Опасный пациент

Глава 13

Эва

Большой банкетный зал «Царицыно» переполнен мужчинами в форме и их дамами в шикарных нарядах. Кители, погоны, дорогие аксессуары и смесь элитного парфюма. Звон бокалов, фоновая музыка живого оркестра, гул голосов. Меня весь этот вычурный пафос не впечатляет, я чувствую себя инородной на этом сборище.

— Почему все в форме? Это вроде бы неофициальное мероприятие? — спрашиваю у Антона, который уже глотает второй бокал коньяка.

— У Мамедова фетиш на форму, — ухмыляется он, отпивая глоток. — Любит, когда все при параде, чтобы сразу считывались чины и звания.

— Ясно, — сжимаю бокал с шампанским, которое практически не пью.

— Почему ты выбрала траурное платье? — недовольно шепчет мне Антон и тут же улыбается, взмахивая кому-то бокалом.

Да, я вся в чёрном. Шёлковое платье с кружевными рукавами, довольно скромное, за исключением глубокого выреза, который я заколола булавкой, чтобы прикрыть грудь. Чёрные шпильки и чёрный капрон. Минимум косметики, даже губы матовые. Единственное яркое пятно, это тяжёлые серьги с рубином. Безвкусное украшение, выбранное Антоном. Дорогая безделушка для показухи. Антон любит пустить пыль в глаза. На публике он до тошноты идеальный, любящий супруг. Если я когда-нибудь смогу уйти от него, всё его окружение скажет, какой он прекрасный, а я неблагодарная скотина.

— Какое настроение, такое и платье. Мне кажется, чёрный цвет как никогда подходит для этого мероприятия, — выдыхаю я, отпивая маленький глоток дорогого, но невкусного шампанского. Ненавижу просекко.

— Прекрати. Если ты до сих пор обижаешься за вчерашнее, так это ты сама довела меня.

— Да, я понимаю. По-другому и быть не может, — сегодня мой язык опять не дружит с головой. Наверное, вчера чаша моего терпения почти достигла краев. Осталось пару капель. И мне уже всё равно, что со мной будет.

— Языкастая стала, кто в тебя вселил столько уверенности, мать твою? — шипит он мне в лицо и снова улыбается, поправляя мои волосы.

Со стороны мы, наверное, выглядим как любящая пара. Для Антона важно общественное мнение и безупречная репутация. Он собрался взлететь по карьерной лестнице высоко. Мой супруг спит и видит, как занять место Мамедова, потому качественно лижет ему зад при любом удобном случае.

— Никто, Антон, никто. Я просто не люблю все эти мероприятия, — выдыхаю, посматривая на бокал с коньяком в его руке. Мне правда надо заткнуться и не доводить Антона до кипения. На публике он, конечно, меня не тронет, но как только мы окажемся дома…

Весь вечер Антон таскает меня за собой, как собачку, не оставляя одну. Банкет проходит в форме фуршета. Столы с изысканными закусками, бар с алкоголем, гости свободно передвигаются по залу. Чувствую себя марионеткой, выставленной напоказ, когда приходится в очередной раз улыбаться новым собеседникам Антона и делать вид, что мне очень приятно с ними знакомиться.

Третий бокал коньяка уже отражается на муже: щёки налились краской, взгляд стал более наглым, движения раскованными, словно он здесь хозяин положения. Антон отпускает похабные шутки и сам над ними же и ржёт. А мне хочется провалиться сквозь землю от такого поведения мужа.

Супруга капитана, с которым общается Антон, от скуки пытается завязать со мной беседу, рассказывая, где они отдыхали этим летом. Сдержанно киваю, где надо, натянуто улыбаюсь, но почти не слушаю, скользя взглядом по залу. Всё, о чём я сейчас думаю - это как выдержать ещё пару часов чужого праздника жизни. Но и домой я тоже не хочу. Там опостылевшие стены, симулянтка-свекровь и пьяный муж, который, естественно, полезет ко мне за сексом. Самое отвратительное, что когда мой супруг пьян, он долго не может кончить и может мучить меня часами.

Залпом допиваю нелюбимое просекко и беру ещё один бокал. Идея напиться сегодня уже не кажется мне плохой.

В один момент в зале стихает гул голосов. Нет, все продолжают беседовать, но уже гораздо тише. Взгляды окружающих прикованы к новым гостям, которые входят в зал. Я тоже обращаю туда внимание и вижу ЕГО.

