Опасный пациент

Глава 36

Владислав

Утро. Эва в душе, я всё ещё в кровати, смотрю в потолок, закинув руки за голову. Пять минут назад у нас был секс. Спокойный, размеренный, немного болезненный для неё, потому что я в конце сорвался. Ничего критичного, Эва давно научилась принимать от меня такие грубые подачи. Её тело это по-прежнему шокирует, но ей нравится. Секс был спокойный, но весь трэш происходит внутри меня. Меня эмоционально срывает. Никогда не думал, что мужчин вообще можно пробить на эмоции в сексе. Для мужчин это больше физика. А меня пробило. Я психую, я в ярости, я в каком-то болезненном трипе. Внутри меня война с самим собой. Эва ни при чём, она, наверное, не виновата в том, что чувствую я. Это я хочу присвоить её себе навсегда, а она хочет другого. Наши желания не совпадают.

Я решил её отпустить…

Нет, не отпустить в смысле открыть дверь и сказать, чтобы уходила, а отпустить в смысле показать, что она свободна. Она сама вольна выбирать, где и с кем ей жить. И мне хочется, чтобы её свобода выбора выбрала меня. Добровольно, мать вашу. Это тоже важно. Да, сука, важно.

Я могу сказать ей, что с Авдеевым ещё не всё решено, что ей пока опасно жить на свободе и она ещё нуждается в моей защите. Эва поверит, и я продлю свою агонию на какое-то время. Но это будет ложь с моей стороны, манипуляция и удержание силой.

Чем я тогда лучше её ублюдочного мужа?

Это первое, но не главное. А главное то, что я хочу, чтобы она видела своё будущее не где-то там далеко, а здесь, со мной. Сама, добровольно меня выбрала, чтобы я понимал, за кого мне решать и в общем жить и крутить этот грёбаный мир в нужном мне направлении. Хочу отсрочить этот момент и одновременно не хочу. Я эгоистично хочу не только её тело, а душу здесь и сейчас, меня изматывает эта неопределённость.

Она выходит из душа в полотенце. Эва уже не стесняется быть при мне обнажённой, открытой. Её не напрягает мой взгляд, мои действия и эмоциональные порывы.

Это знак, что не всё потеряно? Это надежда на то, что «мы» всё-таки имеем место на существование?

— У тебя сегодня выходной? — спокойно спрашивает она, подходя к зеркалу, нанося на лицо крем из тюбика, который держит в руке.

А я рассматриваю её спину, плечи и идеальные для меня формы. Ещё влажную кожу, мой засос на её шее… прикрываю глаза.

— Нет, не выходной, — выдыхаю, распахиваю глаза, поднимаюсь с кровати, надеваю штаны и иду к ней.

Эва замирает, откладывая крем, смотрит на меня через зеркало. Хочется сорвать с неё это полотенце, вжать лицом в зеркало и…

И нет, я не голоден, и нет, я не хочу секса. Я хочу в очередной раз показать ей, что она моя. Но это бессмысленно. Это не заставит её любить меня. Поэтому я просто одной рукой обвиваю её талию, а другой скольжу по влажным плечам и шумно вдыхаю запах её волос.

— В принципе, Авдеев уже не опасен для тебя, — говорю ей в висок, глядя в глаза через зеркало. — Он уже не выйдет.

— Ну когда-то же выйдет? — напряжённо спрашивает она, хаотично поглядывая на мою ладонь на своей талии. — Какой срок ему грозит?

— Не важно, он не выйдет, — недоговариваю, зачем ей подробности.

Эва сглатывает, но кивает, вопросительно глядя мне в глаза через зеркало. Правильно, я не договорил.

— Внешних угроз для тебя больше нет, ты свободна, Эва. Я выполнил своё обещание, — закрываю глаза. Не хочу видеть её реакцию. Мои руки стискивают её крепче. — Ты можешь спокойно передвигаться по городу, учиться, работать, посещать общественные места, в общем вести обычную жизнь вне этих стен.

— Спасибо. Правда, спасибо, — взволнованно тараторит она, сжимая мою ладонь.

Ослабляю хватку, открываю глаза. Улыбается. Она улыбается…

— Но я дала тебе меньше, чем ты мне, поэтому я, наверное, должна…

— Ничего ты мне не должна! — нервно обрываю её речь.

Замолкает, закусывает губы.

— Я сделал то, что хотел. Я дал тебе то, что должен был, и плата в ответ мне не нужна. Ты свободна, Эва. Дыши глубже, — холодно усмехаюсь я.

Не выходит тепло ей об этом сообщать. Меня корёжит изнутри.

— Почему ты злишься? — тихо спрашивает она.

— Я злюсь, Эва… это не злость, — обхватываю её подбородок и поворачиваю к себе, целую. Аккуратно, нежно, едва касаясь. Хотя хочется жёстко смять эти губы. Но я держу себя в руках. — Честно? — спрашиваю в её губы. — Я начинаю понимать Авдеева и не хочу тебя отпускать.

Она сглатывает, дёргает лицом, вырывая его из моего захвата.

