Опасный пациент

Глава 20

Эва

Спала я плохо. Да что там — я вообще практически не спала.

Всю ночь я лежала в этой чужой огромной кровати и ненавидела себя. Ненавидела своё тело, которое никак не могло расслабиться и договориться с больной головой. Меня же не насиловали. Я сама на это пошла и прекрасно понимала, чего от меня хочет мужчина. Меня целовали, ласкали, дышали мной в конце концов… Владислав старался меня расслабить. А я зажалась как бревно. Мёртвое, холодное, неблагодарное, сломанное мужем бревно. Мне самой от себя тошно. Чего мне стоило получить удовольствие от нормального, не отвратительного мне мужчины? Почувствовать хоть что-то, кроме липкого страха? Бояться по факту нечего - я не девочка, со мной бы не сделали ничего такого, чего я раньше не переживала. Но нет. Я так не умею. Меня никто не научил.

Антону всегда было плевать на моё настроение. Он брал меня как хотел, а я терпела. Иногда симулировала, чтобы ускорить процесс, выдавая невнятные стоны, сжимая интимные мышцы. Но чаще Антону и этого не требовалось. Ему достаточно было удовлетворить себя. А Владу недостаточно.

Что, мать вашу, с ним не так?

Мужчины все эгоисты. Зачем ему моё удовольствие? Почему недостаточно согласия и покорности?

Всю ночь я прокручивала в голове наш нелепый, несостоявшийся интим. Самое отвратительное, что я не только зажалась - я шарахнулась, когда мужчина просто хотел дотронуться до моего лица. Он был зол и я испугалась. Я не специально, это рефлекс, выработанный годами. И мне стыдно. Мне так стыдно за эту реакцию.

Я забитая, выдрессированная жертва ублюдка, который вбил в меня определённую модель поведения. Другая мне чужда.

Что мне теперь с этим делать?

Мы заключили сделку и обговорили всё сразу. Пусть цинично, но честно. Владислав исполняет свои обязанности, а я нет. Никто не обязан помогать мне просто так. Никто мне даже не обещал бескорыстных подарков. От меня ждут отдачи. И если её не будет, сделка не состоится. Каждому мужчине нужен стимул. А я его не дала.

Поспать мне удалось от силы пару часов. Проснулась в шесть утра с решительным настроением всё исправить.

Принимаю душ, привожу в порядок волосы, бью себя по щекам, приводя в чувство. Одеваю на голое тело белый халат и решительно иду в спальню Владислава. Я знаю, где она - вчера он выразительно хлопнул дверью, показав своё раздражение.

Вхожу без стука. Нажимаю на ручку и открываю дверь. Возможно, я вторгаюсь в личное пространство мужчины, который уже ничего от меня не ждёт. Но мне кажется, любой мужчина будет не против секса с утра. Насколько мне известно, мужская физиология в это время суток на пике.

На несколько секунд теряюсь, снова сжимаясь, как загнанная в угол мышь. Осматриваю спальню Владислава. Здесь всё тот же минимализм и тёмные тона в оформлении. Он спит на большой кровати в одних белых боксерах. Одеяло скинуто на пол. На его животе ещё красные рубцы после операции, но это не отталкивает, даже придаёт его подтянутому мужскому телу брутальности. Он не храпит и не пускает слюни во сне, как Антон. Обычная поза для сна на спине. Даже пахнет приятно, мужским шампунем. Меня ничего не отталкивает в этом мужчине, кроме моих внутренних зажимов, которые Греховцева, в общем-то, мало должны волновать.

Вдох-выдох. Ты это сделаешь, Эва. С удовольствием и улыбкой. Ты постараешься так, как никогда в жизни. Чтобы ему понравилось, чтобы он понял, что не зря тратит на тебя свой ресурс. Чтобы не считал меня бесполезной скотиной, как Антон.

Решительно развязываю пояс халата и стягиваю его с плеч, позволяя упасть на пол. Кожа тут же покрывается мурашками от прохладного воздуха, а в горле встаёт ком. Прикрываю глаза, заставляя себя расслабиться и настроиться.