Мой бывший пациент входит в зал в сопровождении той самой блондинки, которая приходила его навещать. Владислав среди немногих, кто посетил это мероприятие без формы. На нём чёрный стильный костюм, брюки с идеальными стрелками, об которые, кажется, можно порезаться, белая рубашка с небрежно распахнутым воротом, но с классическими запонками из чёрного камня на манжетах. Статный, высокий, холёный хозяин жизни. Бандит, который входит в толпу сотрудников органов как хозяин, надменно улыбаясь, лениво окидывая взглядом окружающих.

Мне совершенно непонятно, что он здесь делает и какое имеет отношение к юбиляру. Это последнее место, где я ожидала его встретить. Владислава держит под руку достоянная его женщина. Такая же безупречная и немного надменная. Она гордо несёт себя, зная себе цену. Её красота холодная, но привлекающая внимание. Платье-футляр цвета слоновой кости, бриллианты в ушах и на шее, лёгкая вежливая улыбка по этикету.

Но поражает меня не это. Поражает реакция зала. Эти серьёзные, напыщенные люди при погонах, занимающие высокие должности, напрягаются и расправляют плечи, когда видят нового гостя.

Сам именинник, бросая своих собеседников, спешит к Владиславу с широкой улыбкой, протягивая Греховцеву руку. На что Влад снисходительно её жмёт.

Все могут учиться сколько угодно, получать звания, выслуживаться, но всё решают большие деньги. Их просто всех купили. А кто платит, тот и правит балом. Отвратительно. Но такова жизнь. Владислав здесь не чужой, он король положения, который снизошёл до визита в вассальное государство.

— И этот ублюдок здесь, — пренебрежительно выплёвывает Антон. — Не думал, что он примет приглашение Мамедова. Они обычно брезгуют.

— Он же спонсор этого вечера, — усмехается капитан, отвешивая шутку.

Но в каждой шутке есть доля шутки все остальное правда. Откаты за прикрытие не совсем законных дел Греховцев, видимо, заносятся исправно, поэтому он вполне может считать себя хозяином мероприятия.

Владислав, беседуя с Мамедовым как старый друг, ухмыляется, а потом начинает скользить цепким взглядом по толпе. Его серый, пронзительный взгляд останавливается на мне. А я хотела бы остаться незамеченной. Невыносимо прямой, тяжёлый и слишком пристальный взгляд для чужих людей. А мы - чужие! Мне хочется спрятаться, но я стою на месте, нервно допивая второй бокал шампанского. Он не просто смотрит - он внимательно и открыто изучает меня, начиная с туфель, медленно пробегая по моему образу давящим взглядом и наконец застывая на моём онемевшем лице.

Выдыхаю и тут же напрягаюсь, когда его взгляд отпускает меня и останавливается на Антоне. Отвожу глаза в сторону.

Прекрати на меня так смотреть! Не смей! — кричу я внутри.

— Милая, пойдём попробуем закуски, там была чёрная икра, — Антон хватает меня за локоть, больно сжимая пальцы, и уводит подальше от капитана, фамилию которого я не запомнила, и его супруги.

— Какого чёрта Грех на тебя так смотрит? — сквозь зубы спрашивает муж. Его противное дыхание, сдобренное коньяком, бьёт в нос. Сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

— Да? Я не заметила, — стараюсь быть абсолютно равнодушной.

— Не пизди. Я не слепой. Он буквально трахает тебя взглядом, и ты тоже глазки ему строила.

Я могла бы снова сказать, что это паранойя моего больного мужа. Но нет, на этот раз он почти прав. Наверное, впервые его ревность небезосновательна.

— Антон, он лежал в нашем отделении. Просто узнал, наверное, и не ожидал здесь меня увидеть, — оправдываюсь я, пытаясь погасить ярость мужа.

— А с хера ли он запомнил младший медицинский персонал? Бегала к нему в палату, вертела жопой, да?

Знакомая холодная паника сжимает горло.

— Ты сам просил за ним проследить. Я заходила пару раз, ставила капельницы, измеряла давление, не более. Умоляю, не устраивай сцен на пустом месте. Мне самой неприятен этот человек.

— Ну, окей. Пойдём тогда поздравим Мамедова, — противно усмехается Антон, ещё больнее сжимая моё предплечье, и тащит за собой.

— Может, не сейчас? — пытаюсь мягко вырваться из захвата, не привлекая внимания.

— А что такое? Почему не сейчас? — вкрадчиво спрашивает Антон.

Молча выдыхаю и иду за ним. Моё сопротивление только всё усугубляет.

