Опасный пациент

Глава 32

Эва

Выхожу из душа в своей комнате и замираю.

На моей кровати букет нежно-розовых роз. Свежие, будто только что срезанные с куста, на лепестках ещё дрожат капельки воды, похожие на утреннюю росу. Никакой упаковки, просто живые цветы, перевязанные белой атласной лентой. Оттенок удивительный: белые бутоны с тонкой розовой каймой по краям, словно их кто-то раскрасил нежными красками.

Оказывается, так тоже бывает. Когда цветы дарят просто так. Без повода. Без чувства вины. Без попытки загладить очередную грубость или купить прощение.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что мне здесь комфортно. По-настоящему безопасно. Впервые за многие годы я не просыпаюсь с замиранием сердца, не прислушиваюсь к шагам за дверью, не гадаю, в каком настроении муж. Потому что этого ублюдка нет. Есть Влад. Но Влад другой. Он не занимает собой всё пространство, не давит и не требует постоянно доказывать, что я имею право здесь находиться.

Меня почти покинула моя вечная тревожность. Я почти не думаю об Авдееве. Почти. Иногда его лицо ещё всплывает в памяти, но уже не вызывает той липкой холодной дрожи, от которой сворачивалась кровь. Теперь это просто картинка. Чужой, неприятный мне человек.

Адвокат сказал, процесс идёт. Авдеев сопротивляется, но основания для развода железобетонные. Скоро Авдеев станет бывшим. И я даже не хочу праздновать эту победу, не хочу мести, не хочу видеть, как он корчится или страдает. Я хочу только одного, чтобы он исчез из моей жизни. Растворился и перестал существовать в моей реальности.

Странное чувство. Раньше я думала, что если когда-нибудь вырвусь, то буду ненавидеть его каждой клеткой и желать самой мучительной смерти. А теперь у меня к этому ублюдку только пустота и безразличие. Он просто перестал занимать хоть какое-то место в моей голове.

Греховцева не зря называют Грехом. Он само искушение. Влад открыл во мне то, о чём я даже не подозревала. Какую-то другую Эву. Другую форму близости. Оказывается, она существует, и это не выдумка романтиков. Когда мужское внимание не унижает, а наоборот, возносит. Когда мужские руки не приносят боль, а если и приносят, то она парадоксально становится желанной, и ты готова просить её сама. Потому что за ней не стоит унижение. Потому что этот мужчина знает моё тело лучше меня и прекрасно понимает, что ему нужно. Когда ты не просто позволяешь себя брать и терпишь, а отдаёшься сама, и хочется кричать, чтобы он не останавливался.

Я даже не подозревала, что моё тело способно на такие реакции. Грех определённо перевернул моё сознание и открыл другой мир.

Одеваюсь, наношу на лицо крем, привожу волосы в порядок, но постоянно смотрю на цветы на кровати. Это просто цветы, но они отзываются внутри меня чем-то очень сладким и пьянящим.

Прикрываю глаза, пытаясь убрать эту эмоцию. Беру букет и спускаюсь вниз, чтобы найти вазу. Эти цветы должны жить. Как и я должна найти в себе силы на новую независимую жизнь, когда всё закончится. Оно ведь закончится? Я не могу вечно прятаться за спиной мужчины.

Влад дома уже несколько дней. Он болеет, но категорически отказывается лежать в постели, работая в своём кабинете. Нахожу Греховцева в гостиной, когда несу туда букет уже в вазе, которую дала мне Раиса. Он разговаривает по телефону, глядя в панорамное окно. Поза напряжена, я вижу, как прорисовываются его мышцы под футболкой, когда он ведёт плечами, будто хочет избавиться от неприятного груза.

Влад оборачивается, когда я ставлю вазу на стол.

— Я понял. Во сколько? Хорошо, — недовольно выдыхает он, сбрасывая звонок.

— Доброе утро, — киваю я, пытаясь поймать его настроение. Я научилась читать этого мужчину по взгляду и уже немного понимаю его. Хотя этот холодный взгляд очень трудно расшифровать. — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, Эва… Я в норме, — он подходит ко мне, обхватывает за талию, прижимает к себе и ведёт носом по моему виску, глубоко вдыхая. И эти его жесты в какой-то момент стали для меня естественны, он при любой возможности показывает нашу близость.

— Ты выпил таблетки?

— Да, доктор Берг, я следую вашему назначению, — усмехается в мои волосы. — Эва, — его голос снова становится серьёзным и напряжённым, и я как губка впитываю его эмоцию, начиная паниковать. — В двенадцать тебя вызывают в полицию.

— Зачем? — вскидываю голову, заглядывая ему в глаза. С полицией связаны мои главные триггеры. Сглатываю ком в горле.