Это просто секс. Это просто тело, которое давно растерзано и терпело вещи похуже.

— Если это такой стриптиз, то мне нравится, — вдруг произносит мужчина.

Распахиваю глаза, понимая, что он уже не спит, а, закинув руки за голову, смотрит на моё тело. Похотливо смотрит, уже трогая меня своим давящим взглядом, как умеет только он. И ему нравится то, что он видит. Моя задача - не испортить ему удовольствие сейчас.

— Зачем ты пришла, Эва? — спрашивает он, когда его взгляд, прощупав моё тело, встречается с моими глазами.

— Вчера я была не в себе. Сегодня я готова и хочу всё исправить, — чётко произношу я и понимаю, что снова сжимаюсь. Заставляю себя расслабиться, принимая более эротичную позу. Хотя что я могу знать о соблазнении мужчин? Я никогда этого не делала. Скорее всего, выгляжу нелепо.

— Мне кажется, я уже вчера донёс до тебя мысль, что если я тебя не трахну, ничего не изменится. Мне не нужны одолжения, Эва… — выдыхает он. — Меня не заводят женщины, которые не хотят. Я потребляю только то, что хочет быть потреблённым мной, — цинично отвечает он. Вот так, без вуалирования и прикрас, выдаёт мне свою версию отношений с женщинами. Но это правда, и меня она устраивает.

— Я хочу. Мне станет намного легче, если между нами всё-таки состоится секс. Чтобы преодолеть страх, надо в него открыто шагнуть. Я хочу это сделать, — уверенно произношу и иду к кровати. Комнату освещает лишь тусклая подсветка полок на стене. В полумраке легче скрыть свои страхи и зажатость.

— Ты предохраняешься? Нужны презервативы? — напрямую интересуется он.

— Да я пью таблетки. Но… Я имею в виду, если тебе нужны, то да. Я здорова, но могу понять нежелание иметь меня после другого мужчины. Поэтому… — начинаю мямлить, как тряпка.

— Слишком много слов, Эва. Иди сюда, — кивает мне.

Ставлю колено на кровать, забираюсь на неё, и снова впадаю в ступор. Оказывается, легче, когда мужчина сам инициатор секса. Вчера было так, он мог сделать всё сам и облегчить мне задачу. Мне оставалось только расслабиться и сделать вид, что я получаю удовольствие. Но у меня этого не вышло. Антон был прав - я бесполезная скотина. И дело уже даже не в моей психологической травме. Дело в том, что я в спальне чужого мужчины и не понимаю, чего от него ждать и чего он ждёт от меня.

— Что ты хочешь? — уверенно спрашиваю я.

— Очевидно, тебя, — усмехается, выразительно указывая глазами на свой пах, где уже очень хорошо видно, как он хочет.

Размеры достоинства там поболее, чем у Антона, и это тоже пугает. Хотя в душе радует, что у моего ублюдочного мужа маленький член. Греховцев и здесь его обошёл. Вспоминаю шутку коллеги: «Бойтесь, девки, мужиков с маленькими членами». И это оказалось правдой. Судя по достоинству Влада, его бояться вообще не стоит.

— Если ты пришла и действительно готова, делай всё сама. Я не буду тебя трогать, — неожиданно выдаёт Греховцев, держа руки за головой и глядя на мою нервно вздымающуюся грудь.

— Хорошо. Но мне нужны подсказки, что делать. Хотя бы сегодня. Пожалуйста, — умоляю его я.

— Ты уверена? Может, не стоит. Ничего не изменится, ты останешься в этом доме в безопасности, — напоминает он.

— Стоит! — нервно повышаю голос, настаивая.

— Тихо, моя пантера, — снова усмехается. — Тогда сначала сними с меня трусы. Они мне, как видишь, уже жмут от твоего неожиданного утреннего визита, — его голос хрипит уже не от сна.

Киваю и хватаюсь за резинку его боксеров, оттягивая их вниз. О боже, размеры тут не просто большие… Но надо признать, у Греховцева красивый член. Не то чтобы я видела их много, но представление имею в связи с работой медсестрой.

