Охота на некромантку. Жена с того света

Глава 7. Смерть – это еще не конец

Мне надо в город. Срочно! Мало ли почему дети плачут? Наверняка, это какая-то ерунда. Сломалась любимая игрушка или сестра обозвала. Тоже мне трагедия.

То ли дело у меня – тело портится! Мне дорога каждая секунда. Надо действовать, пока я не превратилась в компост.

Так я себя убеждала идти дальше по коридору. Но Стефан… тихий, милый мальчик с большими, как у олененка Бемби, глазами. Единственный среди семейства Уиллисов, кто не доставил мне пока ни единой неприятности. Почему он плачет?

А, черт! Я была уже у самой двери, когда развернулась на сто восемьдесят градусов. Не могу я просто взять и уйти, если ребенок плачет. Может и зря, но как есть.

Широким шагом я направилась в комнату Стефана, но на пороге замешкалась. Пожалуй, не стоит вот так врываться. У меня нет опыта общения с детьми, но и мне понятно, что с ранимым ребенком уместно проявить деликатность.

Я постучала в дверь и тихонько позвала:

– Стефан, можно войти? Я хочу помочь, если это в моих силах.

С той стороны послышался всхлип и невнятный ответ. Сочту это за «да». Если это отказ, скажу, что не расслышала. Тем более, это чистая правда.

Дверь была не заперта, и я, открыв ее, пересекла порог спальни. Стефан жил один в небольшой и слишком чистой для мальчишки комнате. Все вещи лежали строго на местах, односпальная кровать застелена и даже игрушки не разбросаны. Просто идеальный ребенок!

Но где же сам Стефан? Я двинулась на всхлипы и нашла мальчика за кроватью. Он сидел на полу, привалившись спиной к ножке кровати и свесив голову. На его коленях что-то лежало.

Я присмотрелась и вздрогнула. Это же дохлая крыса! Тощая, с вываленным языком и сальной шерстью, торчащей клоками. Крыса явно умерла от чего-то инфекционного. Это над ней Стефан так горько рыдает?

– Выбрось это немедленно! А не то еще подхватишь заразу, – испугалась я.

Мальчик вздрогнул и поднял заплаканное лицо.

– Это Сигизмунд – мой хомяк, – всхлипывая, пояснил Стефан.

Столько боли, как в широко распахнутых глазах Стефана, я еще не видела. Даже мое циничное сердце патологоанатома дрогнуло. У ребенка только что рухнул мир. Мне отчаянно хотелось его хоть немного успокоить. Про неотложные дела в городе было забыто.

– Сколько лет твоему хомяку? – спросила я, присев на край кровати.

– Сигизмунду пять, – тихо ответил Стефан, снова свесив голову. – Он на год младше меня.

Ого, пять лет. Сигги нормально пожил по хомяковским меркам. Я бы сказала, он был долгожителем, так как в среднем хомяки живут два-три года. Стефан очень хорошо о нем заботился, но всему приходит конец, в том числе хомякам.

Говорят, миссия хомяков – показать детям смерть. Сигизмунд со своей справился и может покоиться с миром. Вот только Стефан не готов смириться с его уходом…

Я произвела нехитрый расчет – самому Стефану шесть лет, хомяку было пять, то есть они большую часть жизни вместе. Неудивительно, что мальчику так сложно расстаться с животным.

Сзади донесся шорох, и я обернулась. Входя, я не заперла дверь, другие дети услышали плач брата и теперь толпились на пороге. Аз и тот явился.

Я кивнула им – входите. Может, они успокоят Стефана. Один за другим братья и сестры садились рядом с ним на пол – Медина с Эдмундом на руках и близнецы бок о бок.

– Мне жаль, – сказала я мальчику, – но Сигизмунд умер от старости. Это естественный процесс, с этим ничего нельзя поделать.

– Он был моим единственным другом, – сквозь слезы прошептал Стефан.

– Что ж, друзья тоже порой нас покидают, – вздохнула я. – Не переживай, мы купим тебе другого хомяка.

– Мне не нужен другой! – вспылил мальчик. – Мне нужен Сигизмунд.

У нас наметилась серьезная проблема. Хранить труп хомяка в детской спальне – не лучшее решение. Я должна как-то забрать у Стефана тельце.

Возможно, если устроить Сигизмунду достойные похороны, как следует попрощаться, то мальчику будет проще смириться с его гибелью и отпустить ситуацию. Я слышала, это помогает.

– Мне кажется, – сказала я, – Сигизмунду неудобно лежать у тебя на коленях, давай переложим его в коробку. Постелем туда что-нибудь, чтобы ему было мягко.

Стефан вскинул голову и осмотрелся. Мое предложение позаботиться о друге ему понравилось. А я уже обдумывала, как буду убеждать его, что хомяку надо переехать жить под землю.

– У меня есть коробка. Сейчас достану. Подержи, – с этими словами Стефан переложил дохлого хомяка прямо мне в руки.

Не знаю, как я его не отшвырнула. Сдержалась в последний момент, и то лишь из страха еще сильнее расстроить Стефана. У ребенка и так стресс.

Пока мальчик бегал по комнате, собирая все необходимое для удобства Сигизмунда, тот лежал в моих сложенных лодочкой ладонях. Я смотрела на него, изо всех сил стараясь не кривиться.

– Какой он мерзкий, – озвучил мои собственные мысли один из близнецов.

Не желая глядеть в мертвые глаза хомяка, я переложила его на одну ладонь и прикрыла второй сверху. Как только Стефан заберет у меня трупик, я минимум полчаса потрачу на мытье рук.

Но в тот момент, когда хомяк оказался зажат между моих ладоней, что-то произошло. Мои руки едва различимо засветились белым светом. Не уверена, что мне не померещилось.