— Авдеев объявил тебя в розыск как пропавшую без вести. Заявление приняли и возбудили розыскное дело. Обычно они не очень шевелятся по розыску взрослых людей, но Авдеев тогда ещё имел власть, чтобы заставить всех работать. Сейчас он отстранён, но дело уже в производстве. Формально они должны убедиться, что ты жива, здорова и установить твоё местонахождение. Стандартная процедура, но ты должна присутствовать лично. Они нашли тебя через адвоката, который занимается твоим разводом.

— Хорошо, хорошо, — зачем-то повторяю два раза и не могу скрыть нервозность.

— Авдеева там не будет, он уже вне системы. С тобой будут адвокат и охрана, — успокаивает он меня. И я выдыхаю. Хорошо, когда ты не одна и за тобой стоят люди. Не у каждого человека есть такие возможности. Немного выдыхаю. В конце концов, я не могу вечно прятаться в этом доме и стоять за спиной этого мужчины.

— Выезжаем после завтрака.

— Ты поедешь со мной?

— Да, — кивает, проводя кончиками пальцев по моему плечу.

— Ты болеешь, и если это всего лишь формальность и будет адвокат, то, наверное, не нужно твоего присутствия.

— Позволь мне решать, что нужно, а что нет. Если хочешь, я слегка параноик, жизненный опыт обязывает, — ухмыляется. — Поэтому мы едем вместе.

Киваю, улыбаясь. Меня окончательно успокаивает понимание, что Греховцев будет рядом. Значит, ничего плохого не произойдёт.

После завтрака я надеваю строгий чёрный костюм и собираю волосы в причёску, стягивая их на затылке. Я закрыта в броне, но позволяю себе бордовую помаду и длинные серьги-нити, которые подарил Влад. Хочу выглядеть официально, но с лёгкой долей стервозности. Не хочу выглядеть на допросе жертвой. Даже если Антон меня не увидит, я хочу, чтобы весь мир понимал, что я не жертва.

Влад тоже в чёрной рубашке и чёрном пальто с высоко поднятым воротником. Он ещё немного слаб после болезни, но это знаю только я, улавливая его глубокое дыхание, пока мы едем в машине. Внешне он тоже в броне опасного мужчины, которому лучше не попадаться на глаза, но за этой бронёй есть другой мужчина, которого видела только я. И он мне нравится.

Влад работает даже в дороге, что-то печатая в планшете. За рулём Фин, позади нас ещё машина охраны. Нельзя паниковать, когда ты настолько защищена. У Авдеева попросту нет такого ресурса, хоть он мнит себя всевышним.

Рука Влада ложится на мою ногу, его пальцы слегка сжимаются, а потом расслабляются, поглаживая. Кажется, он делает это интуитивно, сам не замечая, потому что всё его внимание в планшете. И я тоже интуитивно накрываю его ладонь своей. Я учусь проявлять инициативу и отдавать ему своё внимание, потому что получаю от него гораздо больше.

— Ты сказал, что Авдеев вне системы? — тихо спрашиваю я. — Что с ним?

Нет, я не переживаю за мужа, но во мне ещё живёт нервозность, и я хочу понимать, что происходит. Хотя хотела бы навсегда забыть об этом человеке.

Влад откладывает планшет и перехватывает мою руку, поднося её к своим губам. Не целует, просто гладит мои пальцы губами, и этот жест тоже поражает. Не знала, что сильные мужчины могут быть настолько внимательны к женщине. В этом жесте нет секса и пошлости, это больше знак любви… Сглатываю ком в горле. Не надо меня любить. Я всё равно уйду, когда придёт время.

— В данный момент он потерял всё, к чему шёл долгие годы, — поясняет Влад холодным тоном, сжимая мою ладонь и опуская её на свою ногу. — Мы запустили механизм, который медленно, но верно его давит. Он лишился должности, погон, на него завели дело и заблокировали счета.

— Дело? Я просила не поднимать мои дела, — закусываю губы.

Нет, я не считаю себя виновной и не боюсь кары. Я просто не хочу всё это заново проходить. У меня стойкая непереносимость всего, что связано с полицией, допросами и уголовными делами.

— Твоё дело никто не поднимал. Я обещал тебе это не делать, и я держу слово. Поверь, на мне столько дерьма, которое до этого прикрывалось и даже одобрялось, но если знать точки давления и уметь подкупать вышестоящих, они сами же его и закопают, — холодно усмехается он.

— А что дальше?

— Дальше он сядет. Надолго или ненадолго…

— Это значит, что он сейчас обозлён на меня и когда выйдет… — снова ловлю паническую атаку.

— Нет, Эва, это значит, что ты никогда больше не столкнёшься с этим человеком. Как я это организую, тебя не должно волновать. Ты доверяешь мне? — давит на меня своим взглядом. Но мне уже не страшно, это его эмоции, и они только выглядят пугающе, по факту ничего плохого не несут. Я пытаюсь в это верить, поэтому уже не сжимаюсь.

— Да, доверяю. Спасибо… — выдыхаю я, прикрывая глаза. — Это очень дорого обошлось?

