосы снова стали белыми, а кожа – тусклой. Словно возвращение к жизни отняло у нее силы.

– Твои волосы, – прошептал он.

Эллария села и коснулась белых прядей.

– Опять, – вздохнула она.

– А что ты хотела, – вмешался кот. – Ты все-таки умерла.

– Да, – согласилась Эллария так, словно говорить с котом для нее норма. – Нехорошо вышло…

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – не выдержал Крес.

Девушка виновато посмотрела на него, вздохнула и осторожно поинтересовалась:

– Как ты относишься к некромантам? Надеюсь, лучше, чем к умертвиям?

***

Умирать, когда ты некромант не страшно, но все еще больно. Я выяснила это опытным путем.

После недолгого обморока я очнулась неожиданно, будто вынырнула с глубины на поверхность. И первое, что услышала – «Я люблю тебя» из уст Креса.

Обрадовалась ли я? Конечно! Но еще разозлилась. Все мужчины одинаковы! Чтобы добиться признания, женщина должна как минимум умереть. И почему я раньше не додумалась?

Увы, романтический момент был омрачен. Возвращая себя к жизни, я практически исчерпала запас сил, и моя внешность снова скатилась до уровня умертвия. Столь резкие перемены натолкнули Креса на мысль, что со мной что-то не так. Я бы с удовольствием обсудила его признание, но сам Крес настаивал на объяснениях.

Он так и спросил:

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?!

И я поняла – если не раскрою правду, потеряю его. Заветные три слова так и останутся просто словами, сказанными в минуту паники и отчаяния.

Допустить этого я не могла, а потому рассказала все, как на духу. То есть вообще все. Включая то, что никакая я не Октавия и даже не Эллария, а Элла из другого мира. Не забыла упомянуть скучающих Творцов, свою магию некромантии и то, как именно я восстанавливаю силы.

Закончив рассказ, я замолчала. Мы по-прежнему сидели на газоне, рядом валялся кинжал в моей крови, над нами мерцали звезды, а из особняка Монтгомери доносился смех – званый вечер был в самом разгаре.

Крес устало потер лицо, переваривая услышанное. Наконец, он заговорил и первым делом вспомнил, что с самого начала подозревал меня во лжи:

– Я-то думал, что Эдгар женился на мошеннице.

– В целом ты был недалек от истины, – вздохнула. – Я, в самом деле, использовала твою семью, чтобы выжить.

– Ты могла давно мне все рассказать.

– И ты бы поверил?

Крес нахмурился. То-то же. Одно дело, когда своими глазами видел, как я ожила после удара кинжала в сердце. Другое – все это услышать на словах. Лично я бы покрутила пальцем у виска на такой рассказ.

– Не хочу вам мешать, – встрял Аз, – но убийца сбежала.

– В смысле? – я встрепенулась. За беседой мы совершенно забыли, что есть еще Изабелла. Похоже, она очнулась после удара Креса и потихоньку уползла в кусты. – Ты почему ее не остановил? – возмутилась я беспечности Аза.

– Я – кот, а не сторожевой пес, если ты не заметила, – обиделся он. – И вообще у меня лапки.

Я только махнула на него рукой. Ничего не изменилось, на Аза и раньше нельзя было положиться.

Другое дело – Сигизмунд. Он куда-то запропастился. Чутье подсказывало, что хомяк сбежал охотиться не за птицами, которые в Верхнем городе заменили ему крыс. Сигги незаметно преследует Изабеллу, а значит, ей не скрыться. Хоть с одним умертвием мне повезло.

– Расскажем остальным, – произнес Крес. – Изабеллу надо поймать, пока она снова не попыталась тебе навредить.

Он, конечно, был прав. Вот только я замешкалась. Появляться в таком виде перед Джозефом Монтгомери означало вызвать массу ненужных вопросов. Как он отреагирует, когда увидит дочь поседевшей и, чего уж там, не совсем живой? Я разрывалась между желанием наказать убийцу и страхом быть раскрытой.