Владислав помогает мне снять с него трусы и откидывает их на пол.

— Минет? — облизываю губы.

— Для начала расслабь себя сама.

— Как? — не понимаю я.

— Ты же взрослая девочка, умеешь удовлетворять себя?

— В каком смысле?

— В смысле мастурбации, Эва, — снова ухмыляется, но уже скорее возбуждённо, а не цинично. — Давай. Приподнимись на коленях и раздвинь ноги, — подсказывает мне, что делать.

Делаю так, как он говорит, глядя в его потемневшие глаза. Это будет сложно. Не думаю, что у меня получится сейчас кончить или хотя бы возбудиться от собственных пальцев, но я сделаю вид. Да.

— Смочи слюной пальцы и приступай. Как тебе хочется, как тебе нравится. Можешь закрыть глаза, — его голос окончательно проседает.

Облизываю пальцы, закрываю глаза и запускаю руку между ног. Трогаю себя, ласкаю. Я делала это тысячи раз. Когда не кончаешь с мужем, телу просто необходима разрядка, чтобы не свихнуться окончательно. И я делала это в душе.

Я правда стараюсь: массирую нужную точку, но ничего не чувствую. Только нелепость, неловкость, стыд и желание, чтобы это наконец закончилось. И Греховцев здесь ни при чём - это я сломанная и дефектная. Открываю рот, выдыхаю, запрокидываю голову, изображая удовольствие, начиная растирать себя сильнее.

— Хватит. Иди сюда, — в какой-то момент произносит Влад.

Распахиваю глаза, смотря, как он манит меня к себе пальцем. Подползаю к нему, начиная дышать чаще уже по-настоящему, но, к сожалению, от волнения, а не от возбуждения.

— Сядь на меня, — велит он.

Перекидываю ногу через мужское тело, натыкаюсь промежностью на очень твёрдый член. Зажмуриваюсь, неуклюже пытаюсь помочь себе рукой, направляя член ко входу. Всхлипываю, когда раскалённая головка касается складок.

— Нет! — останавливает меня мужчина, хватая за руку. — Просто сядь без проникновения, — а сам задыхается, глотая воздух.

С облегчением просто опускаюсь на его бёдра.

— А теперь смотри на меня, — велит он холодным тоном.

Ему опять что-то не нравится, потому что не нравится мне. И я начинаю ненавидеть себя за это.

Улыбаюсь, пытаясь показать, что всё хорошо. Но фальшивку этот мужчина считывает сразу же, сжимая челюсть. Это снова провал… И мне хочется зарыдать по этому поводу, но я улыбаюсь, как бездарная актриса.

Влад запускает руку между моих ног. Закусываю губы, когда чувствую, как его пальцы скользят по клитору и проникают в меня. Медленно, не больно, даже можно сказать аккуратно. Постанываю, закусывая губу, как делала это с Антоном…

Вот я нагая, открытая, сижу на мужчине, член которого упирается мне между ног, его пальцы во мне, его дыхание рвётся, он мне не противен, ничего страшного не происходит. Но моему чёртову телу ничего этого не надо. Оно хочет немедленно встать, одеться и убежать.

Греховцев вынимает из меня пальцы, ведёт ими по моему животу, груди, задевая соски…

Напрягаюсь и всхлипываю уже по-настоящему, когда он неласково обхватывает мою шею и тянет к своему лицу.

— Не получается, Эва? — хрипло выдыхает мне в губы, с чёртовым разочарованием.

— А может… — сглатываю от ощущения руки на моей шее. И нет, боли мне никто не причиняет и кислорода не лишает - это просто брутальный, страстный жест в мужской версии секса. Многих это даже заводит. Но меня ничего не заводит. Я и правда фригидная пустышка. — Не надо спрашивать у меня, чего я хочу. Просто бери. Я не против, — хриплю в его губы.