— Улыбайся, — велит мне муж, когда мы почти подходим к его начальнику, Греховцеву и его спутнице.

— Дорогой Тимур Магомедович! Ещё раз примите наши самые искренние поздравления! — льстиво звучит голос Антона.

А я стараюсь смотреть куда угодно, только не на Владислава, который снова открыто трогает меня взглядом. Он настолько близко, что я чувствую аромат его тяжёлого, пряного парфюма. Я ничего плохого не сделала, ни словом, ни взглядом не изменила мужу. А чувствую себя так, словно - да.

— Хорош, Авдеев, ты меня уже поздравлял. Вольно, — усмехается Мамедов. — Расслабься и отдыхай. Кстати, познакомься с моим старым другом Владиславом Греховцевым. Полезное для тебя знакомство, если метишь на место Ефимова, — стреляет глазами в того самого Ефимова, который даже не подозревает, что его хотят сместить с должности.

— Майор Авдеев, — пафосно представляется Антон и тянет Греховцеву руку.

Владислав отпивает глоток виски из тяжёлого бокала, игнорируя рукопожатие, лишь кивает и снова смотрит на меня. Антон на мгновение опешил, но делает вид, что всё нормально, одёргивая свою ладонь.

— А это ваша супруга? — интересуется мой бывший пациент.

Вот зачем он заостряет на мне внимание? Поднимаю на мужчину глаза, чтобы он прочитал мою неприязнь.

— Да, это Эва, моя жена.

Губы Владислава трогает лёгкая улыбка.

— Эва Робертовна. Рад вас видеть в более… неформальной обстановке, — кивает он мне.

Его голос низкий, спокойный, но заинтересованный. Может, мне, конечно, кажется, но все это замечают, обращая на нас внимание.

— О, вы знакомы? — усмехается Антон, будто не знает, что это пациент моей клиники.

— Да, имел удовольствие. Ваша супруга прекрасный специалист, — снова смотрит мне в глаза. Он выдерживает паузу, делая ещё глоток виски.

Насколько мне известно, этому мужчине пока нельзя пить, курс реабилитации долгий, организм ещё не восстановился. Но мужчины предпочитают пафосно гробить здоровье, полагая, что они бессмертны.

— Да у меня жена золото, — усмехается Антон, демонстративно притягивая меня к себе за талию.

Взгляд Греховцева темнеет, но губы по-прежнему выдают надменную улыбку.

— Даже завидую тебе, майор, — вдруг выдаёт Владислав. — Принципиальная она у тебя. Отказалась от моего предложения. Повезло тебе с супругой.

Боже… Прикрываю глаза, понимая, что этот вечер для меня ничем хорошим не закончится.

Немая пауза повисает в воздухе.

— Извините, вынужден отойти, уважить других гостей, — произносит Мамедов. — Владислав, позже зайди в приватную комнату, есть разговор, — хлопает Греховцева по плечу, покидая нас.

Блондинка, стоявшая рядом с Владиславом, тоже принимается заинтересованно меня осматривать, хотя до этого была равнодушна. А мне хочется сбежать от этого липкого внимания нескольких пар глаз.

— О-о-о, милая, почему ты мне об этом не рассказывала? — приторно-ласково произносит Антон, но сжимает мою талию так, что, кажется, сейчас сломает рёбра. Сдерживаю всхлип, сжимая губы. — Что за предложение? — обращается он ко мне.

— Ничего особенного. Владиславу Сергеевичу была нужна домашняя медсестра. Я не оказываю таких услуг и порекомендовала ему других девочек, — стараюсь говорить спокойно, но голос садится.

— Простите её, Владислав, но семья превыше долга. Она и так у меня много работает.

— И это правильно, — ухмыляется Греховцев и поднимает свой бокал, салютуя нам. — За ваше семейное благополучие. Но моё предложение ещё в силе. Лечение, знаете, затянулось.

Все отпивают алкоголь, а взгляд моего бывшего пациента становится слишком откровенным, он снова «ощупывает» меня глазами.

В горле встаёт ком, который я тоже спешу запить шампанским, допивая его практически залпом. Антон уже давно понял, что я нервничаю, иначе не оставил бы столько синяков от своих пальцев на моей талии.

— Хорошего вечера, — произносит Владислав, подхватывает свою спутницу за талию и уходит.

А я готовлюсь провести остаток вечера в аду.

Мне везёт ещё полчаса, поскольку Антона тормозят сослуживцы с беседами. Антон пьёт больше, и я вместе с ним осушаю уже не помню какой по счёту бокал, готовясь к разборкам. Он зол на меня ещё с того самого момента, когда я ничего не нашпионила для него на Греховцева. Я и не собиралась этого делать.