В конце концов, Изабелла никуда не денется, за ней следит Сигги. А тело нуждается в восстановлении немедленно.

Крес понял причину моих сомнений еще до того, как я их озвучила, и сказал то, о чем я сама думала:

– Но сначала необходимо вернуть тебе нормальный вид.

Я, кивнув, облизнула внезапно пересохшие губы и осторожно произнесла:

– Вряд ли я в кратчайшие сроки найду истинную любовь. Разве что попробовать другой вариант…

Теперь уже Крес судорожно сглотнул, глядя на мои губы. После моего предельно честного рассказа он был в курсе, как именно можно оживить мое тело.

Между нами снова повисло неловкое молчание. На этот раз наэлектризованное обоюдным желанием, но никто не спешил делать первый шаг. Лично я сомневалась – надо ли это вообще Кресу? Даже после его признания. В конце концов, он сделал его Октавии Монтгомери, в лучшем случае Элларии Уиллис, но никак не Элле Соколовой.

Сам Крес тоже не торопился с действиями. Видимо, взвешивал все за и против. А может, прикидывал – выдать меня или нет. Все-таки я – пришелец из иного мира, опасное непонятное существо. Крес еще довольно спокойно отреагировал на эту новость. Другой на его месте бросился бы прочь с криком.

В итоге первым снова не выдержал Аз.

– Ох, да признайте это! – фыркнул кот. – Вы нравитесь друг другу. Так идите в спальню и займитесь уже оживлением Элларии. Сколько можно болтать…

Мы с Кресом одновременно вздрогнули. Посмотрели на кота, затем друг на друга, и Крес поднялся на ноги. Я напряглась – неужели сейчас уйдет? Но он протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Прежде чем вложить в нее свою ладонь, я спросила:

– Тебя не напугал мой рассказ? Ты ведь ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю, что ты любишь детей, а они – тебя. Что ты сильная и смелая, а еще ты – замечательная девушка и хорошая хозяйка. Что еще мне следует знать?

– Наверное, этого достаточно, – улыбнулась я, вкладывая ладонь в руку Креса.

Он прав – за эти недели мы многое пережили и видели друг друга в разных ситуациях. А Крес из тех, кто смотрит в самую суть.

Сомкнув пальцы вокруг моей ладони, он потянул меня на себя. В итоге, встав на ноги, я угодила прямиком в его крепкие объятия и зажмурилась от удовольствия. Как же долго я этого ждала!

Крес повел меня не в зал с гостями званого вечера, а в темную часть дома. Туда, где располагались личные комнаты. По пути мы потеряли Аза. Кот не пошел за нами, решив, что теперь-то мы справимся сами.

Я шла за Кресом, словно завороженная. Хотя мне было тяжело. После смерти и воскрешения ощущала слабость во всем теле. Похоже, я потратила больше сил, чем предполагала.

Крес, заметив это, вдруг остановился, а затем подхватил меня на руки. От неожиданности я тихонько ойкнула. Какой же он сильный! Несет меня, будто я пушинка.

На руках со мной Крес вошел в дом, пронес меня по коридору и, толкнув дверь ногой, переступил порог спальни. Я оглянулась через плечо и заметила, что это не моя комната. Все повторялось – мы снова в спальне Креса.

– Опять ты ошибся спальней, – произнесла я.

– Вовсе нет, – качнул он головой. – Я принес тебя именно туда, куда хотел.

Дойдя до кровати, он опустил меня на нее, а сам навис сверху и просто застыл. Я видела – он все еще сомневается, и дело не в моем иномирском происхождении. Я больше не красавица. Что если ему неприятно касаться меня такой?

– Не смотри на меня, – я отвернула лицо, едва сдерживая подступившие к глазам слезы.

Но Крес удивил:

– Ты очень красивая, – выдохнул он с неподдельным восхищением в голосе.

– Даже такая? – я с недоверием заглянула ему в глаза.