— Заманчивое предложение, Эва. Но нет. Не надо приходить ко мне и цинично отдаваться. Я уже говорил, но повторю ещё раз, — облизывает кончиком языка мою губу. И как ни странно, это его горячее дыхание в мои губы и язык вызывает в моём теле волну тепла, которой я сама пугаюсь. Распахиваю глаза. — Я не выношу имитацию. Меня это не то что не заводит - меня это раздражает, — отпускает мою шею.

И пока я пытаюсь разобраться в себе и своих ощущениях от его губ, Влад аккуратно снимает меня с себя и встаёт с кровати.

А я смотрю на его обнажённое тело и возбуждённый член, который угрожает мне своими размерами, и не понимаю, чего он от меня хочет. Точнее, ну есть же у него явное, наглядное желание - какая разница, что там чувствую я? Для меня это всё настолько сложно и непонятно, что начинает болеть голова.

— Поспи. Ещё рано, — говорит он мне, направляясь в сторону ванной.

Киваю и поднимаясь с кровати. Думаю о том, как глупо, нелепо и отвратительно всё вышло. Мне стыдно за себя, за свою фригидность. Начинаю сползать с кровати, заставляя себя уйти и не выглядеть при этом тряпкой.

— В моей постели поспи. Пусть на ней останется хотя бы твой запах, — неожиданно произносит он и скрывается в ванной.

Мой запах? Сдался ему мой запах…

Делаю, как велено. Хочет, чтобы я лежала в его кровати - так и быть. Хоть это я могу в конце концов сделать так, как он хочет, раз ни на что не способна. Поднимаю с пола одеяло, накрываюсь им и закрываю глаза, пытаясь расслабиться.

Бессонная ночь и стресс дают о себе знать, и я, как ни странно, засыпаю. Скорее, я прячусь в себе от неловкости и стыда, которые усилятся, когда Владислав выйдет из ванной.

Просыпаюсь уже совершенно одна. В окно светит дневной свет, в комнате пахнет мужским парфюмом, а хозяина нет.

Чувствую себя опустошённой. Мыслей нет никаких, кроме одной: я конченная личность, которая сама себя унижает и ничего не может с этим поделать.

Встаю с кровати, надеваю халат - он уже лежит в кресле, а не на полу, там, где я его сняла, предлагая себя. Заправляю кровать, разглаживая каждую складочку, и покидаю спальню Греховцева.

Возвращаюсь в свою комнату, одеваюсь, умываюсь, привожу себя в порядок. Заглядываю в телефон, понимая, что уже первый час дня. Мне не хочется спускаться вниз и встречаться с хозяином дома, потому что я теперь совсем не понимаю, как себя вести. Я согласилась на сделку, но совсем не учла, что ничего не могу дать этому мужчине. Но забиваться в угол и жалеть себя тоже глупо.

Выхожу из спальни и спускаюсь вниз, направляясь в столовую - выпить чаю. Греховцева не нахожу ни в гостиной, ни в холле.

Почти захожу в столовую, как вдруг входная дверь в холле открывается, и в неё входит один из охранников в берцах и чёрной куртке.

— Добрый день! — обращается он ко мне. А я смотрю на большой букет розовых свежих пионов в его руках, без какой-либо упаковки.

— Добрый, — киваю для приличия.

— Это вам, — протягивает он букет, не подходя ближе, застывая на пороге. И я стою в ступоре, хлопая глазами. — Возьмите, пожалуйста. Грех… — прокашливается. — Владислав Сергеевич велел передать лично в руки.

— Спасибо, — наконец отмираю, подхожу к парню и забираю у него букет.

Охранник быстро выходит, закрывая дверь. А я так и стою посреди холла, прижимая к себе очень красивый и нежный букет. Похоже, я совсем не понимаю нормальных мужчин. В моей жизни были лишь моральные уроды.

Я не смогла ему отдаться, как он хотел, а он мне — цветы…

Я в полном смятении. Но цветы мне нравятся. Очень. Как и те, которые он хотел вручить мне в первый раз, поймав возле выхода из клиники. И мне было так жаль, когда Греховцев выкинул их в помойку.