— И это тоже не должно тебя волновать. Я говорил, что ты сегодня пантера? — меняет тему, касаясь пальцами моих серёжек, заставляя их покачиваться. — Такая агрессивная, хищная, мне нравится, — вкрадчиво произносит мне на ухо, касаясь его губами. — Я хочу тебя сегодня сверху, вот в этом образе, — окончательно меня отвлекая. Паника отпускает, но за ней накрывает жаром. И мне хочется наплевать на всё и остаться с ним в этой машине, слушая его успокаивающий голос.

Но машина уже паркуется на стоянке, и Влад выходит.

Никогда не была леди и не привыкла к мужскому вниманию. Но чётко запомнила, что могу выйти только когда Влад подаст мне руку.

Греховцев открывает мне дверь и помогает выйти. На крыльце полиции нас уже встречает адвокат. Мужчины пожимают руки, за нами охрана. Никогда не чувствовала себя настолько значимой. Вся эта процессия собралась ради меня.

— Эва, не переживайте, — успокаивает меня адвокат, когда мы поднимаемся по ступеням. — Это стандартная процедура. Говорите, что решили развестись и ушли от мужа. Вы не обязаны были сообщать ему место своего нахождения. Никакого криминала в этом нет. Просто отвечайте на вопросы спокойно, без лишних эмоций.

Киваю, стараясь дышать ровно. Сжимаю предплечье Влада, ища в нём точку опоры.

Возле нужного кабинета нас останавливает сержант.

— Только допрашиваемая и адвокат, — отрезает он, глядя на Влада и охрану.

Греховцев сжимает челюсть. Я вижу, что ему стоит усилий не возражать. Он переводит взгляд на меня, глубоко вдыхая.

— Я не могу присутствовать? — интересуется он у адвоката, игнорируя сержанта.

— К сожалению, нет, — разводит руками мужчина.

— Я здесь, рядом, — тихо сообщает он мне, на мгновение сжимая мою талию, и отпускает. Киваю. Адвокат стучит в кабинет, нас приглашают войти, и я делаю этот шаг.

Кабинет следователя маленький и душный. Стол, несколько стульев, компьютер, на стенах какие-то графики и ещё одна дверь в противоположной стороне. За столом мужчина лет сорока с уставшими глазами и фамилией «Петренко» на табличке.

— Присаживайтесь, — кивает он без особого интереса.

Сажусь. Адвокат занимает место рядом. Следователь листает какие-то бумаги, потом поднимает взгляд на меня. Расправляю плечи, вспоминая, что сегодня я не загнанная в угол мышь, а пантера.

— Гражданка Авдеева? — уточняет он.

Киваю. Хоть мне и ненавистна эта фамилия, но по документам я пока Авдеева.

— Предъявите паспорт, — строго просит он. Протягиваю. Следователь листает его, внимательно рассматривая фотографию, потом меня. Там я не пантера, совсем не пантера. Доходит до страницы со штампом о браке, читает и откладывает мой паспорт, начиная вносить данные в компьютер.

— Эва Робертовна, вы находились в розыске как без вести пропавшая по заявлению вашего супруга. Сейчас мы обязаны убедиться, что вы живы, здоровы, и установить, где вы находились в период, когда вас искали.

— Я жива, как видите, — отвечаю ровно, голос не дрожит. Стараюсь копировать холодность и цинизм Влада.

— Где вы были?

— У знакомого.

— Конкретнее?

Теряюсь, глядя на адвоката.

— Госпожа Берг, вы не обязаны сообщать точный адрес, — уверенно произносит адвокат. — Моя подзащитная не скрывается и не находится в розыске по подозрению в преступлении, — поясняет он уже следователю.

Петренко недовольно сжимает губы, но кивает.

— Почему ушли и не сообщили мужу ваше местоположение?

— Я решила подать на развод, который назревал давно, — сухо сообщаю я.

— Муж вам угрожал? — поднимает на меня тяжёлый взгляд, отрываясь от монитора.

— Нет, но у нас были конфликты. Поэтому я ушла, — сухо поясняю я. Адвокат одобрительно кивает.

И я успокаиваюсь. Всё действительно похоже на формальность.

Дальше мы просто молча сидим, пока Петренко долго что-то печатает.

— Я сейчас распечатаю протокол, вы ознакомитесь, подпишете и будете свободны, — сообщает нам следователь, поднимается с места и уходит в ту самую вторую дверь в кабинете.

Шумно выдыхаю.

— Всё хорошо, Эва, — кивает мне адвокат. — Ещё пару минут.

Он уходит в свой телефон, что-то печатая, а я позволяю себе расслабиться, рассматривая свой маникюр.

Дверь, в которую ушёл Петренко, открывается. Я не оглядываюсь, но краем глаза вижу тень. И по какой-то неведомой причине моё сердце начинает колотиться в панике. Резко поворачиваю голову и вижу не следователя, а Авдеева…