И вот он оттаскивает меня к дивану в дальнем углу, где нет народа.

— Ничего не хочешь мне сказать, милая? — прищуривает пьяные, мутные глаза.

— Нет, — мотаю головой.

— А что ты так занервничала? Трахалась с ним, да? — агрессивно шипит на меня, сжимая свой бокал.

— Что ты несёшь? Ради бога, прекрати. Греховцев и правда предлагал мне подработку медсестрой на дому. Я отказала. Всё. Ничего криминального.

— Да? А почему тогда мне не сказала? — подозрительно спрашивает он, включая мента. — Есть что скрывать?

— Нет, Антон, нечего. И ты это знаешь, потому что контролируешь каждый мой шаг.

— Этот отморозок тебя хочет.

— Да с чего ты взял? — устало выдыхаю я.

— А то, я не вижу, как он имеет тебя глазами, блядина такая.

Глотаю обиду, запивая шампанским. У меня, конечно, давно выработался иммунитет к унижениям мужа, но всё равно спирает дыхание.

— Я не могу отвечать за его взгляды. Я никак его не провоцировала и не давала повода. И он меня не хочет. Посмотри, у Греховцева есть женщина, — стреляю глазами в их сторону.

— Да он даже сейчас, обнимая свою телку, смотрит на тебя. Не слишком много внимания для обслуживающего персонала больницы?

— Антон, прекрати… Давай просто уйдём. Я устала.

— Дура ты редкостная, Эва. Скотина бесполезная, — вдруг выплёвывает мне пьяным голосом, с насмешкой. — Когда я, бля, просил помочь мне, ты напиздела, что нет такой возможности. А возможность, оказывается, была. Вот как тебя не пиздить, а?

А я чувствую, как чаша моего терпения переполняется прямо сейчас. Я знаю, что у нас в сейфе лежит оружие. Я знаю, как им пользоваться. Прикрываю глаза, чётко и ясно представляю, как дома простреливаю этому ублюдку голову, выпуская в неё всю обойму. От этой мысли, как ни странно, становится легче. И уже плевать на тюрьму - моя жизнь на воле не легче.

— Ты хоть понимаешь, что этот отморозок собой представляет? Это ходячий чемодан с деньгами и компроматом! — Антон тычет мне пальцем в грудь.

— Что ты от меня хочешь? — взрываюсь я.

— Я хочу, чтобы ты наконец принесла пользу семье. Примешь его предложение. Что там ему нужно? Штатная медсестра латать его раны и его шакалов? Согласишься на все, еще и денег нормальных в дом принесешь.

— Да что могут доверить медсестре? Какой компромат я могу узнать?

— Этот отморозок тебя хочет. Воспользуйся этим. Пофлиртуй, войди в доверие, расположи к себе.

— Ты предлагаешь лечь под него? — распахиваю глаза, задыхаясь от возмущения.

Антон всегда был жутким больным собственником. Он сотни раз необоснованно ревновал меня ко всему, что движется.

— Трахаться не обязательно, чем больше женщина отказывает, тем больше интереса. А там по обстоятельствам. Будешь делать, что я скажу.

Мне вдруг становится так хорошо, накрывает как-то ненормальной эйфории. Может, я сама и не решусь убить человека, то вот у людей, за которыми мне приказано шпионить, рука явно не дрогнет. И я не сдерживаю улыбки, представляя, с какой изощренностью накажут Антона. Я хочу это видеть.

— Что ты, блядина, заулыбалась? Узнаю, что он тебя поимел… Сделаю инвалидом, — угрожает он мне. — Просто поиграй с ним на благо родины, — противно усмехается. — Греховцев - наш билет в шикарную жизнь. Помоги мне, мне наконец, не будь бесполезной скотиной.

Даже не обидно уже.

— Конечно, Антоша, как скажешь. Я хочу тебе помочь, — притворно-ласково произношу, успокаивающе поглаживая его по груди. — Поехали, пожалуйста, домой. Ты такой сексуальный, когда ревнуешь.

Кажется, Антон сам впадает в ступор от моего предложения и поведения. Настолько, что это гасит его пьяную агрессию. Таких ласк я ему никогда не оказывала. Но я готова сегодня переспать с ним и всё вытерпеть ради завтрашнего шанса на свободу. Терять-то мне уже всё равно нечего. Либо я его убью, либо он меня. Выбора нет.