– Для меня любая.

Выходит, дело не во внешности. Тут до меня дошло – я ведь еще и жена его брата, а это своего рода табу.

– Это не измена, ты меня спасаешь. Думай об этом в таком ключе, – посоветовала я.

– Как у тебя все просто, – вздохнул Крес.

Тогда я сказала то, что ему нужно было услышать:

– Я не люблю Эдгара и никогда не любила. Я не давала согласие на этот брак и между нами ничего не было. Но ты другое дело, меня с самого начала влекло к тебе. Я бы хотела… – сглатываю внезапный ком в горле, – быть твоей.

– Ты и есть моя, – хрипло отвечает Крес. – И ничья больше.

А потом целует, да так, что у меня дыхание перехватывает. Но он не отстраняется, не дает мне глотнуть воздуха, буквально обрушиваясь на меня лавиной. Не холодной, а жаркой, как самое пекло преисподней. Мы оба сгораем в этом пламени.

Мне сорок лет. По крайней мере, моей душе. У меня были мужчины, даже была первая любовь, ну или мне это казалось, но я никогда так не теряла голову. Не растворялась настолько в мужчине, откликаясь каждой клеткой тела на его ласки.

Ощущение рук и губ Креса на моей коже было потрясающим. Я ни секунды не сомневалась – это то, что мне необходимо. Никакой неловкости или стыда. Все именно так, как должно быть.

Желание пронзило меня насквозь. Лишь сейчас я осознала, что оно было всегда. С той самой минуты, как я впервые увидела Креса. Каким-то чудом мне удавалось его сдерживать, но вот контроль слетел, обнажив инстинкты. И не у меня одной. Слишком долго мы терпели, теперь уже не остановиться.

Крес стянул сюртук с плеч, а я дернула его рубашку вверх, спеша коснуться обнаженной кожи. От моего резкого движения оторвалось несколько пуговиц и, упав, со звоном покатились по полу. Впрочем, Крес тоже не церемонился с моей одеждой. Ткань платья трещала под его нетерпеливыми пальцами. Нам обоим хотелось дотрагиваться, пробовать на вкус, изучать друг друга.

– Я так долго об этом мечтал, – шептал Крес, покрывая поцелуями мою шею. – Грезил о несбыточном. Если бы ты знала, как невыносимо желать невозможное…

Шепот стал неразличим, звуки слились, и я уже не разбирала фраз. Но даже замолчав, Крес продолжил признаваться мне в любви. Уже не словами, а поцелуями и ласками.

Впрочем, еще два слова я расслышала в тот момент, когда Крес, наконец, сделал меня своей:

– Так ждал, – выдохнул он, проникая в меня.

Я приняла его со стоном удовольствия и боли. Оказывается, мне досталось невинное тело. Что ж, так даже лучше. Теперь Крес точно уверен, что Эдгар меня не касался.

Крес – горячий, совершенный, мой – заполнил меня, и мы двигались вместе навстречу блаженству. Магия некромантии и здесь пришлась кстати – тело быстро восстановилось, и я смогла насладиться первой близостью.

Это было торнадо. Сумасшедший вихрь подхватил нас и вознес на небывалую высоту. К самым небесам и выше, за их пределы. И там наши тела взорвались острым, невыносимо прекрасным удовольствием.

Позже, отдыхая на груди Креса, я разве что не урчала от приятной неги во всем теле. Прядь моих волос, упавшая на лицо, снова была рыжей. С восстановлением сил все получилось.

Но особенно хорошо мне было от мысли, что все у нас лишь начинается. Впереди у нас с Кресом целая жизнь! Столько всего…

Моя фантазия уже подкидывала имена наших будущих детей. Плохой знак. Все, Элла, ты окончательно пропала. Но это меня совсем не пугает. Ведь рядом Крес – самый надежный, самый настоящий мужчина. С ним я чувствую себя истинной женщиной – хрупкой, нежной, его.