А срезу после этого я ощутила движение. Хомяк зашевелился!

Я все-таки сделала это – с криком отшвырнула хомяка. Тот пролетел до стены, ударился о нее с чавкающим звуком и упал на пол без движения. Одно из двух – либо мне померещилось шевеление, либо я убила Сигизмунда второй раз.

Дети в ужасе застыли и только переводили взгляды с меня на Стефана и обратно. Один лишь Аз, наклонив голову, с интересом наблюдал за происходящим, словно он на спектакле в первом ряду.

Я тоже окаменела в ожидании реакции мальчика. Дышать и то перестала, благо в моем новом теле это не проблема. Честное слово, я не хотела! Но хомяк напугал меня до нервного тика. Это был спонтанный ответ на угрозу.

Но хуже всего то, что Стефан больше не всхлипывал. Забросив поиски коробки, он, не отрываясь, смотрел на тельце Сигизмунда. Казалось, еще немного – и мальчишку хватит удар.

Представляю, что на это скажет Крес. В первый же день угробила ребенка. Так себе из меня няня. А я говорила, что не готова!

Немая сцена затянулась. Все, включая меня, боялись двинуться или издать лишний звук. Одному Эдмунду было плевать на условности. Вывернувшись из рук Медины, младший Уиллис пополз прямиком к хомяку.

Я опомниться не успела, как Эдмунд оказался у цели. Ну и скорость! Муж не солгал – малыш быстро ползает.

– Фу! – дернулась я к ребенку. – Не трогай гадость.

– Сигизмунд не гадость! – мигом отреагировал Стефан.

– Фыр-фыр! – поддержал его возмущение хомяк.

– Он очнулся! – взвизгнули близнецы на пару с Мединой, а я схватилась за голову, уже не соображая, что происходит.

Но факт был на лицо – Сигизмунд пришел в себя. Вероятно, удар о стену сработал наподобие прямого массажа и запустил сердце. Или хомяк просто притворялся дохлым. Но вот он встал на лапки, встряхнулся и ка-а-ак дал деру.

– Сигизмунд, куда ты? – воскликнул Стефан.

Но хомяк не отреагировал. Лихо выскочив в коридор, он унесся в одном ему известном направлении. Если честно, он сбежал, и я обрадовалась. Туда ему и дорога! Надеюсь, хомяк не вернется. Пусть тихо отойдет в мир иной где-нибудь в укромном местечке за пределами дома. А я буду рассказывать Стефану о том, что Сигизмунд сбежал в поисках лучшей жизни и теперь отдыхает где-то на берегу моря.

– Ты оживила хомяка, – пришла в себя Медина.

– Вовсе нет, он лишь прикорнул. В его почтенном возрасте крепко спят, – возразила я.

– Твои руки светились, – заметили близнецы.

– Это просто игра света, – ответила я, но уже не так уверенно.

– Ты вернула мне Сигизмунда, – окончательно добил меня Стефан. Теперь и он смотрел на меня со щенячьим восторгом. Еще один Уиллис пал жертвой моего обаяния.

В этот раз я противиться не стала, а лишь скромно пожала плечами. Проблема в том, что я сама не до конца понимала, что сейчас произошло. Тут было над чем поразмышлять, а чтобы дети не мешали мыслительному процессу, я придумала им новое развлечение.

– Давайте позовем Сигизмунда, – сказала я, вспомнив собственное детство и как мы звали Снегурочку. – Си-ги-змунд! – выкрикнула я первой, а дети, подхватив, двинулись на его поиски в коридор.

Пока они искали хомяка, я обдумывала, как так вышло – патологоанатом с серьезным стажем работы не понял, что хомяк жив. Я не щупала пульс, а приняла на веру, что Сигизмунд мертв. Возможно, в этом была моя ошибка. В следующий раз буду проверять.

Случившееся так напоминало мою собственную историю, что аж мороз по коже. Интересно, души хомяков перемещаются между мирами? Может, это уже не Сигизмунд, а другой хомяк, который, ничего не подозревая, прикорнул себе в колесе в своем мире, а очнулся черти где.

Ох, что-то меня понесло. И все же я изучила свои ладони. Осмотрела их, потерла одну о другую в попытке вызвать свечение, даже понюхала – ничего необычного. Тогда я прижала ладони к своему животу. Если с хомяком сработало, то хорошо бы и собственное тело привести в норму. Но свечения не случилось.

Разочарованно вздохнув, я посмотрела на Аза. Дети ушли, и мы могли поговорить.

– Ты назвал меня ведьмой в нашу первую встречу, – припомнила я. – Это потому, что я умею колдовать?

А что, вполне рабочая версия. В этом странном, новом для меня мире возможно все.

– Откуда мне знать, что ты умеешь? – ответил Аз. – Мы знакомы всего сутки.

Ох, и плут! Кот явно лгал, все он знает. Аз – единственный, кто не удивился ожившему хомяку.

– Однажды ты меня доведешь, и я тебя… искупаю! – вспомнила я самое жуткое для кота наказание и попала в точку.

– Ш-ш-ш! – вздыбив шерсть, выгнулся дугой Аз. – Только попробуй.

Пока кот негодовал, я еще раз осмотрела свои руки, потом я прислушалась к себе, но так и не ощутила никаких серьезных изменений. Как понять, что ты обладаешь магией? У меня нет ответа на этот вопрос. Вот еще одна проблема, с которой мне предстоит разобраться. Тем важнее выяснить все о монете. Уверена, все взаимосвязано.

Но за это утро я уяснила четко – детей ни в коем случае нельзя оставлять дома одних. Даже ненадолго, даже под присмотром Медины. Слишком это опасно.

Похоже, в город я иду не одна, а в компании пятерых сорванцов. Ох, чую, та еще будет прогулка.