Вот и ответ - она не останется. Но я ещё не задал этот вопрос, а она не ответила.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Как моя женщина. Сама осталась, добровольно. Двери всегда открыты. Я буду злиться и крушить всё вокруг, если ты уйдёшь, но я не буду трогать тебя и принуждать остаться насильно. Мне нужно просто одно твоё слово. Да или нет, Эва, — глотаю воздух, потому что мне с трудом даётся этот контроль и её свобода выбора. Вот как выглядят роковые женщины, которых не хочется отпускать и которые привязывают к себе. Это болезненно.

— Влад… — начинает она.

— Да или нет, Эва. Детали мы обсудим после.

Молчит, сжимая губы.

Я уже знаю ответ, я и вчера его знал, но я хочу его услышать, словно от этого что-то изменится.

Терпеливо жду её ответа, как преданный пёс. Начинаю поглаживать её живот, вдыхать запах за её ухом, целовать плечи, ведь завтра у меня может её не быть, и я пытаюсь запомнить ту, которая принадлежала мне в прошлой жизни.

— Нет… — наконец выдыхает она.

Ну, собственно, ожидаемо.

Но крушить всё хочется начать именно сейчас. Или придушить её за отказ. Но, конечно, я этого не сделаю. Я не стану ломать женщину, чтобы она потом меня возненавидела. Силой любви и взаимности не получишь. Авдеев тому доказательство.

А жаль… Очень, мать её, жаль…

— Если ты хочешь, я могу остаться на пару недель, а потом уеду.

Все… Отпускаю Эву. Это не моя женщина, раз не идёт со мной в будущее.

Я понимаю, что это психологические травмы и триггеры для неё, но эгоистично не понимаю…

Отхожу от неё, завожу руки за спину, чтобы больше не касаться.

— Нет, Эва, мне не нужно одолжение. Или ты со мной навсегда, или свободна! — холодно произношу я.

Нет во мне сейчас теплоты к ней. Нет…

Эва кивает, отводя от меня взгляд.

— Теперь обсудим детали, — так же холодно произношу я. — Если ты мне благодарна, то у меня просьба. Просьба, Эва, настоятельная, но не приказ. Свободные женщины вольны выбирать.

Она снова кивает, начиная торопливо расчёсывать волосы. А я, как идиот, забываю, какие там у меня просьбы, зависая на её волосах.

— Так вот, — отхожу к окну, распахиваю его. Мне душно. В лицо бьёт холодный воздух, но мне душно. — Тебе необязательно уезжать. В этом городе больше перспектив, он тебе знаком. Останься здесь, живи, учись, работай. Не надо «теряться», в этом уже нет смысла, угроз нет. У меня есть квартира в центре, она твоя. Живи там. Я переведу на твой счёт энную сумму на первое время, пока не определишься.

— Нет, Влад. Спасибо, но я не хочу пользоваться твоей щедростью. Правда, ты и так очень много дал, а я практически ничего.

— Эва… — втягиваю холодный воздух глубже. — Ты. Мне. Ничего. Не должна, — повторяю, выделяя каждое слово. — Я не хочу, чтобы ты была со мной из чувства долга. Я хочу, чтобы ты сама меня хотела и тебе… — замолкаю. Не хочу больше ничего ей говорить. Я лечу куда-то на дно собственного достоинства.

— Влад, у меня всё будет хорошо, — начинает поспешно одеваться.

Она сейчас обнажённая, но я не смотрю на её тело. Хочу, конечно, но не смотрю.

— Адвокат сказал, нас с Авдеевым разведут быстро. Мне отходит половина его имущества, Адвокат может всё оформить. Тем более я вкладывала в квартиру, когда Авдеев вынудил продать мою комнату.

— Окей, это понятно. Но это будет не сегодня и не завтра. Сейчас у тебя ничего нет. Живи в моей квартире временно, пользуйся картой.

— Это неправильно. У меня есть…

— Эва, блять! — всё-таки срываюсь и рычу, не позволяя ей договорить.

Но она не боится. Это хорошо. Хоть в чём-то я был убедительным.

— Если хочешь в долг, — я, конечно, потом ничего с неё не возьму назад, но надо же мне хоть как-то впихнуть ей комфортную жизнь.

Зачем я это делаю?

Затем, чтобы оставить себе ниточку связи с этой женщиной. Это чистый мазохизм. Но я хочу этой боли…

— Отдашь, когда продашь имущество и устроишься. Это моя единственная настоятельная просьба. Пожалуйста, — снова выдыхаю, ища в себе равновесие. — А сейчас я приму душ, а ты пока собери свои вещи. Мы позавтракаем, я оставлю тебе контакты адвоката и все мои на всякий случай. А потом Фин отвезёт тебя в квартиру и всё там покажет. Но… — делаю паузу. — Но ты всегда можешь сюда вернуться, если захочешь.

Разворачиваюсь, иду в душ, но Эва меня догоняет и хватает за руку. Разворачиваюсь, сжимаю её в себе, целую. Уже не нежно и аккуратно, а сминая её губы, проталкивая язык. Потому что это мой рот, мои губы и всё моё. Мне чудится, что сейчас она останется, что передумала и любит. Но…

— Спасибо, — выдыхает она, когда я отпускаю её рот. — Ты настоящий мужчина. Я очень благодарна, — хаотично гладит меня по груди, там, где бьётся в истерике моё сердце.

— Ладно, всё. Иди собираться, — я снова циничный и холодный, потому что она не осталась.

Разворачиваюсь и ухожу в ванную.